Гул турбин бизнес-джета убаюкивал, расстилаясь ровным белым шумом, сквозь который изредка пробивались короткие реплики пилотов по внутренней связи. Стэн Эдгар откинулся в кремовом кожаном кресле, рассеянно прокручивая в пальцах тяжелую монету — старый серебряный доллар, подаренный еще дедом. Холод металла немного отрезвлял, возвращая мыслям ту самую кристальную ясность, которая требовалась для того, что ему предстояло сделать.
За иллюминатором проплывали бесконечные поля облаков, подсвеченные закатным солнцем. Где-то там, внизу, осталась империя, которую он строил годами. Vought International была не просто корпорацией. Это был спрут, опутавший щупальцами Пентагон, Белый дом, Голливуд и каждый чертов телевизор в американских гостиных. И сейчас этот спрут откусывал собственную голову.
Виктория Ньюман. Его протеже. Его гребаное творение.
Стэн поморщился, убирая монету в карман сшитого на заказ пиджака. Он сам привел эту девчонку в большую игру. Увидел потенциал там, где остальные видели лишь очередную активистку-идеалистку с комплексом спасителя. Он дал ей Compound V в нужной концентрации, научил работать со СМИ, выстроил легенду. Дочь политического врага Vought, чудом спасшаяся и посвятившая жизнь борьбе за справедливость. Это была гребаная поэзия. Идеальное прикрытие.
А теперь эта сука тайно встречалась с Мясником.
Эдгар снял очки и медленно протер стекла замшевой салфеткой. Привычный ритуал помогал упорядочить сознание, выстроить факты в безупречную логическую цепочку. Факт первый: Ньюман сливает информацию. Факт второй: она делает это через Бутчера, человека, чья ненависть к супергероям граничит с психозом. Факт третий: в Белом доме она уже год разыгрывает спектакль независимого политика, пока за кулисами дергает за ниточки, ведущие прямиком к овальному кабинету.
Умно. Чертовски умно. Дочь превзошла отца.
Вот только она забыла, кто научил ее играть в шахматы.
Стэн усмехнулся уголками губ — скупой, почти незаметной улыбкой, которую его подчиненные научились бояться больше, чем крика. Он посмотрел на часы. Через сорок минут посадка в Вашингтоне. За это время нужно окончательно сформулировать сделку.
С Бутчером нельзя было работать так, как он привык работать с политиками и военными. Мясник не понимал языка компромиссов и взаимных уступок. Он понимал только одно: возможность добраться до Хоумлендера. И Стэн собирался дать ему эту возможность. В обмен на Ньюман.
В уме уже складывался план операции. Придется задействовать старые резервы — отряд «Воронов», которых тренировали еще в восьмидесятых для ликвидации вышедших из-под контроля героев. Да, с тех пор прошло много времени. Технологии шагнули вперед. Но у Стэна сохранились кое-какие рычаги воздействия на Пентагон, не внесенные ни в один официальный реестр. Джентльменские соглашения, скрепленные компроматом тридцатилетней выдержки.
Локация должна быть изолированной. Никакой городской застройки, никаких камер наблюдения, никаких спутников над головой. Где-нибудь в горах Аппалачей. Старые шахтерские поселки, брошенные еще в девяностых, подойдут идеально. Пара заброшенных консервных заводов, которые Vought когда-то спонсировал в рамках социальных программ по облагораживанию имиджа.
План начал обрастать деталями: группы захвата, снаряженные термобарическими зарядами последнего поколения, отряд отвлекающего маневра на другом конце страны, информационная завеса через подконтрольные СМИ. Стэн не питал иллюзий относительно способностей Хоумлендера. Они были колоссальны. Но даже у бога были уязвимые места, и главное из них — его психологический профиль, который Эдгар изучал годами.
