Смеяться до первого пука Уроки парикмахерского искусства — «ТикТок» отдыхает Хотите прочитать историю, от которой можно лопнуть со смеху? Представьте: соседка-самоучка, кулинарный студент-пончик и криминальная стрижка с жвачкой. Читайте до конца — будет больно смешно, стыдно и очень вкусно!
Тётя Люся — это была сила природы. Точнее, сила природы в халате с выцветшими цветочками и с бигуди на голове, которые она носила даже в магазин за хлебом, потому что «вдруг встречу судьбу, а у меня не уложено». Ей было шестьдесят два, но в душе — двадцать пять, а в голове — смесь из «Модного приговора», инстаграм-блогеров с пятиминутными мастер-классами и уверенности, что если ты умеешь чистить картошку, то и стричь людей — тоже фигня.
Всё началось с того, что тётя Люся купила новый смартфон. Не абы какой, а с тройной камерой и доступом в ТикТок. И понеслось: сначала она училась снимать «танцы с ведром», потом «превращение старого стула в дизайнерский шедевр» (стул после этого пришлось выбросить), а затем алгоритм подсунул ей ролик под названием «ИДЕАЛЬНЫЙ БОБ ЗА 10 МИНУТ: СПРАВИТСЯ ДАЖЕ РЕБЁНОК!». Тётя Люся посмотрела его три раза, пока чистила селёдку, и решила: «А чем я хуже? У меня в молодости вообще коса была до пояса, я знаю все секреты волос!».
И вот в тот роковой вечер, когда за окном пели комары, а в подъезде пахло котлетами, тётя Люся перехватила Свету прямо у лифта. Света возвращалась из кулинарного училища, где они в этот день варили ирис «Кис-кис», и от неё пахло так, что хотелось облизывать стены. Света была девушкой фактурной. Нет, не просто пухлой — она была похожа на пончик, который внезапно ожил, надел джинсы и пошёл учиться на кондитера. Круглые румяные щёки, пухлые губки бантиком, серые глаза, такие огромные и наивные, что в них можно было смотреться, как в две тарелки, и нос-кнопка. А волосы! Русые, густые, длинные, ниже пояса, они струились по её плечам, как карамельный сироп. Именно за эти волосы и уцепилась тётя Люся.
— Светочка, душа моя! — защебетала она, преграждая путь к лифту. — Ты такая красавица, такая пышка, но причёска! Ну что это такое? Коса? В двадцать-то лет? Это же прошлый век! Давай я тебе сделаю модную стрижку! Такую, как у тех… ну, как их… у девочек из интернета!
Света, которая была добротой нечеловеческой (в училище её звали «Святая Света», потому что она даже тараканов выносила на улицу, а не давила тапком), замялась.
— Тёть Люсь, ну я не знаю… У меня завтра первая пара в карамельном цехе, нам мастер-технолог будет показывать процесс, я должна выглядеть прилично…
— Да будет ещё приличней! — взмахнула руками тётя Люся, чуть не сбив со стенда объявление о пропавшей кошке. — Я тебе сделаю такую стильную штучку! Называется «каскадный боб с градуировкой»! Я вчера видос смотрела, там мужик с бородой так круто стриг — закачаешься!
Аргумент про мужика с бородой почему-то показался Свете убедительным. Может быть, она устала после ириса, может быть, ей просто хотелось перемен, а может, у неё на лбу было написано «Сделай со мной что-нибудь нелепое». Она согласилась. И пошла к тёте Люсе в квартиру, где пахло нафталином и кошками.
Квартира тёти Люси была музеем советского быта, и главным экспонатом было кресло, обмотанное скотчем. Именно в него и усадили Свету. Тётя Люся торжественно достала из-под кровати коробку, где хранилось всё: от бигуди до старой бритвы «Спутник», которой брился её покойный муж дедушка Коля. Накинула на Свету простыню с вышитыми петухами, вооружилась кухонными ножницами (теми, которыми обычно режут курицу) и расческой с выпавшими зубьями.
