Великий комбинатор Весна 1946 года. В кабинет министра речного флота входит человек. Он опирается на костыль, левый рукав его гимнастёрки пуст и подколот булавкой, грудь украшают две Звезды Героя. Он рассказывает о штурме Берлина, о горящем танке, о том, как прикрывал товарищей. Министр плачет, выписывает ему 4300 рублей, семь метров сатина и два отреза драгоценного «бостона». Через месяц этот «герой» будет жить в гостинице «Москва» за государственный счёт, ездить на лимузине и получать деньги от двадцати шести министерств. Читайте онлайн.
«Его с распростёртыми объятиями принимали министры, он жил за государственный счёт в гостинице «Москва» и ездил на персональном лимузине. Он дважды представлялся Героем Советского Союза и личным другом Василия Сталина»
Протокол происшествия
Москва, 1946–1947 годы. В период с марта 1946 по июнь 1947 года неустановленное лицо, представлявшееся капитаном гвардии Кузнецовым — дважды Героем Советского Союза, участником штурма Берлина, личным другом Василия Сталина — систематически совершало мошеннические действия в отношении высокопоставленных должностных лиц. Жертвами афериста стали министры двадцати шести союзных министерств, включая министра речного флота Зосиму Шашкова, министра лесного хозяйства, министра внешней торговли и других. В ходе следствия установлено: под видом «капитана Кузнецова» действовал Вайсман Вениамин Борухович, 1914 года рождения, уроженец города Житомира, ранее неоднократно судимый за кражи и побеги из мест лишения свободы. За период преступной деятельности Вайсман обманным путём получил в различных министерствах 56 тысяч рублей наличными и промтовары на многие тысячи рублей. Задержан 14 июня 1947 года в здании Министерства тяжёлого машиностроения при попытке получить денежное пособие. При аресте при нём обнаружен пистолет. Уголовное дело находилось на личном контроле И.В. Сталина. Вайсман осуждён, отбывал наказание в лагерях, освобождён в 1956 году.
Глава 1. Человек без ног, который покорил Москву
Март 1946 года. Москва встречала весну грязным, тающим снегом, лужами на Тверской и бесконечными очередями у булочных. Город, ещё не оправившийся после войны, жил по карточкам. Люди донашивали старые шинели, в домах топили буржуйки, а по радио передавали сводки о восстановлении народного хозяйства.
В здании на Охотном Ряду, где размещалось Министерство речного флота, было тихо. Секретарша, молодая девушка в скромном платье, перебирала бумаги, когда в приёмную вошёл мужчина. Он сильно хромал, опираясь на костыль. Левый рукав его гимнастёрки был пуст и аккуратно подколот булавкой. На груди — две Золотые Звезды Героя Советского Союза, ордена и медали, сверкавшие в тусклом свете казённой лампы.
— Мне нужно к министру, — сказал он. Голос был хриплым, усталым, но твёрдым.
— Вы записаны? — спросила секретарша, поднимая глаза.
— Доложите: капитан гвардии Кузнецов, дважды Герой Советского Союза. Я к Зосиме Алексеевичу по личному вопросу.
Фамилия Кузнецова в те годы была у всех на слуху. Самый распространённый герой войны. Секретарша, конечно, слышала о Героях. Но чтобы дважды Герой — с двумя Золотыми Звездами — стоял перед ней, в приёмной, с пустым рукавом и костылём, такого не случалось.
— Одна минута, товарищ капитан.
Она скрылась за дверью. Через минуту вышла, бледная и взволнованная.
— Проходите. Министр вас примет.
Зосима Алексеевич Шашков, министр речного флота СССР, поднялся из-за стола, когда в кабинет вошёл инвалид. Он сразу заметил Звёзды. Две. На груди. У него самого было только звание, а здесь — живой герой, покалеченный на войне.
— Садитесь, товарищ капитан, — сказал Шашков, указывая на стул. — Что привело вас ко мне?
— Тяжёлая жизнь, товарищ министр, — ответил капитан Кузнецов, опускаясь на стул с видимым трудом. — Я не хочу просить милостыню. Я воевал, прикрывал товарищей, горел в танке. А теперь не могу прокормить семью. Пенсия — гроши. Жена голодает. Дети… — он запнулся, будто сдерживая слёзы.
Министр речного флота, человек, привыкший к докладам, цифрам и планам, вдруг почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Перед ним сидел герой. Танкист, потерявший ноги и руку в боях за Родину. И он просит о помощи.
— Расскажите, как это было, — попросил Шашков, наливая гостю чай. — В Берлине?
