За два часа до этого все казалось лишь странной шуткой. Урок биологии в канун Дня всех святых — уже само по себе издевательство, но мистер Харрис превзошел всех.
Он стоял у доски, облаченный в хирургический халат, и держал в руках огромную тыкву. На его лице играла улыбка, которая обычно предназначалась препарированию лягушек.
— Итак, класс, — начал он, и его голос эхом разнесся по кабинету, где пахло формалином и старой бумагой. — Сегодня у нас необычное домашнее задание. Вместо того чтобы писать эссе о грибковых заболеваниях, вы займетесь творчеством. Вырежьте тыкву. Но не просто так. Сделайте это со смыслом. Вложите в нее душу.
Он прошел между рядами и с грохотом поставил свою ношу на демонстрационный стол. Тыква была идеально круглой, оранжевой, как ржавчина, с толстым зеленым стеблем.
— Насчет «души», — продолжил Харрис, и его глаза сверкнули из-под очков. — Есть древняя традиция. Раньше в эти ночи люди боялись, что духи вселятся в их дома. И они вырезали лица, чтобы отпугнуть зло. Но что, если мы попробуем привлечь его? — Он поднял скальпель. — Ваше домашнее задание: к полуночи вы должны создать из тыквы портал. Тот, кто вырежет правильный узор, увидит то, что скрыто. Тот, кто ошибется… — он хихикнул, — тот станет частью композиции.
Класс замер. Мы думали, это розыгрыш. Марго, сидевшая за соседним столом, фыркнула: «Типичный Харрис. Нагоняет жути перед Хэллоуином». Я кивнул, но по спине побежал холодок. Слишком уж спокойным был его голос. Слишком уж реальным был блеск скальпеля.
Первая кровь
После звонка мы с Марго, Джошем и Лизой остались в классе — Харрис попросил нас «помочь с подготовкой к выставке». На самом деле он просто раздал каждому по тыкве и ножу. Обычному кухонному ножу с пластиковой ручкой, но в тусклом свете лампы он казался холодным оружием.
— Итак, — Харрис хлопнул в ладоши. — Приступаем. Никаких шаблонов. Только ваша фантазия и интуиция. Тыква сама подскажет вам узор.
Джош, наш школьный шутник, схватил нож и с энтузиазмом вонзил его в верхушку своего овоща. Он вырезал кривую ухмылку и два треугольных глаза. Классика.
— Готово! — объявил он, откидываясь на стуле. — Что дальше, сэр? Вызываем дьявола?
Харрис подошел к нему и покачал головой.
— Ты не слушал, Джошуа. Это не просто ухмылка. Это ключ. Ты вырезал лицо, которое смеется над смертью. Но ты не вложил в него свою кровь.
— Что? — Джош усмехнулся, но было видно, что он нервничает.
Харрис взял его руку и, прежде чем кто-либо успел среагировать, чиркнул лезвием по пальцу Джоша. Выступила кровь. Харрис быстро прижал палец Джоша к «рту» тыквы. Алые капли впитались в оранжевую кожу.
Джош вскрикнул и отдернул руку.
— Какого черта, Харрис?!
— Ритуал, — спокойно ответил учитель. — Это не шутка. Ты же хотел увидеть то, что скрыто, верно?
В классе стало тихо. Джош смотрел на свой палец, потом на тыкву. Мне показалось, что внутри вырезанной улыбки что-то блеснуло. Как будто свеча зажглась. Но свечи не было.
Марго шепнула мне на ухо: «Давай уйдем. Это какой-то культ».
Я хотел согласиться, но ноги будто приросли к полу. Азарт, глупое любопытство и страх смешались в коктейль. Я хотел узнать, в чем подвох.
— Теперь ты, Дэвид, — сказал Харрис, поворачиваясь ко мне. — Твоя очередь. Вырежи то, что чувствуешь. Не думай. Просто режь.
Я взял нож. Тыква передо мной была гладкой и прохладной. Я не знал, что вырезать. Рука дрожала. Я вспомнил, как в детстве боялся темноты. И нож сам собой пошел по кругу, вырезая кривой глаз и узкий рот. Получилось лицо, искаженное ужасом. Лицо, которое кричит.
— Интересно, — прокомментировал Харрис, наблюдая за мной. — Ты вырезал страх. Похвально. — Он снова достал скальпель и подошел ко мне. — Дай руку.
Я отдернул руку. Но он был быстрее. Короткий порез, и моя кровь капнула на «щеки» моей тыквы. Меня передернуло. На мгновение мне показалось, что вырезанные глаза моргнули.
