В краю, где даже старые пни помнят человеческие имена, где ручьи разговаривают переливами на заре, а каждый одуванчик знает, куда дует ветер, жила девочка по имени Мира.

В городе, где фонари роняли оранжевые слёзы на мокрый асфальт, а окна спален светились теплее, чем улыбка бабушки перед сном, жил мальчик по имени Тимофей. Тимофей был художником без красок.

В синем-синем море, где волны иногда шепчут человечьими голосами, а чайки умеют считать до трёх, лежал остров. Ни на одной карте его не было, потому что карты рисуют взрослые, а взрослые давно разучились видеть то, чего не могут потрогать.

Жил-был Ветер. Не тот, что срывает крыши и заставляет деревья кланяться в пояс, и не тот, что едва шевелит мамины волосы на перроне. А самый обычный Ветер — который умел дуть ровно настолько, чтобы воздушный

В одном совершенно обычном городе, где автобусы были зелёными, алюминиевые ложки — блестящими, а вторник обязательно сменялся средой, жил мальчик по имени Тим. Тим был тем ещё почемучкой: он умудрялся

Сказка о том, как исправить одну секунду На самой тихой улице самого сонного городка стоял дом, которого не замечали даже почтальоны. Дом этот был серым, как утренний туман, и таким старым, что его стены

Жил-был в низине между Старым Дубом и Забытым Ручьём колючий узелок по имени Шурш. Шурш был не просто ёжик — он был ёжик с небесной душой. Пока все нормальные ежи шуршали листвой, хрустели жуками и важно

В городе, где дождь шёл чаще, чем в других местах, жила девочка Аврора. Она любила дождь. Особенно за то, что после него можно было надевать резиновые сапоги и прыгать в лужи, чтобы нарисовать на воде круги — маленькие жидкие солнца.

В одном совершенно обычном городе, где дома были похожи друг на друга как братья-близнецы, а люди ходили с одинаковыми лицами «я-спешу-по-делам», жил мальчик по имени Тим.