Война за Атлантик-Сити и падение Филадельфийской мафии: Никки Скарфо

В итальянских кварталах Южной Филадельфии и на продуваемом океанским ветром дощатом променаде Атлантик-Сити в начале восьмидесятых годов существовал один жест, от которого у видавших виды рэкетиров и профсоюзных боссов мгновенно пересыхало во рту.

Когда за ресторанным столиком сидел невысокий — ростом всего сто шестьдесят пять сантиметров, — сухощавый мужчина в безупречно отутюженном костюме, с цепкими, никогда не мигающими глазами и аккуратным пробором в темных волосах, и во время разговора о каком-нибудь старом друге или деловом партнере вдруг складывал большой и указательный пальцы правой руки пистолетом, направляя их в столешницу: «Вот это. Только вот это», — судьба человека была решена.

На языке Никодемо Доминика «Маленького Никки» Скарфо этот жест означал пулю калибра .38 или .22 в затылок. В его мире не существовало штрафов, разжалований или мирных переговоров. Любая провинность, любой косой взгляд, любая задержка с выплатой «уличного налога» и даже просто подозрение в недостаточной почтительности карались одинаково — смертью.

Превратив некогда самую тихую, патриархальную и дипломатичную мафиозную семью Америки в конвейер параноидального террора, Никки Скарфо оставил после себя к концу восьмидесятых годов около тридцати трупов, залил кровью сверкающий неоном миллиардный бум казино Атлантик-Сити и в конечном счете уничтожил собственную империю изнутри с такой жестокостью, какой американская Коза Ностра не видела со времен войн сухого закона.

Изгнание в сонный тупик и джекпот на миллиард долларов

Чтобы понять, каким образом человек с комплексом Наполеона и взрывным темпераментом уличного убийцы сумел захватить абсолютную власть над криминальным миром Пенсильвании и Южного Нью-Джерси, нужно вернуться на двадцать лет назад — в эпоху легендарного «Нежного Дона» Анджело Бруно.

На протяжении двух десятилетий, с 1959 по 1980 год, Анджело Бруно управлял Филадельфийской семьей как осторожный корпоративный председатель совета директоров. Бруно ненавидел стрельбу и газетную шумиху; он зарабатывал миллионы на ростовщичестве, подпольных лотереях и легальном бизнесе, предпочитая откупаться от конкурентов и решать споры за чашкой эспрессо.

Двадцатичетырехлетний Никки Скарфо, принятый в семью в 1954 году благодаря своим дядьям — братьям Николетти, — был полной противоположностью старого босса. Бывший боксер-любитель легкого веса с патологической вспышкой гнева, Скарфо не умел разговаривать шепотом.

В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году в придорожной закусочной Oregon Diner в Южной Филадельфии Скарфо не поделил свободный столик с ирландским докером Робертом Дагганом. Спор длился десять секунд: Скарфо просто выхватил нож и на глазах у посетителей зарезал безоружного портового грузчика. Отсидев по сделке со следствием символический срок за непредумышленное убийство, Никки вышел на свободу, но взбешенный этой дикой выходкой Анджело Бруно вынес ему суровый внутренний приговор.

Старый дон решил сослать неуправляемого коротышку подальше от Филадельфии — туда, где тот не сможет натворить бед и испортить бизнес серьезным людям.

В 1964 году Бруно отправил Скарфо «присматривать» за захолустным прибрежным курортом Атлантик-Сити на юге штата Нью-Джерси.

В середине шестидесятых годов Атлантик-Сити представлял собой жалкое, умирающее зрелище: облупившиеся деревянные отели начала века, пустые пляжи, заколоченные досками магазины и ржавые карусели. Богатые туристы давно пересели на реактивные самолеты и улетали отдыхать во Флориду и на Карибы, а в промерзшем зимнем Атлантик-Сити оставались лишь пенсионеры, мелкие букмекеры да портовые проститутки. Для амбициозного мафиози ссылка туда была равносильна отправке генерала командовать заброшенным гарнизоном в пустыне.