Тыква смотрит
Мы не ушли. Харрис убедил нас остаться, сказав, что «процесс уже запущен, и прерывать его опасно». Он запер дверь на ключ и погасил верхний свет, оставив только настольные лампы. Кабинет биологии превратился в склеп с четырьмя оранжевыми алтарями.
Мы с Марго сидели рядом. Ее тыква была вырезана в виде спирали — бесконечность. Она порезала палец без возражений, словно в трансе.
— Ты чувствуешь? — прошептала она, глядя на свою тыкву. — Тепло.
Я приложил руку к своей тыкве. Она была ледяной. Но внутри вырезанного рта мерцал слабый огонек. Свеча! Откуда? Мы не ставили свечей. Я заглянул внутрь и увидел, что стенки тыквы покрыты изнутри тонкой сетью белых нитей, похожих на мицелий грибка. Или на нервы.
В этот момент Джош закричал.
Мы обернулись. Джош сидел на полу, отползая от своего стола. Его тыква с ухмылкой стояла на столе, но теперь у нее были не только вырезанные глаза. Внутри глазниц что-то двигалось. Маленькие черные щупальца, похожие на корни, тянулись наружу, ощупывая воздух.
— Она… она смотрит на меня! — заикаясь, проговорил Джош. — Харрис, уберите это!
Харрис стоял в стороне, скрестив руки. Его лицо было абсолютно спокойным.
— Ты вырезал смех, Джош. Смех — это то, что ты даешь миру. Теперь мир возвращает тебе свой смех. Не бойся. Это просто… отражение.
Щупальца вытянулись дальше. Одно из них коснулось руки Джоша. Он завопил и отдернул руку, но на запястье остался след — длинная красная полоса, будто от ожога.
— Оно горячее! — закричал он. — Оно жжется!
Я посмотрел на свою тыкву. Ее рот, казалось, растянулся в улыбке. Ледяной тыквы. Теперь она стала теплой. И изнутри доносился тихий звук. Он был похож на дыхание. Медленное, влажное дыхание.
Марго схватила меня за руку.
— Дэвид. Посмотри на свою руку. На палец, который ты порезал.
Я взглянул. Порез исчез. Кожа была гладкой и чистой. Но на ногте появилась тонкая оранжевая полоска, как у тыквы. Я попытался стереть ее, но она была будто под кожей.
— Что происходит? — спросил я, и мой голос сорвался на шепот.
Харрис подошел к нам и присел на корточки.
— Вырезая, вы создали связь. Теперь вы связаны. Каждый из вас отдал частицу себя. Теперь вы должны пройти испытание. Вырезать портал — это только начало. Теперь нужно в него войти. Или впустить того, кто захочет выйти.
Он достал из кармана коробок спичек и зажег свечу внутри своей собственной тыквы. Лицо на ней было вырезано в виде правильного пятиугольника — пентаграммы. Огонь вспыхнул, и в кабинете запахло не воском, а горелой плотью.
Урок окончен
Свет от свечей погас. Не задуло ветром — просто исчез, как будто кто-то выключил рубильник. Мы остались в темноте. Я слышал только дыхание Марго рядом и тихий, ритмичный стук. Стук изнутри тыкв.
— А теперь, — голос Харриса раздался откуда-то из центра класса, — самое интересное. Встаньте вокруг стола. Возьмитесь за руки.
— Нет, — твердо сказала Марго. — Мы не будем. Мы уходим.
— Дверь заперта, мисс Родригес, — спокойно ответил Харрис. — И ключ у меня. Но вы можете попробовать. Если, конечно, не боитесь, что тыква, которую вы вырезали, начнет резать вас.
В темноте что-то щелкнуло. Я почувствовал, как у моей ноги что-то скребется. Опустив взгляд, я увидел в тусклом лунном свете, падающем из окна, маленькие белые нити, выползающие из моей тыквы и тянущиеся ко мне по полу. Они были похожи на корни, но двигались, как черви.
Я отпрыгнул, но нити тянулись за мной.
— Не сопротивляйтесь, — сказал Харрис. — Вы уже дали согласие. Кровью. Теперь она хочет вернуться домой. А вы — ее дом.
Джош попытался убежать, но поскользнулся на разлитом соке тыквы. Его собственная тыква, стоящая на столе, вдруг подпрыгнула и свалилась на пол, покатившись к нему. Ухмылка на ее боку теперь была не вырезанной, а настоящей — плоть тыквы растянулась, обнажая белые семечки, похожие на зубы. Она бросилась к нему, как живое существо.