— Итак, мой маленький пончик, сейчас будет магия! — провозгласила тётя Люся, включая на телефоне тот самый ролик. Магия началась.
Первым делом тётя Люся отделила прядь… не ту. Она отделила какую-то странную прядь на макушке и чик-чик! Отрезала её под корень.
— Это чтобы объём! — уверенно сказала она, глядя на дыру, которая образовалась на голове Светы. Света не видела, что происходит, потому что тётя Люся стояла сзади, а впереди висел старый ковёр с оленями. Но она чувствовала, что что-то идёт не так. Например, когда тётя Люся начала напевать «Я тебя никогда не забуду» и заплакала от умиления.
— Тёть Люсь, а там не слишком коротко? — робко спросила Света.
— Что ты, что ты, это же «каскад»! Там одни должны быть длинные, другие — короткие. Это называется фактурность.
Фактурность заключалась в том, что тётя Люся поняла: одна прядь слишком короткая. Чтобы скрыть это, нужно сделать рядом ещё короче. Потом ещё. И ещё. Через пятнадцать минут на голове Светы красовалось нечто среднее между лестницей в подъезде и картой метро. Но тётя Люся не сдавалась.
— Так, каскад не получился, — объявила она, вытирая пот со лба. — Давай сделаем под Мерлин Монро! Коротенькая, кокетливая чёлочка и объём сзади.
Она схватила ножницы и начала орудовать ими с такой скоростью, что казалось, будто она шинкует капусту на зиму. Света пыталась рассматривать себя в маленькое зеркальце, которое держала в руках, но тётя Люся постоянно отдёргивала её руки.
— Не вертись! Ты мне мешаешь создавать шедевр!
Шедевр под Мерлин Монро получился с перекосом на левый бок. Света стала похожа на Мерлин Монро, только если бы Мерлин попала под асфальтоукладчик. Чёлка была скошена так, что одно ухо полностью исчезло, а сзади образовался «хомут» из волос, торчащий в разные стороны.
— Так… — тётя Люся отошла на шаг, прищурилась, покрутила головой. — Ну, Мерлин — это слишком вульгарно для такой нежной девушки. Сделаем тебе как у Мирей Матье! Помнишь, она пела «Я тебя отвоюю»? У неё была такая славная шапочка, как горшок!
Света не знала, кто такая Мирей Матье, но из вежливости кивала. Тётя Люся, воодушевленная новой идеей, снова взялась за ножницы. Теперь она стригла по кругу, как парикмахер-луддит, который ненавидит волосы.
В этот самый момент, когда тётя Люся пыталась выровнять линию «горшка», у неё изо рта выпала жвачка. Да, она жевала «Орбит» со вкусом мяты, чтобы освежить дыхание перед творчеством. И эта липкая, противная, остро пахнущая мятой жвачка плавно, как падающий листок, приземлилась прямо на макушку Светы.
— Ой, — сказала тётя Люся.
— Что «ой»? — спросила Света, пытаясь повернуть голову.
— Ничего, милая, это я просто вздохнула. Не вертись!
Тётя Люся попыталась вытащить жвачку пальцами. Жвачка размазалась. Она попыталась вычесать её расчёской. Расчёска прилипла к голове. Она дёрнула расчёску — вместе с волосами. На голове Светы образовалась липкая, блестящая проплешина, от которой пахло «Орбитом» и отчаянием.
— А-а-а, тёть Люсь! — жалобно заныла Света. — Что там происходит? Почему так холодно?
— Это освежающий мятный компресс для корней, — быстро соврала тётя Люся. — Очень полезно для роста.
Тётя Люся понимала, что косяк. Она поняла это в тот момент, когда у неё в руках оказалась бритва дедушки Коли. Старая, опасная бритва «Спутник», лезвие которой дедушка Коля когда-то точил о ремень. И тут в голове тёти Люси созрел гениальный план: скрыть всё это безобразие можно только одним способом. Сбрить всё.