Тринадцать лет Никки Скарфо послушно сидел в этом болоте. Он жил в скромном таунхаусе на Джорджия-авеню, номер 26, контролировал через свою фиктивную строительную контору Scarf Inc. несколько мелких точек по приему ставок на бейсбол и тихо копил ярость на филадельфийских аристократов мафии, которые смеялись за его спиной. Рядом с ним в этом изгнании сформировалось ядро его фанатично преданной «молодой гвардии»: его племянник — высокий, нервный блондин Филип «Крейзи Фил» Леонетти (которого бездетный в то время Скарфо воспитал как родного сына) и лучший друг Леонетти — безжалостный уличный боевик Лоуренс «Йоги» Мерлино.

А в ноябре тысяча девятьсот семьдесят шестого года случилось чудо, превратившее нищего изгнанника в хозяина золотого прииска.

Избиратели штата Нью-Джерси на референдуме проголосовали за легализацию игорного бизнеса и казино в Атлантик-Сити — первом месте в США за пределами далекой Невады!

Буквально за одну ночь забытая богом песчаная коса на берегу Атлантики превратилась в самое горячее строительное Эльдорадо Америки. Сюда хлынули миллиарды долларов Уолл-стрит и Лас-Вегаса. Старые деревянные пансионаты сносили динамитом, а на их месте вдоль знаменитого Бордуока поднимались сверкающие сталью и зеркальным стеклом тридцатиэтажные дворцы-казино: Resorts International, Caesars, Bally’s, Harrah’s, Golden Nugget и будущие башни Дональда Трампа:

Власти штата создали сверхстрогую Комиссию по контролю за казино, чтобы не допустить мафию к рулеткам и игровым автоматам. Но Никки Скарфо и не собирался совать руки в кассы с фишками.

Он понял главное: чтобы построить и обслуживать двенадцать гигантских казино, корпорациям нужны тысячи тонн жидкого бетона, стальная арматура, вывоз строительного мусора, прачечные, поставка продуктов и самое главное — сговорчивые строительные и гостиничные профсоюзы!

А единственным представителем мафии, который жил в Атлантик-Сити уже тринадцать лет, знал каждого коррумпированного городского чиновника, каждого инспектора и главу крупнейшего профсоюза барменов, официантов и работников отелей Local 54, был именно он — «Маленький Никки» Скарфо!

Через компанию Scarf Inc. (которая поставляла бетон и вела подрядные работы) и полный контроль над профсоюзом Local 54 в руки Скарфо потекли миллионы долларов. Но первое же столкновение за этот пирог закончилось кровью. Местный цементный король и муниципальный судья Винсент Фальконе, поставлявший бетон для всех строящихся казино, выпив лишнего в баре в декабре 1979 года, неосторожно бросил при свидетелях фразу: «Этот коротышка Скарфо и его племянник думают, что они тут хозяева? Они для меня пустое место!».

Спустя несколько дней Фил Леонетти заманил Фальконе на квартиру в Маргейте под предлогом деловой встречи. Когда цементный магнат нагнулся над чертежами, племянник Скарфо дважды выстрелил ему в затылок из револьвера 38-го калибра, а сам Никки Скарфо, сидевший в углу комнаты, спокойно наблюдал, как тело заворачивают в ковер.

Полиция арестовала Скарфо, Леонетти и Мерлино по обвинению в убийстве Фальконе, но благодаря виртуозному адвокату Роберту Симоне троица доказала присяжным, что они в тот день якобы просто пришли обсудить ремонт дома, и в октябре 1980 года была полностью оправдана прямо в зале суда!

А когда Никки Скарфо вышел на ступени суда в Атлантик-Сити свободным человеком, старого мира Филадельфийской мафии уже не существовало.

Ночь длинных ножей в Филадельфии: как Бруно и Теста расчистили трон

Пока Скарфо сидел в тюрьме в ожидании суда по делу цементного короля, в самой Филадельфии разыгралась шекспировская трагедия предательства, которая за двенадцать месяцев смела с шахматной доски всех его старших конкурентов.

