Пикачу-Пушинка и Облако-Потеряшка Маленькое облачко потеряло маму-тучу и плачет дождём. Пикачу Пушинка не может долететь до облака, но его щёки светятся тёплым жёлтым светом, который облачко принимает за солнышко. Облачко плывёт на свет, Пушинка ведёт его к туче. В конце облачко дарит ему шапку из облачной ваты.
«Даже если ты слишком лёгкий, чтобы поднять друга, ты всегда можешь стать для него маяком. Свет не имеет веса, но он ведёт домой.»
Глава 1. Пикачу, которого ветер мог унести
В долине Тихих Восходов жил необычный Пикачу. Он был очень лёгким. Настолько лёгким, что когда дул ветер, он отрывался от земли и летел, пока не хватался за какую-нибудь ветку. Его шерсть была пушистой, как одуванчик, хвост — почти невесомым, а щёки светились мягким, нежным светом — не ослепительным, а уютным, как свечка в ночнике.
Звали его Пушинка.
— Мама, я опять улетел! — кричал он, когда ветер подхватывал его и кружил над поляной.
Мама-Пикачу (обычная, нормального веса) ловила его сачком для бабочек.
— Пушинка, держись за меня, — говорила она. — Ты слишком лёгкий. Надо есть больше ягод, чтобы набрать вес.
Но Пушинка не мог набрать вес. Он был таким от рождения. Его тело, казалось, состояло из пуха и маленькой искорки внутри. Другие покемоны шутили: «Пушинка, тебя чихом сдуть может». Но Пушинка не обижался. Ему нравилось быть лёгким. Он мог забираться на самые высокие деревья, потому что ветки не ломались под ним. Он мог ходить по тонкому льду. Он мог танцевать на макушках цветов, не сгибая их.
Однажды он гулял по берегу реки Серебряной Нити. День был солнечным, ветер слабым, и Пушинка чувствовал себя почти тяжёлым — то есть не отрывался от земли. Он нюхал цветы, разговаривал с рыбами, кидал камешки в воду.
Вдруг небо потемнело. Не потому, что надвигалась гроза, а потому что что-то большое и белое заслонило солнце. Пушинка поднял голову и увидел облако. Не обычное облако — оно было маленьким, пушистым, с двумя грустными глазами и ротиком-капелькой.
— Кх-кх-кх, — прошептало облачко. — Ты не видел мою маму?
— Твою маму? — переспросил Пушинка. — А кто твоя мама?
— Большая туча. Она серая и мокрая. Я от неё оторвался, когда ветер дул. Теперь я один и не знаю, куда плыть.
Облачко заплакало. Из него пошёл маленький дождик — тёплый, редкий, похожий на слёзы.
— Не плачь, — сказал Пушинка. — Я помогу тебе найти маму.
— А ты летаешь? — спросило облачко.
— Нет. Я слишком лёгкий, меня ветром носит, но летать по-настоящему я не умею.
— Тогда как ты мне поможешь?
Пушинка задумался. Потом потёр свои щёки. Они засветились ярче обычного — тёплым, золотистым светом, похожим на маленькое солнышко.
— Я буду светить, — сказал он. — А ты плыви на мой свет. Как маяк.
Облачко посмотрело на светящегося Пикачу. Ему показалось, что это и правда кусочек солнца, упавший на землю. Облачко перестало плакать и медленно поплыло в сторону Пушинки.
— Вот так, — сказал Пушинка. — Я пойду в ту сторону, куда ветер унёс твою маму. А ты плыви за мной.
— А откуда ты знаешь, куда ветер унёс маму?
— Ветер дул с севера. Значит, маму унесло на юг. Пойдём на юг.
И они отправились.
Глава 2. Путешествие, полное приключений
Пушинка шёл вперёд, светя щеками. Облачко плыло над ним, стараясь не отставать. Дорога была долгой.
Сначала они прошли через Лес Шепчущих Сосен. Там деревья были такими высокими, что облачко застревало между веток.
— Ой, я застрял! — пищало облачко.
Пушинка залезал на дерево (он был лёгким, так что ветки не прогибались), вытаскивал облачко и спускался вниз.
— Спасибо, — говорило облачко. — Ты очень смелый для такого маленького.
— Я не смелый, — отвечал Пушинка. — Я просто знаю, что такое потеряться. Однажды я тоже потерялся. Ветер унёс меня далеко-далеко, и я не мог найти дорогу домой. Но потом мама зажгла свет в окне, и я увидел его и вернулся. Вот я и подумал: может, твоя мама тоже зажжёт свет? Но у туч нет окон. Поэтому я сам стану светом.
Облачко снова чуть не заплакало, но сдержалось.
Потом они вышли к Шоколадной реке. Река была широкой, и облачко не умело плавать. Оно могло только плыть по небу, а над водой — нет, потому что вода притягивала влагу, и облачко начинало таять.
— Как же мы переправимся? — спросило облачко.
