Зона встретила его привычным шепотом ветра в полыни. Серое, затянутое низкими облаками небо давило на плечи, а воздух, густой от невидимой угрозы, казалось, можно было пить глотками. Колян по прозвищу Штырь стоял на пороге подвала разрушенного дома в Малиновке, затягивая ремешок старого, видавшего виды рюкзака. До Агропрома было рукой подать, но каждый шаг в ту сторону сулил либо находку, либо быструю, беспощадную смерть.
За спиной остался дымный костер и нестройный гомон лагеря. Штырь не любил долгих прощаний. Он вообще не любил разговоров. Его миром были тишина и шелест счетчика Гейгера на поясе. Сегодня маршрут лежал через центральную низину, мимо фермерских полей, где аномалии “жарка” плясали свой невидимый танец над пожухлой травой, и дальше, к лабиринту ангаров научно-исследовательского комплекса. Цель была простой и опасной: документы из сейфа бывшего директора, которые заказал бармен из “Ста рентген”. Заказ пах большими деньгами, а значит, и огромным риском.
Штырь поправил кепку, проверил ПМ, привычно скользнув большим пальцем по предохранителю, и ступил на растрескавшийся асфальт. Путь сталкера редко бывает прямым, но Агропром не прощает задержек. Стоит замешкаться на открытом пространстве, и ты уже мишень для десятка недружелюбных взглядов, скрытых в зарослях рогоза.
Первым ориентиром служил остов сгоревшего трактора. От него нужно было взять левее, чтобы обойти стороной глубокий овраг, где, по слухам, обосновалась новая стая слепых псов. Штырь знал их повадки. Твари тупые, но быстрые. Один не справится, сожрут, даже “отдачи” не попросят. Поэтому он двигался собранно, пригибаясь к земле, используя каждую складку местности как укрытие. Слух его, натренированный годами в Зоне, различал не только шорох травы, но и ультразвуковой писк аномалий, и далекое, утробное ворчание, доносившееся со стороны Темной Долины, куда нормальные сталкеры не совались без крайней нужды.
Поле встретило его колыханием серебристой полыни. Где-то здесь, по данным старой карты, которую он выменял у мародера по кличке Чума, проходила относительно безопасная тропа. Штырь остановился, медленно повел головой, сканируя пространство. Опытный взгляд выхватывал малейшие искажения воздуха. Вот она, первая “жарка”, метрах в десяти правее. Над землей дрожал прозрачный столб горячего марева, трава вокруг была скручена и обуглена. Чуть дальше, у старой водонапорной башни, лениво пульсировала “воронка”. Если затянет, костей не соберешь. Штырь аккуратно, не делая резких движений, бросил перед собой гайку на веревке. Железяка упала на землю, подняв облачко пыли. Путь чист. Еще один бросок. И снова тишина. Он двинулся вперед, словно по тонкому льду, чувствуя, как страх холодными пальцами сжимает внутренности. Не тот животный ужас, что мешает думать, а холодный, расчетливый страх профессионала, который точно знает цену ошибки.
На полпути к ферме его застал выброс. Небо на горизонте вдруг приобрело зловещий багровый оттенок, словно там, за холмами, разверзлась гигантская рана. Земля едва уловимо завибрировала. Штырь выругался сквозь зубы. Времени на раздумья не было. Он рванул к видневшейся неподалеку заброшенной силосной яме, наплевав на скрытые аномалии. Лишь бы успеть, лишь бы не остаться под открытым небом, когда пси-волна ударит по мозгам, раздирая сознание на куски. Он кубарем скатился вниз, ударившись плечом о бетонную стену, забился в самый дальний угол и замер. Грохот нарастал, переходя в невыносимый, низкочастотный гул, который, казалось, проникал в самое нутро. Штыря затрясло, перед глазами поплыли разноцветные круги. Он сжал голову руками, пытаясь удержать в себе последние крупицы рассудка. Это был не первый и не последний раз, когда Зона играла с ним в русскую рулетку собственного изготовления.
Когда грохот стих, и мир снова обрел краски, Штырь еще долго лежал, приходя в себя. Тело было ватным, во рту стоял металлический привкус. Он выругался, на этот раз более витиевато и зло, поминая строителей, ученых, военных и саму Зону в одном предложении. Выброс перекроил ландшафт, это он знал точно. Теперь старые тропы стали смертельными ловушками, а новые, возможно, открылись там, где вчера была непроходимая “ржавая шерсть”. Но Агропром неумолимо приближался, и этот выброс был лишь прелюдией к тем испытаниям, что ждали его впереди.