Весной тысяча девятьсот восьмидесятого года старые капитаны Филадельфийской семьи — и прежде всего ее консильери (советник) Антонио «Тони Бананас» Капонигро — взбунтовались против осторожной политики семидесятилетнего дона Анджело Бруно. Капонигро считал, что Бруно проявляет преступную слабость, позволяя нью-йоркским семьям хозяйничать в новом золотом клондайке Атлантик-Сити и запрещая филадельфийским мафиози зарабатывать миллионы на торговле метамфетамином.

Решив захватить трон босса, Капонигро тайно поехал в Нью-Йорк к могущественному члену Комиссии Коза Ностры — боссу семьи Дженовезе Фрэнку «Фунци» Тиери. Желая ослабить Филадельфию и забрать ее кусок пирога в Атлантик-Сити себе, хитрый нью-йоркский дон лукаво намекнул Капонигро, что Комиссия в Нью-Йорке якобы «не будет возражать», если Анджело Бруно уйдет со сцены.

Двадцать первого марта 1980 года, поздно вечером, когда семидесятилетний Анджело Бруно после ужина в ресторане сидел на переднем пассажирском сиденье своего автомобиля прямо перед дверями собственного скромного дома на Десятой улице и Снайдер-авеню в Южной Филадельфии, к окну машины из темноты шагнул человек в плаще (двоюродный брат Капонигро — Альфред Салерно). Он приставил обрез охотничьего дробовика двенадцатого калибра прямо к правому уху «Нежного Дона» и нажал на спуск.

Фотография мертвого Анджело Бруно, откинувшегося на спинку сиденья с погасшей сигаретой у губ и развороченной головой, облетела все газеты мира.

Тони Капонигро торжествовал: он объявил себя новым боссом Филадельфии. Его триумф продлился ровно двадцать восемь дней.

Когда Верховная Комиссия пяти семей Нью-Йорка вызвала Капонигро на ковер в Манхэттен для объяснений, Фрэнк Тиери с ледяным лицом отрекся от своих слов и заявил остальным боссам, что никогда не давал санкции на убийство Бруно! По нерушимому закону Коза Ностры несанкционированное убийство действующего босса семьи каралось самой страшной и позорной казнью.

Восемнадцатого апреля 1980 года в багажнике брошенного автомобиля в Южном Бронксе полиция обнаружила обнаженные, изувеченные до неузнаваемости тела Тони Капонигро и его шурина Альфреда Салерно. Капонигро перед смертью жестоко пытали, переломав кости, а в рот и задний проход ему набили около трехсот долларов двадцатидолларовыми купюрами — традиционный сицилийский знак того, что человек погиб от собственной ненасытной жадности! Вскоре один за другим были перебиты и все остальные участники заговора против Бруно — Фрэнк Синдоне и Джон Симоне.

Новым боссом Филадельфии Комиссия утвердила правую руку покойного Бруно — сорокапятилетнего Филипа «Чикенмена» Тесту, который тут же назначил своим ближайшим союзником только что оправданного в Атлантик-Сити Никки Скарфо.

Правление Филипа Тесты оказалось еще короче — меньше одного года.

Заместитель самого Тесты, амбициозный Питер Каселла, вместе с капо Фрэнком «Чики» Нардуччи решили сами захватить власть. В ночь на пятнадцатое марта 1981 года, когда Филип Теста поднялся на деревянное крыльцо своего дома на Макклеллан-стрит и вставил ключ в замочную скважину входной двери, под половицами крыльца сработал радиоуправляемый взрыватель мощной бомбы, начиненной десятью фунтами динамита и двумя килограммами кровельных гвоздей! Взрыв разнес переднюю стену дома и разорвал босса мафии в клочья (именно об этом событии Брюс Спрингстин позже напишет знаменитую строчку в песне Atlantic City: «Well they blew up the Chicken Man in Philly last night, and they blew up his house too…»).

И вот в этот момент кровавого хаоса, когда старая гвардия Филадельфии перестреляла и взорвала сама себя, на авансцену вышел пятидесятиоднолетний Никодемо Скарфо.