Капитан Кузнецов снял костыль, поставил его рядом, поправил пустой рукав. И начал рассказывать. Он говорил о штурме Берлина, о том, как его «тридцатьчетвёрка» первой ворвалась на улицы немецкой столицы, как они давили фаустников, как танк загорелся от попадания, как он вытаскивал раненого механика-водителя, как потерял сознание и очнулся уже в госпитале.
Шашков слушал, не перебивая. Глаза его увлажнились. Он вытер лоб платком, потом достал из сейфа деньги.
— Вот, — сказал он, протягивая пачку купюр. — Четыре тысячи триста рублей. И распоряжусь, чтобы вам выдали сатин, «бостон» и хороший костюм.
Капитан Кузнецов, он же Вениамин Вайсман, он же Веня Житомирский, взял деньги, не дрогнув. Он знал, что это только начало. Что в Москве есть ещё двадцать пять министерств. И что у каждого министра есть сердце, которое можно тронуть.
— Спасибо, товарищ министр, — сказал он, поднимаясь и опираясь на костыль. — Вы спасаете мою семью.
Он вышел из кабинета, хромая чуть сильнее, чем когда входил. Секретарша провожала его взглядом. Он был героем. Настоящим героем. Таким, каких не встретишь в повседневной жизни.
Через неделю в Министерство лесного хозяйства вошёл тот же человек. Только теперь он представлялся немного иначе. Он назвал себя однополчанином Василия Сталина, сына самого вождя.
— Я воевал в одном полку с Василием Иосифовичем, — сказал он, глядя прямо в глаза министру. — Он меня знает. Я прикрывал его в бою. И теперь, после войны, я остался без ног, без руки. А он, говорят, стал генералом. Я не прошу у него помощи. Он и так много сделал для страны. Но мне нужна помощь. Хотя бы немного.
Министр лесного хозяйства, услышав имя Василия Сталина, даже не подумал проверять. Кто посмеет солгать о таком? Кто посмеет использовать имя сына вождя в корыстных целях?
— Сколько вам нужно? — спросил министр, уже открывая сейф.
В этот раз добычей стали две с половиной тысячи рублей, два дамских жакета и два каракулевых пальто для «жены».
Веня Вайсман вышел из министерства, прихрамывая, но с улыбкой на лице. Он знал, что это только начало. Что в Москве есть ещё двадцать четыре министерства. И что система, созданная для контроля над людьми, на самом деле контролирует только тех, кто боится. А он не боялся.
Глава 2. Фабрика чудес
Как человек без ног и без руки, сбежавший из лагеря, смог обвести вокруг пальца двадцать шесть министров?
Чтобы понять это, нужно вернуться в начало. В Житомир, 1914 год.
Вениамин Борухович Вайсман родился в приличной, даже зажиточной еврейской семье. Отец — известный в городе педагог, мать — научный работник. Старшая сестра пошла по их стопам, стала учёным. А Веня пошёл по другой дороге.
Когда ему было девять лет, отец обнаружил пропажу золотых карманных часов. Заявил в милицию. Органы быстро вычислили вора. Им оказался Веня. Родительский ремень и воспитательные разговоры не помогли. Отпрыск стал карманником. Начались скитания по детским колониям, затем по взрослым лагерям.
К девятнадцати годам он был уже профессиональным вором. От коллег по цеху отличался особой лихостью. Не брезговал ничем — грабил прохожих, взламывал квартиры, «щипал» бумажники в трамваях, крал в магазинах. Отдельной страстью были крупные кражи на железной дороге. По малолетке его сажали в колонии девять раз. И каждый раз Вайсман сбегал. Все повторялось и по достижении совершеннолетия — в общей сложности больше десятка «ходок» жулика неизменно заканчивались побегами.
В перерывах между отсидками Веня женился в подмосковном Орехово-Зуеве на железнодорожнице Ирине, завёл двух сыновей. На «нетрудовые доходы» купил семье хороший дом.
Последний побег был самым отчаянным. Зимой 1944 года он сбежал из Печорлага в Коми. Стояли сорокаградусные морозы. Отчаянный зек надеялся, что в такую стужу его искать не будут. Заплутал, обморозился. Его поймали. В больнице Печорлага ему ампутировали ступни обеих ног и часть пальцев на левой руке.
Уголовник Веня Житомирский, который когда-то воровал золотые часы у собственного отца, который сбегал из тюрем и колоний, лежал теперь в лагерной больнице без ног и без руки. Казалось, его жизнь кончена. Кто будет бояться инвалида?
Но Вайсман не сдался. Красть он уже не мог — нечем было убегать. Но у него осталась голова. И он начал использовать её по-новому.