Он вспомнил ту запись с аудитом психологического состояния Хоумлендера десятилетней давности. Восемь часов интервью, проведенных лучшими специалистами Vought под прикрытием «планового обследования геройского состава». Нарциссическое расстройство личности в тяжелой форме, осложненное параноидальными тенденциями и глубокой, почти инфантильной потребностью в одобрении. Стэн тогда лично редактировал заключение, убирая наиболее острые формулировки, которые могли бы насторожить совет директоров.
Впрочем, совет директоров его больше не волновал. После истории с Stormfront и утечкой данных о Compound V он утратил формальную власть в компании. Что не означало утрату реального влияния. Просто теперь приходилось действовать из тени.
Бизнес-джет мягко качнулся, снижаясь. За окнами мелькнули огни вашингтонских пригородов. Стэн пристегнул ремень и закрыл ноутбук с расшифровками перехваченных разговоров Ньюман. У него оставалось примерно восемнадцать часов до встречи с Бутчером. Встречи, которую он назначил в самом сердце вражеской территории — в конспиративной квартире ЦРУ в Лэнгли.
Он прекрасно понимал риски. Бутчер непредсказуем. Он может попытаться убить его на месте, просто из принципа. Но у Стэна имелся козырь: информация о местонахождении Райана Бутчера — мальчишки, который, сам того не зная, был ключом ко всей операции. Сын Хоумлендера и Бекки Бутчер, воспитанный в секретной лаборатории Vought после инсценировки смерти матери. Дерьмовая история. Одна из тех, за которые Стэну действительно было стыдно. Но бизнес есть бизнес.
Грейс Мэллори знала о местонахождении мальчика. И Грейс Мэллори работала на него. Точнее, они работали друг на друга — старый альянс, выкованный еще в девяностые, когда ЦРУ впервые всерьез озаботилось проблемой частных армий супергероев.
Бутчер продаст Ньюман за шанс быть со своим пацаном. И за шанс убить Хоумлендера. Две сделки в одной. Стэн просчитал этот сценарий шесть месяцев назад, когда впервые понял, что Виктория выходит из-под контроля. А то, что он просчитывал, обычно сбывалось.
Самолет коснулся полосы, и тело ощутило короткую вибрацию. Шасси сработали идеально — техники Vought знали свое дело. Стэн подождал, пока стихнет шум двигателей, и поднялся, поправляя пиджак. В проходе уже стояла стюардесса с дежурной улыбкой на лице. Эмили. Восемь лет в компании. В личном деле значилась пометка «лояльность подтверждена», что на языке контрразведки Vought означало наличие основательного компромата, делающего предательство невыгодным.
— Машина подана, мистер Эдгар. Вас ожидают через час в северном крыле.
— Отлично. Передайте Маркусу, чтобы подготовил досье «Заслон». Полный пакет. И пусть проверит канал связи с Капитолием — мне нужен защищенный сеанс с конгрессменом Сингером до полуночи.
Эмили кивнула и исчезла за шторкой бизнес-салона. Стэн задержался на мгновение у выхода, окидывая взглядом пустой салон. Кресла из итальянской кожи, панели красного дерева, бар с коллекционным виски. Символы статуса, к которым он привык и которые стал воспринимать как должное. Но сейчас вся эта роскошь напоминала декорации к спектаклю, который подходил к финалу.
Он ступил на трап. В лицо ударил влажный вашингтонский ветер. Внизу ждал черный «Майбах» с работающим двигателем. Рядом стояли двое — водитель и начальник личной охраны, бывший морпех по имени Картер. Оба прошли через программу Vought по повышению лояльности. Проще говоря, им имплантировали микрочипы, позволяющие в случае предательства дистанционно спровоцировать аневризму. Негуманно. Эффективно.
— Добрый вечер, сэр. Маршрут чист, наблюдения не зафиксировано.
— Поехали.
Машина мягко тронулась, выезжая с территории частного аэродрома. Стэн откинулся на заднем сиденье и закрыл глаза. Мысли вернулись к Ньюман. Как он мог просмотреть ее истинные мотивы? Он ведь всегда гордился умением читать людей, просчитывать на десять шагов вперед. Но Виктория, похоже, переиграла его на его же поле.