— Света, я вижу, что наш эксперимент зашёл в тупик, — торжественно сказала тётя Люся, поглаживая лезвие. — Но я нашла решение! Мы сделаем тебе супер-стильный, ультра-модный образ. Ты будешь выглядеть как звезда! Как… как… как Пинк! Или Сиена Миллер! Они же лысые!
— Кто лысые?! — пискнула Света, попытавшись встать. Но тётя Люся уже навалилась на неё всем своим могучим телом.
— Сиди смирно, моя конфетка! Сейчас я сделаю тебя королевой! Ты будешь самой стильной в своём карамельном цехе! Все парни будут твои!
И началось ритуальное жертвоприношение волос. Бритва дедушки Коли со свистом рассекала воздух и со скрежетом проходилась по голове Светы. Тётя Люся работала, как заправский цирюльник из средневековья, выбривая всё до гладкости. Она делала это с такой тщательностью, что даже кошка Мурка, наблюдавшая за этим с холодильника, закрыла лапами глаза.
Когда всё закончилось, Света, наконец, схватила зеркало. И замерла. С зеркала на неё смотрел огромный, блестящий, как бильярдный шар, череп. На бледно-розовой коже не было ни единого волоска. Тётя Люся постаралась на славу — бритва прошлась по голове несколько раз, отчего кожа сияла, как начищенный самовар.
— Ну как? — с надеждой спросила тётя Люся, отряхивая руки от оставшихся волос.
Света молчала. Её пухлые губки дрожали. Её огромные коровьи глаза наполнились слезами, которые выглядели ещё больше из-за отсутствия волос. Она была похожа на очень обиженного, лысого херувима.
— Это… — прошептала Света. — Это…
— Это бомба, детка! — перебила её тётя Люся. — Ты теперь нарасхват будешь! Идём, я тебе одолжу свой платок с розами, чтобы до дома не простыла.
Света накинула платок, который больше походил на скатерть, и вылетела из квартиры тёти Люси. Всю дорогу до своей комнаты в общаге она плакала. А когда сняла платок и посмотрела на своё отражение в чайнике, поняла, что жизнь кончена. Потому что завтра — первая пара в карамельном цехе, и мастер-технолог, который терпеть не может халтуры, увидит её лысой головой.
Но утро вечера мудренее, а у Светы не было выбора. Она нацепила на себя всё, что могло отвлечь внимание от головы: огромные серьги в виде бананов, ярко-красную помаду (губы теперь казались ещё больше, чем обычно), и пошла в цех, чувствуя себя голым кротом в мире причёсанных людей.
Карамельный цех — это святое место. Там пахнет сахаром, маслом и счастьем. Мастер-технолог дядя Витя, мужчина с усами, которые он гордо называл «карамельными», встретил группу у входа.
— Ну что, мои сладенькие, сегодня будем учиться делать конфетки-сосалки с картинкой! — объявил он, потирая руки. И тут его взгляд упал на Свету, которая стояла, вжав голову в плечи. Дядя Витя уставился на неё, забыв открыть рот.
— Ого, — только и сказал он. — Света, а где… эээ… где ветер дует?
— Это новая причёска, — прошептала Света. — Стильная.
— Да уж, — хмыкнул дядя Витя. — Сразу видно, что будущий кондитер. У неё голова, как карамельный шар! Идеально ровная.
Все захихикали. Но Света была профессионалом, хоть и студентом. Она надела белый халат, колпак… И тут началась трагедия. Колпак, который шёл всем студентам, на Свету не налез. Он болтался на её лысой голове, как парус на мачте. Она сняла колпак и решила работать так.
Технология изготовления сосательных конфет с картинкой — это тонкая работа. Ты разливаешь карамельную массу, тянешь её, делаешь глазки, носик, ротик. И тут Света склонилась над горячей карамелью. Она дула на неё, чтобы немного остудить, и в этот момент, из-за отсутствия волос, её лысая макушка отразилась в гладкой, блестящей поверхности карамели, как в зеркале.