Путь сталкера — это не дорога, а непрерывная череда решений, каждое из которых может стать последним. Штырь вылез из своего укрытия, отряхнулся и внимательно огляделся. Выброс действительно натворил дел. Старая “воронка” исчезла, но на ее месте мерцала неизвестная, пульсирующая зеленым аномалия. Лучше не проверять. Он достал потрепанную карту, сверился с компасом. До исследовательского комплекса оставалось километра три. Но эти три километра по измененной Зоне могли растянуться на часы.
У самой границы старых фермерских полей начиналась территория Агропрома. Высокий бетонный забор, местами разрушенный, уходил вдаль, оплетенный колючей проволокой, которая кое-где еще искрила, представляя собой отдельную угрозу. Штырь знал лаз. Небольшой подкоп под западной стеной, оставленный, видимо, еще первыми мародерами. Но прежде чем приближаться, нужно было изучить обстановку. Он припал к земле за грудой битого кирпича и достал старый бинокль с разбитым левым окуляром. Картинка была мутноватой, но разглядеть главное можно.
Забор. Скучающий охранник. Нет, не военный. Бандит. Грязная оранжевая куртка с чужого плеча, обрез двустволки на коленях. Еще двое сидели у костра неподалеку от КПП. Значит, блокпост под их контролем. Это осложняло задачу. Ввязываться в перестрелку Штырь не планировал. Слишком шумно, слишком непредсказуемо. Можно завалить троих, а придет десяток. Или того хуже, из лабораторий на шум пожалуют слепые псы или, чего доброго, кровосос.
Штырь сместился левее, стараясь двигаться в мертвой зоне биноклей, если таковые у бандитов имелись. Подкоп был на месте. Темная, узкая нора, ведущая под бетонным основанием забора. Пахло оттуда сырой землей и чем-то кислым, похожим на старую плесень. Он снял рюкзак, протолкнул его вперед, затем, морщась от неприятных касаний, пролез сам. Оказавшись на той стороне, Штырь на мгновение замер, прислушиваясь. Голоса бандитов доносились приглушенно, ветер шелестел в кронах старых тополей, высаженных еще до аварии вдоль главной аллеи. Это место разительно отличалось от дикого поля. Повсюду чувствовалась рука человека, но человека, давно забывшего дорогу сюда. Заросшие плющом корпуса лабораторий, выбитые стекла окон, смотрящие в пустоту темными глазницами. Тишина здесь была иной — густой, вязкой, настоянной на многолетних секретах.
Аллея вела к центральному зданию, где, по данным заказчика, и находился кабинет директора. Но главная дорога — это всегда западня. Штырь нырнул в боковой проход между двумя кирпичными строениями хозяйственного назначения. Здесь его встретила еще одна знакомая угроза — “электра”, пляшущая россыпью синих искр на металлической решетке старого вентиляционного короба. Он замедлился, стараясь не задеть аномалию, и через несколько метров вышел к заднему двору комплекса. Где-то здесь, в одном из ангаров, когда-то испытывали новые удобрения, а теперь, как говорили сталкеры, обосновалось целое семейство кабанов-мутантов. Штырь надеялся разминуться с ними.
Обогнув проржавевший остов грузовика, он услышал звук, от которого кровь стынет. Медленное, тяжелое дыхание, идущее как будто бы из-под земли. Кровосос. Эта тварь была здесь. И она, без сомнения, уже его учуяла. Штырь прижался спиной к холодной стене ангара, сжимая в руке бесполезный ПМ. Против кровососа — это смех, а не оружие. Тут нужен дробовик или, на худой конец, автомат, которого у него не было. Вся надежда на скрытность и удачу. Дыхание приближалось. Воздух вокруг задрожал, и в десяти метрах от сталкера начало проявляться отвратительное, мускулистое тело, покрытое буграми и язвами. Глаза твари, белесые и бессмысленные, смотрели сквозь него, но хищник уже шел по запаху.