А может, он просто не хотел видеть. Может, в глубине души он действительно видел в ней что-то вроде преемницы. Не просто инструмент, а продолжателя дела. Умная, жесткая, амбициозная. Такая дочь, которую он хотел бы иметь, если бы вообще хотел иметь детей. Которая не просто унаследовала бы корпорацию, а повела бы ее дальше, выше, к новым горизонтам власти.
Ирония судьбы. Единственный человек, которому он почти доверял, оказался врагом.
Машина свернула на скоростное шоссе, ведущее в центр города. За окнами мелькали огни фар встречных автомобилей, рекламные щиты с лицами членов «Семерки», правительственные здания с флагами на фасадах. Вашингтон никогда не спал по-настоящему. Власть не нуждается в отдыхе — она просто перетекает из кабинета в кабинет, из офиса в офис, движимая амбициями тех, кто ее олицетворяет.
Стэн знал этот город как свои пять пальцев. Он провел здесь последние пятнадцать лет, балансируя между корпоративными интересами Vought и политическими интригами Капитолия. Он обедал с сенаторами, играл в гольф с председателями комитетов по обороне, спонсировал избирательные кампании губернаторов, чьи штаты страдали от проблем с суперзлодеями. Он выстроил систему, при которой каждый политик, получивший деньги Vought, оказывался на крючке. И система работала безупречно. До поры.
Но теперь, когда Хоумлендер сорвался с цепи, когда Мясник и его команда расшатали фундамент, на котором держалась империя, вся эта структура грозила обрушиться. И Стэну нужно было решить: спасать компанию или спасать себя.
Ответ был очевиден. Себя. Компанию можно восстановить, перезапустить, переименовать. Vought International — это всего лишь юридическая оболочка, бренд. Реальная сила — это связи, знания, компромат. И все это хранилось в его голове.
«Майбах» остановился перед неприметным офисным зданием неподалеку от Капитолия. Здесь, на четвертом этаже, располагалась контора юридической фирмы «Харрисон, Грейвс и партнеры» — одна из многих подставных структур, через которые Vought проворачивал свои самые деликатные операции. Стэн вышел из машины, кивнул Картеру и направился к двери черного хода.
Кабинет на четвертом этаже встретил его запахом старой бумаги и полироли для мебели. Классический интерьер вашингтонского юриста: книжные шкафы до потолка, массивный дубовый стол, кожаные кресла. За столом сидел человек лет шестидесяти с усталым лицом государственного служащего. Маркус Харрисон. В прошлом — заместитель директора ЦРУ по специальным операциям. В настоящем — главный координатор теневой сети Стэна.
— Сэр, материалы готовы. Спутниковые снимки, данные радиоперехвата, последние отчеты наших людей в аппарате Ньюман. Там интересная картина вырисовывается.
— Докладывай.
Маркус развернул монитор ноутбука. На экране появились фотографии, сделанные скрытой камерой: Ньюман встречается с Бутчером в каком-то дешевом мотеле на окраине Балтимора. Затем — расшифровка аудиозаписи их разговора.
Стэн пробежал глазами текст. Бутчер предлагал сотрудничество в обмен на информацию о перемещениях Хоумлендера. Ньюман хотела больше — доступ к секретным лабораториям Vought, где разрабатывались новые модификации Compound V. Ей нужен был не просто политический контроль, а полный контроль над производством супергероев. Амбициозно.
— Конгрессмен Сингер?
— Готов к сеансу через тридцать минут. Но он нервничает. После слушаний по делу Stormfront его позиции пошатнулись. Он боится, что связь с Vought станет для него политическим смертным приговором.