Он лично приехал в Нью-Йорк к руководству семьи Дженовезе (которая традиционно курировала Филадельфию в Комиссии), заручился поддержкой своего старого тюремного друга Бобби Манны и в марте 1981 года вернулся домой с официальным мандатом единоличного верховного босса семьи Филадельфии и Южного Нью-Джерси.

Посмотрев в его холодные, безжалостные глаза на первом же общем сборе капитанов, ветераны семьи поняли: времена «Нежного Дона» Бруно закончились навсегда:

Первым делом Скарфо устроил показательный суд над организаторами взрыва своего предшественника и покровителя Филипа Тесты. Главного заговорщика Питера Каселлу из-за его почтенного возраста и заступничества нью-йоркских боссов изгнали навсегда во Флориду под страхом смерти, а вот исполнителя — капо Фрэнка «Чики» Нардуччи — приговорили к казни. Седьмого января 1982 года, когда Нардуччи возвращался домой из зала суда, двое молодых киллеров (среди которых был сын самого взорванного босса — двадцатишестилетний Сальваторе «Салли» Теста!) подкараулили его у порога и всадили в него десять пуль средь бела дня.

Трон под ногами «Маленького Никки» был расчищен и залит бетоном. Началась эпоха великого террора.

Налог «Наглого Коротышки» и война с «греческой мафией»

Взойдя на престол, Никки Скарфо ввел в Филадельфии и Атлантик-Сити новую экономическую систему, которая привела в ужас весь преступный мир региона.

До Скарфо уличные букмекери, ростовщики и торговцы наркотиками, не входившие официально в состав итальянской мафии, работали относительно свободно, лишь изредка принося подарки районным капо за покровительство. Скарфо объявил тотальную монополию: отныне каждый человек, зарабатывающий нелегальный доллар на территории от Центральной Пенсильвании до побережья Атлантик-Сити — будь то независимый букмекер, дилер метамфетамина («спида», столицей производства которого в 1980-е годы была Филадельфия), сутенер или владелец подпольного видеопокера, — обязан каждую неделю платить лично в кассу семьи Скарфо «уличный налог» (The Elbow или Street Tax) в размере от нескольких сотен до десятков тысяч долларов!

Тех, кто отказывался платить или пытался скрыть реальные доходы, ждал тот самый жест двух пальцев, сложенных пистолетом.

Чтобы поставить эту систему на поток, Скарфо провел массовый призыв в семью молодых, голодных и абсолютно отмороженных киллеров двадцати пяти — тридцати лет, получивших название «Молодые турки» (Young Turks): Николаса «Никки Ворона» Караминди, Чарльза «Чарли Белого» Ианнеси, Фрэнсиса «Фатсо» Ианнуччи, братьев Фила и Винсента Леонетти, Томми Делькорси и восходящую звезду — безбашенного красавца Джозефа «Тощего Джоуи» Мерлино (сына замбосса Чаки Мерлино).

Во время закрытых церемоний посвящения новых солдат (making ceremony), где кандидату прокалывали указательный палец до крови и сжигали в ладонях картонную иконку святого под клятву омерты, Никки Скарфо лично объяснял новичкам свое главное правило:

«Видите этот пистолет и этот кинжал на столе? Вы живете от пистолета и умираете от пистолета. Если я прикажу вам убить вашего родного брата — вы пойдете и убьете его в ту же ночь без единого вопроса. А если вы не выполните приказ — ваш лучший друг, сидящий сейчас рядом с вами за этим столом, завтра же убьет вас самого!»

Самым кровавым фронтом этой налоговой войны в 1981–1984 годах стало столкновение бригады Скарфо с могущественной группировкой филадельфийских греков и независимых итальянских контрабандистов метамфетамина во главе с бесстрашным гангстером Гарри «Горбуном» Риккобене.

Семидесятилетний Гарри Риккобене — крошечный, ростом всего полтора метра, горбатый старик с окладистой седой бородой, похожий на сказочного гнома, который сидел в мафии еще со времен Аль Капоне и лично знал Лаки Лучано, — зарабатывал миллионы на подпольных лабораториях метамфетамина и категорически отказался отдавать львиную долю своей прибыли «выскочке из Атлантик-Сити»!