В 1945 году он вернулся в Орехово-Зуево, к жене и детям. Поработал на заводе — по слезным просьбам супруги. Но воровская сущность взяла своё. Пришлось «сменить масть» и переквалифицироваться в мошенника.
В 1946 году Веня Житомирский оказался в Москве. Где-то купил наградную книжку дважды Героя Советского Союза. Превратился в капитана танковых войск, инвалида Отечественной войны, потерявшего здоровье в жестоких сражениях. На груди у него было семь орденов и три медали. По легенде, лже-капитан воевал в танковом корпусе генерала М. Катукова и получил свои тяжёлые ранения, когда его «Т-34» подбили из фаустпатрона в боях за Берлин.
И он пошёл по кабинетам. Сначала — один министр. Потом — другой. Потом — третий.
— Я капитан Кузнецов, дважды Герой, инвалид войны. Я воевал с Василием Сталиным. Я прикрывал его в бою.
Министры слушали. Плакали. Давали деньги.
Глава 3. Двадцать шесть министерств
Май 1946 года. Уже почти два месяца Вайсман колесил по Москве. Каждое утро он просыпался в номере гостиницы «Москва» — самой престижной гостинице столицы. Завтракал в ресторане. Потом садился в лимузин, который ему выделили «для передвижения героя».
Он был одет в лучший костюм, какой можно было достать в послевоенной Москве. На груди сверкали ордена и медали. В кармане — удостоверение дважды Героя, которое никто не проверял.
Вениамин Вайсман, вор-рецидивист, бывший зек, человек без ног и без руки, стал самым уважаемым человеком в столице.
Он ходил из министерства в министерство. Везде его принимали, везде угощали, везде давали деньги. В Министерстве речного флота он получил четыре тысячи триста рублей, сатин и «бостон». В Министерстве лесного хозяйства — ещё две с половиной тысячи и два каракулевых пальто.
В Министерстве внешней торговли ему выделили квартиру в центре Киева с полной меблировкой. В Министерстве лёгкой промышленности — одежду на всю семью. В Министерстве финансов — деньги. В Министерстве здравоохранения — лекарства.
Следствие установило, что за 1946–1947 годы Вайсман обманным путём получил в разных министерствах 56 тысяч рублей наличными и промтовары на многие тысячи рублей. По тем временам это была целое состояние. На эти деньги можно было купить несколько домов, десятки машин, содержать целую деревню.
Но Вайсман не останавливался. Он знал, что система работает. Что никто не проверяет документы у дважды Героя. Что имя Сталина открывает любые двери. Что министры боятся отказать человеку, который воевал с сыном вождя.
И он продолжал. В Министерство тяжёлого машиностроения. В Министерство связи. В Министерство сельского хозяйства. Всего двадцать шесть министерств. Двадцать шесть министров. И все они поверили ему.
История Вайсмана — это история о том, как советская бюрократическая машина, созданная для контроля над каждым гражданином, оказалась бессильна перед одним человеком. Перед человеком, который знал, как говорить. Перед человеком, который понимал, что система строится на страхе. На страхе перед начальством, перед партией, перед Сталиным.
А он не боялся. Потому что ему уже было нечего терять.
Глава 4. Василий Сталин и «фронтовой друг»
Слухи о «герое-инвалиде», который обходит министерства, дошли до самого верха. Кто-то из чиновников, заподозрив неладное, решил проверить. Но проверять дважды Героя никто не хотел. Это могло бы оскорбить героя, а значит — оскорбить власть.
Но в мае 1947 года слухи дошли до сына Сталина, Василия.
Василий Сталин, генерал-лейтенант авиации, человек вспыльчивый и самолюбивый, услышал о неком «капитане Кузнецове», который выдаёт себя за его фронтового друга.
— Что за Кузнецов? — спросил Василий у своих адъютантов. — Я не знаю никакого Кузнецова. Я воевал в авиации. А этот, говорят, танкист.
Василий Сталин, которому тогда было двадцать шесть лет, был человеком импульсивным. Он любил власть, любил внимание и не терпел, когда кто-то использовал его имя. Он приказал разобраться.
Адъютанты начали проверку. Выяснилось, что «капитан Кузнецов» — это не танкист. И не авиатор. И вообще не герой. Это Вениамин Вайсман — уголовник, вор-рецидивист, сбежавший из лагеря.
— Что?! — закричал Василий. — Кто-то использует моё имя?! Кто-то обманывает министров, прикрываясь мной?!
В ту же минуту он позвонил отцу. Иосифу Сталину доложили: в Москве орудует гениальный мошенник. Обмануты министры двадцати шести министерств. Вся страна смеётся над властью.