— Передай ему, что его страхи обоснованны. Но у него нет выбора. Либо он продолжает играть на нашей стороне и получает кресло председателя комитета по ассигнованиям, либо мы передаем журналистам материалы о его счетах на Каймановых островах. Он умный человек, поймет.
Маркус кивнул и сделал пометку в блокноте. Стэн подошел к окну, глядя на освещенный прожекторами купол Капитолия. Там, в этих стенах, решалась судьба страны. И где-то в одном из тех кабинетов сидела Виктория Ньюман, уверенная в своей неуязвимости. Она верила, что ее способности делают ее неприкасаемой. Типичная ошибка молодых. Сила — это не сверхспособности. Сила — это информация и готовность ее использовать.
Он достал телефон и набрал номер, который никогда не был записан ни в одном контакт-листе.
— Бутчер. Это Эдгар. Завтра в десять утра. Есть разговор, который тебя заинтересует. О нашем общем друге в плаще. И о твоем сыне.
В трубке повисла тишина. Потом раздался хриплый, недоверчивый голос:
— Если это ловушка, я тебе лично башку оторву.
— Это не ловушка. Это предложение. Ты получишь координаты и код доступа в течение часа. Приходи один.
Стэн отключился, не дожидаясь ответа. Он знал, что Мясник клюнет. Когда речь шла о Хоумлендере и о сыне, его предсказуемость становилась почти абсолютной. Эмоции всегда были главной уязвимостью солдата. Хороший генерал умеет обращать эмоции врага в его слабость.
Остаток вечера прошел в подготовке к завтрашней встрече. Маркус развернул спутниковую карту Аппалачей с отмеченным квадратом где-то в глуши Западной Виргинии. Заброшенная шахта «Сильвер-Крик», в которой Vought еще в семидесятых годах тестировал ранние версии Compound V на добровольцах из числа уголовников. Место было тщательно законсервировано после одного неудачного эксперимента, закончившегося массовыми жертвами. Все записи о нем были уничтожены. Все, кроме одного экземпляра, хранившегося в сейфе Стэна Эдгара.
Идеальная локация для засады на самого могущественного супергероя планеты. Идеальная ловушка, которую Хоумлендер не сможет проигнорировать.
План был прост в своей жестокости. Через Бутчера и его команду в информационное поле вбрасывается наживка — данные о том, что в «Сильвер-Крик» хранятся останки Мальчик-солдат, законсервированные для будущих экспериментов. Для Хоумлендера, помешанного на собственном происхождении и роли в истории Vought, это станет невыносимым соблазном. Он захочет уничтожить улики, подтверждающие, что его «божественная» сущность — всего лишь результат лабораторных манипуляций.
И когда он войдет в шахту, сработают кумулятивные заряды, которые запечатают выход. А затем система пожаротушения шахты — давно переоборудованная под распыление специального газообразного вещества, нейтрализующего действие Compound V на несколько часов, — снизит его неуязвимость до уровня обычного человека. Или почти обычного. Достаточно, чтобы Бутчер мог сделать то, о чем мечтал последние восемь лет.
Стэн смотрел на карту, прокручивая в голове детали. Каждый этап операции просчитывался с учетом возможных отклонений. Если Хоумлендер не попадется на приманку — план Б: прямое столкновение с использованием технологии звукового резонанса, которую Vought разработал на основе исследований вибрационных способностей одного давно забытого супергероя. Если Мясник предаст — план В: активация программы «Чистый лист».
«Чистый лист» был его последней страховкой. Кодовая фраза, которая запускала цепочку событий, ведущих к публикации всего компромата, накопленного Vought за полвека существования. Компромата на политиков, военных, бизнесменов, супергероев, членов королевских семей и глав государств. Десятки терабайт информации, разосланной одновременно в редакции крупнейших мировых СМИ. Информационная ядерная война, после которой никто не выйдет победителем.
Он надеялся, что до этого не дойдет. Но готовность к худшему сценарию была тем, что отличало его от Хоумлендера, от Ньюман, от всех этих сверхлюдей, уповающих на свою физическую мощь. Настоящая власть — это готовность уничтожить систему, которую ты сам создал, если эта система начинает угрожать твоему существованию.