— Ой, а что это у меня там? — спросила одна из студенток, глядя на конфету, которую тянула Света. — Там лицо какое-то…
Дядя Витя подошёл ближе и присмотрелся. В розовой карамельной массе, которую Света усердно тянула, начало проявляться странное изображение. Из-за того, что Света наклонилась и вспотела (в цехе было жарко), капелька пота упала на карамель, создавая линзу. А свет от лампы, преломляясь об её гладкий череп, проецировал на горячую массу её лицо, искажённое и смешное.
— Света! — рявкнул дядя Витя. — Ты что делаешь? Почему моя карамель начинает показывать мультики?! Это же конфетки-сосалки, а не проектор!
Света покраснела так сильно, что её голова стала цвета свекольного сиропа. Она попыталась исправить ситуацию, но карамель уже застыла, сохранив на себе отпечаток её перекошенного рта и огромных испуганных глаз.
Партия конфет под названием «Лысый пончик» (так их потом окрестили в училище) ушла на брак. Директор, увидев эти конфеты с изображением, напоминающим смайлик с кривой улыбкой, сказал, что это «новаторский подход, но Свете стоит надеть колпак, хотя бы вязаный».
На большой перемене Света сидела в столовой и ела пирожок. Все вокруг перешептывались и показывали пальцами на её блестящий череп. Подошла тётя Люся (она забежала проведать «результат» с утра) и сказала:
— Свет, ну ты чего кислая? Смотри, как красиво! Я вчера ещё ролик нашла: как из полотенца скрутить тюрбан! Давай я тебе покажу!
— Тёть Люсь, — устало сказала Света, дожевывая пирожок, — я тебя умоляю. Я теперь, наверное, до самой старости буду с бритой головой ходить.
— Ну и что! — всплеснула руками тётя Люся. — Зато на голове ни одной седой! Всё чётко! И, главное, ты моя любимая модель!
В этот момент в столовую вбежал взволнованный завхоз и заорал:
— Света! Там твой кот! Он в карамельном баке увяз! Спасай!
Света вскочила, её глаза распахнулись ещё шире (а без волос — так вообще казалось, что они занимают пол-лица), и она бросилась в цех. Кот Мурка, который тайком пробрался на работу и прыгнул в чан с остывающей карамелью, сидел весь в липкой, золотистой массе, и отчаянно мяукал. Света сунула руки в карамель, вытащила кота, и, естественно, сама вся перепачкалась. Карамель прилипла к её бритой голове твёрдой лепёшкой.
Она стояла посреди цеха, с котом на руках и с карамельной чёлкой на голове, похожая на неё саму, только сладкую.
И тут дядя Витя сказал фразу, которая стала легендой училища:
— Света, а может, тебе просто голову в шоколад окунуть и продавать как чупа-чупс? Экономия на конфетах!
Все заржали так, что упали с табуреток. Света сначала обиделась, а потом посмотрела на себя в отражение чана и сама захихикала. Сквозь слёзы. И смеялась она так долго и громко, что даже тётя Люся, прибежавшая на шум, стала ржать вместе со всеми. Она смеялась так, что у неё выпала вставная челюсть прямо в ведро с сиропом, но она даже не заметила, потому что ей было очень весело.
Света, отмыв кота и себя, плюнула на всё и пошла к себе в общагу. И когда она шла по улице, ветерок так приятно холодил её бритую голову, что она вдруг поняла: а ведь это удобно. Не надо сушить, не надо расчёсывать, и вообще — эксклюзив.
А через три дня ей пришло уведомление от модного блогера, который увидел её фото в училищной группе, с предложением стать лицом их нового средства для депиляции воском. Света взяла гонорар, купила тёте Люсе новую бритву и отправила её на курсы парикмахеров. Обещав при этом больше никогда не садиться в её кресло. Но история эта до сих пор рассказывается на всех кулинарных конкурсах, и всякий раз, когда кто-то упоминает конфетки-сосалки, все начинают улыбаться, вспоминая лысую Свету и её кота, который потом ещё неделю ходил с карамельной попой.
Н.Чумак