Говорят, что Сталин, услышав эту новость, сначала рассмеялся. Потом задумался. Потом приказал найти и арестовать.
Следствие началось срочно. Вениамин Вайсман был объявлен в розыск. Но его было непросто найти — он постоянно менял фамилии. В уголовных делах он фигурировал как Вайсман, Трахтенберг, Рабинович, Ослон, Зильберштейн и Кузнецов.
Однако система, которая так долго не замечала его, наконец сработала.
Глава 5. Арест в министерстве
14 июня 1947 года. Веня Вайсман вошёл в здание Министерства тяжёлого машиностроения. Он был в своём лучшем костюме, с орденами и медалями. Он собирался получить очередное денежное пособие.
Он поднялся на второй этаж, зашёл в кабинет, представился дважды Героем.
— Мне нужна помощь, — сказал он. — Я инвалид войны, у меня семья, дети. Я не могу работать. Прошу выделить мне пособие.
Секретарь министерства, молодой человек, который только что пришёл на работу, не знал, что перед ним — самый разыскиваемый мошенник страны. Он открыл сейф, чтобы выдать деньги.
В этот момент в кабинет вошли люди в штатском.
— Вайсман? — спросил один из них.
— Нет, — ответил мошенник, сохраняя спокойствие. — Я капитан Кузнецов. Дважды Герой.
— Мы знаем, кто вы. Вы арестованы.
Вениамин Вайсман не сопротивлялся. Он понимал, что игра окончена. Система, которую он так долго обманывал, наконец догнала его.
При нём нашли пистолет. На допросе он признался во всём. Рассказал о своей жизни — о детстве, о кражах, о побегах, о том, как потерял ноги и руку, о том, как обманывал министров.
Следствие установило: он занимался кражами с девяти лет. На протяжении двадцати четырёх лет, занимаясь кражами, девять раз водворялся в детские колонии, оттуда убегал, пять раз был судим на разные сроки содержания в лагерях.
Его допрашивали несколько дней. Но он не раскаивался. Он говорил спокойно, с достоинством, почти с гордостью.
— Я обманывал государство, — сказал он. — Я не обманывал людей. Я не крал у старух, не грабил прохожих. Я брал у министров, которые сидят на деньгах и ничего не делают для героев войны. Я дал им возможность почувствовать себя добрыми. Они платили за это. И они были счастливы.
Его слова звучали дерзко. Но в них была правда.
Глава 6. Последний акт
Вениамина Вайсмана осудили. Он отбывал наказание в лагерях. Но даже там его не забывали. История о «великом комбинаторе» разошлась по всей стране. Его называли «лучшим Остапом Бендером». Рассказывали, как он обвёл вокруг пальца двадцать шесть министров и самого Сталина.
В 1956 году, после смерти Сталина, Вайсман был освобождён. Он вернулся в Москву, но уже не воровал. Он доживал свою жизнь в доме инвалидов.
Он стал экспонатом музея милиции. Его фотографии, его история, его «подвиги» показывали молодым сотрудникам как пример того, как нельзя давать себя обманывать.
Но сам Вайсман, говорят, не жалел ни о чём. Он был единственным в истории страны, кто смог провести сталинских министров. Он знал это. И он гордился этим.
Когда его спрашивали, зачем он это сделал, он отвечал просто:
— Я хотел жить. Я хотел, чтобы мои дети не голодали. Я не мог работать — у меня не было ног и руки. Я делал то, что умел. Я умел убеждать. И я убеждал.
Эпилог
Прошли годы. Москва изменилась. Гостиница «Москва» стоит до сих пор, только теперь она называется Four Seasons. Но старожилы помнят историю о человеке без ног, который на лимузине разъезжал по столице и обманывал министров.
В музее МВД, говорят, до сих пор хранится его дело. Наградная книжка дважды Героя, которую он купил на рынке. Ордена, которые он носил на груди. И фотография — хромой, однорукий человек, смотрящий в камеру с лёгкой усмешкой.
Вениамин Вайсман умер в 1960-е годы. Но его история осталась. История о том, как один человек смог перехитрить систему, которая считалась непобедимой. История о том, как страх перед властью сделал министров слепыми. История о том, что даже в самой закрытой стране есть место для «великого комбинатора».
Он был вором. Но он был гениальным вором. Он не убивал, не грабил. Он просто обманывал. И делал это так красиво, что его история до сих пор вызывает улыбку.
Иногда, когда за окном темнеет, кто-то из старожилов Москвы вспоминает ту историю. Вспоминает человека, который на костылях ходил по кабинетам министров и получал деньги. Вспоминает систему, которая была так уверена в своей непобедимости, что не заметила, как её обвели вокруг пальца.
И улыбается.