Ближе к полуночи состоялся сеанс связи с конгрессменом Сингером. Политик выглядел измотанным и испуганным. Его рейтинги падали, противники в Конгрессе требовали расследования его связей с Vought, а партийное руководство намекало на необходимость «взять паузу» в публичной деятельности. Стэн говорил с ним спокойно, почти ласково, разъясняя, какие перспективы открывает перед ним продолжение сотрудничества. Комитет по ассигнованиям — это контроль над бюджетом всей федеральной машины. Это влияние, сопоставимое с президентским. Это исторический шанс войти в учебники.
Сингер слушал, кивал, задавал уточняющие вопросы. В его глазах читалось понимание того, что он загнан в угол. Но одновременно — проблеск надежды. Люди всегда хватаются за надежду.
Когда сеанс завершился, Стэн позволил себе небольшую порцию виски из бара Маркуса. Односолодовый «Лагавулин» мягко обжег горло. Он редко пил в одиночестве, но сегодняшний вечер был особенным. Канун битвы. Или, точнее, канун операции по зачистке, к которой он готовился месяцами.
Он подумал о жене. Вернее, о бывшей жене. Анджела ушла от него семь лет назад, не выдержав конкуренции с работой. Их брак был спокойным, даже счастливым какое-то время, пока Vought не поглотил его полностью. Она звонила раз в несколько месяцев — проверить, жив ли он. Они обменивались дежурными фразами о погоде и здоровье. У нее была новая семья, новые дети от нового мужа. Нормальная жизнь, которой у нее никогда не было бы с ним.
Стэн не сожалел. Сожаление — непозволительная роскошь для того, кто управляет судьбами миллионов. Но иногда, в такие вот моменты затишья перед бурей, он позволял себе легкую ностальгию по тому, что могло бы быть. По дому с лужайкой, по воскресным барбекю, по семейным фотографиям на каминной полке. Глупости. Дешевые декорации из рекламных роликов про идеальную американскую жизнь.
Он допил виски и вернулся к работе. Впереди была долгая ночь подготовки. Нужно было просмотреть отчеты о перемещениях Ньюман за последнюю неделю, согласовать детали с отрядом «Воронов», проверить каналы связи с резидентурой в Пентагоне. Рутина, от которой зависел успех всего предприятия.
Утро встретило его за тем же столом, над теми же картами и расшифровками. Маркус принес кофе и свежую выпечку из булочной напротив. Организм требовал отдыха, но Стэн давно научился игнорировать его сигналы. Сон для слабаков, говаривал его старый наставник на Уолл-стрит. Власть не спит.
В девять пятнадцать пришло подтверждение от службы наблюдения: Бутчер выехал из своего убежища и движется в сторону Лэнгли. Один. Без оружия. Это ничего не значило, конечно. Мясник был опасен и без пистолета. Но соблюдение условий встречи говорило о серьезности его намерений.
В девять сорок пять Стэн спустился в подземный гараж, где его ждал неприметный «Шевроле» с дипломатическими номерами. Картер проверил машину на предмет прослушки, кивнул и открыл дверцу. Короткая поездка до Лэнгли заняла пятнадцать минут. Всю дорогу Стэн смотрел в окно, мысленно репетируя разговор. Слова имели значение. Правильные слова в правильном порядке могли сдвинуть горы. Или голову с плеч.
Конспиративная квартира располагалась в цокольном этаже ничем не примечательного жилого дома в трех кварталах от штаб-квартиры ЦРУ. Обычная двушка с казенной мебелью и звукоизоляцией военного образца. Бутчер уже ждал, сидя на стуле посреди пустой гостиной. Он выглядел ровно так, как описывали отчеты: высокий, жилистый, с застарелой ненавистью в глазах и хищной пластикой…