Пушинка посмотрел на реку. В ней плавали бревна. Он подошёл к самому большому бревну, зажёг щёки, и его тепло начало сушить верхнюю часть бревна. Она стала тёплой и сухой.
— Садись на бревно, — сказал он облачку. — Я оттолкну его от берега, и течение донесёт вас.
— А ты?
— Я перелечу. Я же лёгкий. Ветер поможет.
Пушинка разбежался, подпрыгнул, и ветер подхватил его. Он перелетел через реку и приземлился на другом берегу. Бревно с облачком приплыло через минуту.
— Ты гений! — сказало облачко.
— Нет, — улыбнулся Пушинка. — Просто я знаю свои особенности.
Они шли дальше. Солнце садилось, и Пушинка светил всё ярче. В темноте его свет был виден далеко-далеко. Облачко плыло за ним, как кораблик за маяком.
На третьем часу пути они увидели вдалеке большую тёмную тучу. Она была серой, мокрой и очень грустной. Из неё то и дело капал мелкий дождик.
— Мама! — закричало маленькое облачко.
Туча вздрогнула. Она повернулась и увидела своего малыша — маленькое белое облачко, плывущее за жёлтым светящимся комочком.
— Сынок! — загремела туча (громко, но не страшно, а радостно). — Где ты был?
— Я потерялся, мама. Но этот маленький Пикачу помог мне найти дорогу. Он светил мне, как солнышко.
Туча подплыла к Пушинке и обняла его — осторожно, чтобы не намочить.
— Спасибо тебе, жёлтый герой, — сказала туча. — Чем я могу тебя отблагодарить?
— Ничем, — ответил Пушинка. — Просто будьте счастливы. И больше не теряйте друг друга.
Глава 3. Подарок с неба
Туча подумала и сказала:
— Ты очень лёгкий, Пикачу. Ветер может унести тебя в любой момент. Я подарю тебе шапку из облачной ваты. Она будет тебя утяжелять ровно настолько, чтобы ты не улетал, но и не давил на цветы.
Она отщипнула от себя кусочек, завертела его в ладонях, и получилась маленькая белая шапка — мягкая, пушистая, похожая на облако. Туча надела её на голову Пушинке.
Шапка оказалась волшебной. Она не давила, не грела, не холодила. Но с ней Пушинка чувствовал, что твёрже стоит на земле. Даже сильный ветер теперь не мог его оторвать — шапка держала его, как якорь.
— Спасибо, — сказал Пушинка. — Это лучший подарок в моей жизни.
— А теперь нам пора, — сказала туча. — Мы должны лететь на запад, где сейчас засуха. Нас ждут поля и цветы. Прощай, маленький герой.
— Прощайте! — крикнул Пушинка, махая лапой.
Туча и маленькое облачко уплыли в сторону заката. Облачко обернулось несколько раз и крикнуло:
— Пушинка, я никогда тебя не забуду! Ты мой самый лучший друг!
Пушинка стоял на холме, смотрел вслед и улыбался. Его щёки светились ровным, тёплым светом, и этот свет был виден ещё долго.
Глава 4. Шапка, которая стала памятью
Пушинка вернулся домой к ночи. Мама уже волновалась.
— Где ты был? — спросила она, обнимая его.
— Я помог облачку найти маму, — сказал Пушинка. — И мне подарили шапку.
Он показал шапку из облачной ваты. Мама потрогала её — она была мягкой, невесомой, но почему-то держалась на голове и не спадала.
— Теперь я не улечу, — сказал Пушинка. — Ветер мне не страшен.
— Ты и раньше не был страшен, — улыбнулась мама. — Ты был просто лёгким. Но лёгкость — это не недостаток. Это твоя особенность. Ты можешь туда, куда другие не могут.
С того дня Пушинка больше не боялся ветра. Он носил шапку из облачной ваты, и она напоминала ему о маленьком облачке, которое он спас. Иногда, когда на небе появлялись облака, он смотрел на них и думал: «А вдруг это мой друг?»
И однажды, в очень ветреный день, он увидел в небе знакомое облачко. Оно выросло, стало больше, но глаза остались теми же — грустно-весёлыми. Облачко помахало ему веточкой (где взяло веточку в небе — неизвестно) и крикнуло:
— Пушинка! Я тебя не забыло! Приходи в гости!
Пушинка засмеялся и помахал в ответ. Он знал, что не может прийти в гости — он не умеет летать так высоко. Но он знал и другое: дружба не требует высоты. Достаточно просто светить. Светить всегда — и тогда тот, кто потерялся, обязательно тебя увидит.
И он светил. Каждый день, каждую ночь. Неярко, не ослепительно, но ровно и тепло. Как маленький маяк в огромном мире.
А шапка из облачной ваты так и осталась на его голове. Она не старела, не пачкалась, не терялась. Потому что она была сделана из благодарности — а благодарность, как известно, вечна.
Конец