Джош закричал. Я хотел ему помочь, но моя тыква тоже ожила. Она медленно повернулась ко мне. Ее вырезанные глаза, казалось, светились изнутри темно-оранжевым светом. И я понял: она ждет приказа.
— Дэвид, — прошептал Харрис. — Ты вырезал страх. Теперь ты можешь управлять им. Скажи своей тыкве, что делать. Она послушается. Она — твое творение.
Я посмотрел на свою тыкву. Она стояла и смотрела на меня. В ее взгляде было что-то знакомое. Мое собственное отражение. Я поднял руку, и тыква поднялась в воздух. Я не касался ее. Она левитировала.
— Хватит! — закричал я, но мой голос прозвучал не как приказ, а как мольба.
Тыква медленно поплыла в сторону Джоша. Он сжался в комок, закрывая голову руками. Я хотел остановить ее, но не мог. Моя рука была будто в тисках. Или это нити из тыквы обвили мое запястье?
Харрис засмеялся. Тихо, довольно.
— Вот видишь? Ты уже учишься. Еще немного практики, и ты сможешь создать настоящий шедевр. Тыква, которая режет сама. Представляешь, Дэвид? Искусство будущего.
Нож входит в плоть
Марго закричала и бросилась к двери. Но дверь не поддалась. Она колотила по ней кулаками, кричала, чтобы кто-нибудь открыл. Никто не отвечал. Школа будто вымерла.
Харрис подошел ко мне и положил руку на плечо. Его ладонь была горячей, как печка.
— Ты не хочешь остановить это, Дэвид. Ты хочешь увидеть, на что способен. Признайся. В глубине души ты всегда мечтал о власти. О том, чтобы кто-то слушался тебя беспрекословно. Тыква — это лишь инструмент. А ты — художник.
Я посмотрел на свою тыкву. Она висела в воздухе, повернувшись ко мне «лицом». Ее рот был открыт, как будто в крике. Я поднял нож. Я не хотел этого делать. Но моя рука двигалась сама. Нож описал дугу в воздухе и вонзился в тыкву.
Раздался хруст. Тыква развалилась на две половинки. Внутри было пусто. Ни семян, ни мякоти. Только черная дыра, ведущая в никуда.
И тогда я почувствовал, как что-то острое вошло в мою грудь. Я опустил глаза. Рукоятка ножа торчала из моей рубашки. Но я не чувствовал боли. Только холод. И голос Харриса, который прошептал прямо в ухо:
— Ты вырезал страх. Но страх — это ты. Вот твой портал. Теперь ты видишь нас по-настоящему.
Я упал на колени. Марго подбежала ко мне, но ее лицо расплывалось. Я видел, как из ее тыквы-спирали выползает длинная белая змея и обвивает ее шею. Она не сопротивлялась. Ее глаза были пустыми.
Джош лежал на полу, сжимая свою тыкву, как плюшевого мишку. Он что-то шептал. Я прислушался. «Смешно. Смешно. Смешно».
Харрис стоял в центре класса, и вокруг него из пола, из стен, из потолка тянулись оранжевые нити. Они опутывали его, но не душили. Они были его частью.
— Добро пожаловать в мой класс, — сказал он и улыбнулся. — Урок окончен. Но домашнее задание вы не выполнили. Вы не вырезали тыкву. Она вырезала вас.
Я посмотрел на свою грудь. Нож исчез. Вместо него была аккуратная круглая дыра, как от вырезанной тыквы. Внутри было темно. И в этой темноте что-то шевелилось.
Смотритель
Сейчас я сижу в подвале школы. Рядом со мной стоят мои друзья. Но они больше не мои друзья. Джош смеется без остановки. Марго поет колыбельные. Лиза молчит и смотрит в стену.
А я? Я смотрю на дверь. Я жду следующего класса. Мистер Харрис сказал, что я теперь «смотритель». Я должен следить, чтобы тыквы были вовремя вырезаны и напитаны кровью. Это несложно. Ножи всегда под рукой.
Вчера я видел, как в подвал заглянула маленькая девочка из младших классов. Она искала свою кошку. Я помахал ей рукой и улыбнулся. У меня во рту теперь растут белые семечки вместо зубов. Это удобно — не надо жевать.
Она испугалась и убежала. Жаль. Я хотел предложить ей конфету. Впрочем, у меня есть кое-что получше. У меня есть тыква. Специально для нее. С вырезанным ртом, который уже шепчет ее имя.
Слышите? Звонок. Пора на урок. Приходите, я оставлю вам местечко. И нож. Вы ведь не боитесь темноты?
