Сентябрь тысяча девятьсот семьдесят седьмого года выдался на Южном берегу Крыма таким густым, медовым и безветренным, что море у каменных волнорезов Приморска не качало волну, а тяжело дышало, словно расплавленное
В уголовном розыске старые оперативники любят повторять одну простую истину: преступник прокалывается не там, где он чего-то не додумал, а там, где он подумал слишком хорошо.
Октябрь в Вышнем Затоне всегда пах мокрой липовой корой, антоновскими яблоками, которые забыли снять с верхних веток до первых заморозков, и тем особенным, сладковато-терпким холодком, какой поднимается
Человеческое сердце редко выбирает между очевидным добром и очевидным злом — в таких решениях нет драмы. Настоящая буря начинается там, где на одной чаше весов лежит всепоглощающая страсть, способная сжечь
Вы спрашиваете меня, почему я молчал? Почему я, Эдвард Фэйрфакс Рочестер, человек не робкого десятка, презирающий светское лицемерие и мелкую трусость, месяц за месяцем вел за руку к алтарю чистую, ни
В городе Рябинове знали три вещи о вампирах. Во-первых, их нельзя приглашать в дом — даже если за дверью стучит промокший путник и очень вежливо просит чашку чая.
На краю жаркой саванны, где высокая трава желтела под солнцем, а редкие деревья раскидывали над землёй широкие, будто зонты, кроны, жил Лев по имени Златогрив. Он был велик и силён.
Октябрь в северном Дербишире не знает милосердия к тем, кто путешествует в одиночку и с тощим кошельком в кармане дорожного плаща. Почтовая карета высадила меня на развилке у каменного креста Чарнвуд ровно
Десять лет у меня не было неба. Была только узкая, в ладонь шириной, полоска серого йоркширского тумана над кованой решеткой слухового окна да черный квадрат потолочной балки, по которой в ноябре ползали сонные, раздувшиеся от сырости пауки.
Дорога к отчему порогу (Возвращение через годы) Есть на карте дороги, которые не значатся в дорожных атласах и не отмечены навигаторами. Они не покрыты свежим асфальтом, на них нет разметки и указателей с километражем.