Штырь, затаив дыхание, медленно, миллиметр за миллиметром, начал скользить вдоль стены, стараясь не потревожить ни единого камушка под ногами. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала кровь. Кровосос замер, втянул воздух широкими ноздрями и, издав низкое, клокочущее рычание, сделал еще шаг в его сторону. План созрел мгновенно. Чуть дальше по переулку валялся мусорный контейнер, и если в него чем-нибудь запустить, можно отвлечь тварь. Штырь нашарил в кармане ржавый болт и, дождавшись, когда кровосос отвернет свою уродливую голову, резким движением швырнул его в сторону. Болт с гулким звоном врезался в металлический бак. Монстр, повинуясь инстинкту, молниеносно развернулся и огромными прыжками устремился на звук. У сталкера была ровно секунда. Он оторвался от стены и, не оглядываясь, бросился в противоположную сторону, к спасительному входу в центральный корпус.
Дверь поддалась с трудом, заскрежетав ржавыми петлями. Штырь ввалился внутрь и, тяжело дыша, привалился к стене. Полумрак, запах пыли и химических реактивов, многолетняя тишина, нарушаемая только его собственным дыханием. Он вслушался в звуки снаружи. Погони не было. Кровосос, видимо, потерял интерес или нашел что-то другое. Штырь сплюнул и вытер мокрый лоб. Путь сталкера продолжался.
Здание встретило его облупившейся краской и длинными, мрачными коридорами. Где-то в глубине жалобно капала вода, эхо разносило, казалось, малейший шорох. Согласно плану, кабинет директора находился на третьем этаже. Лестничные пролеты были завалены обломками мебели и осыпавшейся штукатуркой. Штырь поднимался медленно, ступая по краям ступеней, чтобы избежать предательского скрипа. Каждый шорох отдавался набатом в его голове. На втором этаже он наткнулся на следы недавнего пребывания людей: окурки сигарет “Прима”, пустую консервную банку, брошенный рюкзак. Сталкеры. Возможно, те самые бандиты с КПП, или одиночки вроде него. В любом случае, встреча с ними не сулила ничего хорошего.
Поднявшись на третий этаж, он сверился с табличками на дверях. “Отдел селекции”, “Лаборатория растениеводства”, “Конференц-зал”. И, наконец, в конце коридора, массивная дубовая дверь с табличкой: “Директор. Туровский А.Г.” Штырь подошел, подергал ручку. Заперто. Естественно. Он достал отмычки. Пальцы, привыкшие к грубой работе, действовали на удивление ловко. Замок был старый, советский, с секретом, но не устоял перед упорством. Тихий щелчок, и дверь с тихим стоном отворилась.
Кабинет был большим и светлым, несмотря на грязные окна. Массивный письменный стол у стены, шкафы, забитые папками, и, что самое главное, стальной сейф в углу. Огромный, серый, с вращающейся ручкой. Штырь подошел к нему, провел рукой по холодному металлу. Комбинация из трех цифр. Заказчик дал возможный код, добытый из старых архивов. Сталкер встал на колено и начал медленно вращать диск. 34… 76… 21… Тяжелый запорный механизм щелкнул, и дверца сейфа поддалась. Внутри не было сокровищ, только пыльные папки. Штырь вытащил их одну за другой, быстро пролистывая содержимое. Отчеты, приказы, бухгалтерские ведомости. Нужная папка лежала в самом низу, перевязанная бечевкой. На обложке гриф: “Совершенно секретно. Экспериментальные образцы”. Именно ее и описывал бармен. Штырь аккуратно убрал папку в рюкзак, спрятав ее между свертком с сухим пайком и старой газетой.
За окном начало смеркаться. Зона, и без того не слишком дружелюбная, с наступлением темноты превращалась в царицу кошмаров. Он планировал заночевать здесь, в здании. Обратный путь ночью — чистое самоубийство. Штырь забаррикадировал дверь стулом, нашел в углу за шкафом относительно чистый кусок картона и, устроившись на нем, позволил себе немного отдохнуть. Сон был чутким, прерывистым. Каждый скрип половиц, каждый вой ветра за окном мгновенно подбрасывали его, заставляя сжимать оружие. Но ночь прошла без приключений. Будто сам Агропром, получив от сталкера то, что ему было нужно, решил дать ему небольшую передышку.
Рассвет разлился по комнате грязно-серым светом. Пора было уходить. Штырь убрал стул, прислушался. Тишина. Он спустился вниз тем же путем, что и вошел, и уже через несколько минут стоял у лаза под забором. Утренняя прохлада бодрила, но она же несла и новую опасность. Хищники выходили на охоту. Не теряя времени, он скользнул в подкоп и вскоре уже был снаружи, на открытой местности.