В ответ Скарфо развязал на улицах Филадельфии настоящую охоту на клан Риккобене (получившую в газетах название «Война с Горбуном»):

• В мае 1982 года киллеры Скарфо расстреляли из дробовиков главного союзника Риккобене — босса «греческой мафии» Честера Фрэнка Монте у ресторана в Южной Филадельфии.
• В августе 1982 года семидесятилетний Гарри Риккобене стоял в телефонной будке на углу улицы, когда к нему вплотную подбежал боевик Скарфо в лыжной маске и пять раз выстрелил старику в грудь и голову! Любой другой человек умер бы на месте. Но семидесятилетний «Горбун», истекая кровью из пяти огнестрельных ранений, выбил дверь телефонной будки, голыми руками набросился на молодого киллера, повалил его на асфальт, вырвал у него из рук пистолет и обратил стрелка в паническое бегство!
• Спустя три месяца люди Скарфо снова выследили машину непотопляемого Риккобене на светофоре, но и в этот раз старик уцелел (позже его спас от верной смерти только арест ФБР и пожизненный срок за торговлю наркотиками!).
• Зато сводному брату Гарри — Роберту Риккобене — повезло меньше: в декабре 1983 года киллер Скарфо застрелил его из обреза прямо на лужайке перед домом на глазах у престарелой матери, а родной племянник «Горбуна» Энрико покончил с собой от ужаса в ювелирном магазине, когда понял, что за ним пришли люди «Маленького Никки».

Параллельно с уличным рэкетом Скарфо развернул гигантскую золотую паутину вокруг казино Атлантик-Сити.

Через своего ставленника Фрэнка Джерейса, возглавлявшего двадцатитысячный профсоюз работников отелей и казино Local 54, и через компанию своего племянника Фила Леонетти Scarf Inc., Скарфо обложил данью крупнейших застройщиков побережья. Ни один бетоновоз не мог заехать на стройплощадку нового казино на Бордуоке, ни одна партия полотенец не стиралась и ни один мусорный контейнер не вывозился без согласия маленького человека, который каждое лето принимал загар на палубе своей роскошной белой яхты «Casablanca» в водах Форт-Лодердейла и залива Атлантик-Сити.

Казалось, империя Скарфо достигла пика могущества. Но именно в этот момент паранойя босса обратилась внутрь его собственной семьи, начав пожирать своих самых верных сыновей.

Паранойя пожирает своих: казнь «Золотого мальчика» Салли Тесты

В истории американской мафии не было другого босса, который убивал бы собственных преданных капитанов и солдат с такой пугающей легкостью, как Никки Скарфо.

Если Джон Готти в Нью-Йорке убивал ради власти и бизнеса, то Скарфо убивал из-за болезненной ревности, зависти к чужой популярности и мании величия. Любой член семьи Филадельфии, который становился слишком богатым, слишком самостоятельным или слишком любимым рядовыми бойцами, автоматически попадал в расстрельный список своего босса.

Самым трагическим и показательным преступлением эпохи Скарфо, навсегда разрушившим моральный дух внутри самой мафии, стало убийство в сентябре тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года двадцативосьмилетнего капо Сальваторе «Салли» Тесты.

Салли Теста был настоящим «принцем» Южной Филадельфии — сыном взорванного босса Филипа Тесты, молодым миллионером, унаследовавшим от отца доли в лучших ресторанах и строительных фирмах, высоким, бесстрашным красавцем с улыбкой кинозвезды.

Он был безгранично предан Никки Скарфо: он лично отомстил за отца, застрелив Нардуччи, лично вел войну против клана Риккобене, а в июле 1982 года сам попал в засаду боевиков «Горбуна» на Итальянском рынке в Филадельфии, получив три заряда картечи в упор из дробовика (врачи чудом спасли ему жизнь и левую руку после шестичасовой операции). Скарфо тогда плакал у его больничной койки, целовал его в щеки и при всех клялся, что любит Салли как родного сына!