Зона изменилась за ночь. Там, где вчера была ровная земля, сегодня пульсировала небольшая “карусель”. Старые аномалии сместились, появились новые. Дорога назад обещала быть не менее опасной, чем путь сюда. Штырь шел, сверяясь с артефактом-детектором, старым “откликом”, который ловил гравитационные возмущения. Его план был прост: выйти к старой ферме, а оттуда вдоль русла ручья добраться до Малиновки.
У ручья его и настигли звуки выстрелов. Частые, хаотичные, как будто палили из “калашей”. Стреляли где-то у моста, а это означало, что привычная тропа перекрыта. Штырь залег в камышах, пытаясь понять, что происходит. Крики. Матерные, злые. Бандиты нарвались на военных. Или на кого-то еще. Связываться не имело смысла, поэтому Штырь принял решение дать крюк. Он пошел по пояс в ледяной воде, чтобы сбить со следа возможных собак и скрыть свой запах. Холод пробирал до костей, но это было лучше, чем получить пулю в лоб в скоротечной перестрелке.
Бродя по колено в грязи и ржавой жиже, он вышел к заброшенной насосной станции. Крыша ее давно провалилась, стены поросли мхом, но в подвале, как он знал, раньше был тайник местных сталкеров. Двигаться дальше мокрым и продрогшим значило серьезно рисковать здоровьем. Штырь спустился в подвал, надеясь развести огонь и обсохнуть. Но внутри его ждал не просто тайник. В углу, на куче тряпья, лежал мертвый сталкер. Вернее, то, что от него осталось. Высохшее, мумифицированное тело в комбинезоне “Заря”. Рядом валялся разряженный автомат и раскрытый ПДА. Штырь подошел ближе, повинуясь скорее профессиональному любопытству, чем мародерским инстинктам. ПДА был еще жив, на экране теплился тусклый значок зарядки. Он взял его в руки, случайно включив последнее голосовое сообщение. Сквозь треск помех и ужасный хрип прорвался голос покойного: “…не верьте им… Агропром — это обман… документы ведут не туда… настоящий центр под нами… нашел вход, но они уже близко. Слышишь? Не ходи вни…”
Сообщение оборвалось на полуслове. Штырь замер. Документы, что лежали у него в рюкзаке, могли быть подставой, дезинформацией. А может, сталкер сошел с ума от близости пси-излучения. Поди разбери. Он сунул чужой ПДА в карман. Эта информация требовала проверки, но не сейчас. Сейчас главной задачей было выбраться из этого сырого склепа и добраться до людей.
Военные с вертолетами все еще кружили где-то на юге, значит, идти нужно было строго на запад. Уже на выходе к Малиновке, когда ветер донес запах дыма и привычного человеческого жилья, произошла последняя, самая страшная встреча. На пустыре, у старой остановки, где когда-то ходил автобус, стоял псевдогигант. Гора мускулов и костяных наростов, не меньше трех метров в холке. Тварь рылась в земле, выкапывая гигантскими лапами какие-то корнеплоды, и, казалось, не замечала Штыря. Сталкер замер, слившись с серой стеной полуразрушенного дома. Он знал, что бежать бесполезно — догонит. Стрелять — только разозлишь. Оставалось только ждать, пока чудовище само уйдет. Секунды тянулись, как расплавленная смола. Гигант фыркнул, мотнул уродливой головой, увенчанной рядом маленьких, глубоко посаженных глаз, и, грохоча по асфальту, неторопливо побрел в сторону полей, туда, где аномалии жгли воздух.
Когда его грохочущая поступь стихла вдали, Штырь позволил себе выдохнуть. Путь до бара, до Шустрого, который примет папку и, возможно, расскажет правду, был уже совсем близок. За спиной остался Агропром — холодный, молчаливый, хранящий свои тайны. Под ногами снова была знакомая, безопасная (насколько это возможно) тропа.
Впереди, в мутном мареве, показались знакомые очертания баррикад. Пара сталкеров у входа, увидев его, лениво помахали рукой. Штырь поправил лямку тяжелого рюкзака и, не оглядываясь, зашагал к костру, к временному, но такому желанному островку безопасности среди бескрайнего безумия. Путь сталкера на Агропром завершился. Но сам путь, как всегда, продолжался, и что скрывается за следующим поворотом, не знала даже сама Зона. Чужой ПДА в кармане холодил бок немым укором и зловещей загадкой, ответ на которую еще предстояло найти.