Но к лету 1984 года отношение параноидального диктатора к «Золотому мальчику» резко изменилось:

1. Во-первых, Салли Теста совершил непростительную с точки зрения Скарфо личную ошибку: он разорвал помолвку с дочерью заместителя босса Чаки Мерлино — Марией Мерлино — всего за несколько недель до пышной свадьбы, на которую уже пригласили полгорода! Оскорбленный отец невесты Чаки Мерлино и ее брат «Тощий Джоуи» возненавидели Салли и начали день и ночь нашептывать Скарфо на ухо, что молодой Теста зазнался и не уважает руководство.
2. Во-вторых, оправившись от ранений, двадцативосьмилетний Салли Теста стал настолько популярен среди молодых солдат семьи и в прессе (журналисты открыто называли его «будущим законным наследником трона Филадельфии»), что болезненно самолюбивый пятидесятичетырехлетний Скарфо увидел в нем прямую угрозу своей абсолютной диктатуре!

И тогда Скарфо вызвал к себе своего заместителя Чаки Мерлино, племянника Фила Леонетти и лучшего друга детства самого Салли Тесты — капо Сальваторе «Чаки» Мерлино — младшего и Сальваторе «Уэйна» Гранде — и показал двумя пальцами в стол: Салли должен исчезнуть.

Причем для проверки абсолютной рабской покорности Скарфо поручил организовать засаду и нажать на курок именно Уэйну Гранде — человеку, которого сам Салли Теста привел в мафию, сделал своим заместителем по экипажу и считал своим самым близким другом на свете!

Четырнадцатого сентября 1984 года Уэйн Гранде позвонил ничего не подозревающему Салли Тесте и пригласил его проехаться в пригород Нью-Джерси посмотреть помещение под новую кондитерскую лавку и склад. Доверяя лучшему другу как самому себе, Салли сел в его машину без оружия.

Когда они вошли внутрь пустого загородного дома в Глостер-Тауншипе, где на полу уже был расстелен полиэтилен, из-за двери шагнул второй боевик и дважды выстрелил двадцативосьмилетнему Салли Тесте в затылок из пистолета с глушителем. Вечером того же дня связанное тело «Золотого мальчика» выбросили на обочине проселочной дороги в округе Атлантик — как открытое предупреждение всем остальным: если босс не пощадил даже сына Филипа Тесты, то неприкасаемых в этой семье больше нет!

Вся кровавая хроника возвышения и краха режима Скарфо развернулась за одно десятилетие с пугающей скоростью:

Ссылка в Атлантик-Сити и легализация казино

1964 – 1976

После убийства докера в закусочной босс Филадельфии Анджело Бруно ссылает вспыльчивого Никки Скарфо в захиревший курорт Атлантик-Сити. В ноябре 1976 года штат Нью-Джерси легализует казино, мгновенно превращая вотчину Скарфо в эпицентр многомиллиардного строительного бума.

Убийства Анджело Бруно и Филипа Тесты

Март 1980 – Март 1981

21 марта 1980 года выстрелом из дробовика убит босс семьи Анджело Бруно; организатор заговора Тони Капонигро казнен Комиссией в Нью-Йорке. 15 марта 1981 года новый босс Филип Теста гибнет от взрыва бомбы на крыльце своего дома. При поддержке семьи Дженовезе трон Филадельфии занимает Никки Скарфо.

Уличный налог, «Война с Горбуном» и казнь Салли Тесты

1981 – 1985

Скарфо вводит тотальный «уличный налог» на весь криминальный бизнес региона, развязывает кровавую войну против группировки Гарри Риккобене и в сентябре 1984 года приказывает убить собственного верного капо и любимца семьи — 28-летнего Сальваторе «Салли» Тесту.

Восстание информаторов: Караманди и Делькорси переходят к ФБР

Ноябрь 1986 – Январь 1987

Узнав, что параноидальный Скарфо приговорил их к смерти, ключевые боевики семьи Николас «Ворон» Караманди и Томас Делькорси сдаются ФБР и соглашаются давать показания против босса и всей верхушки синдиката.

Крах империи и предательство племянника

Ноябрь 1988 – Июль 1989

На грандиозном федеральном процессе по закону RICO Никки Скарфо и 16 его соратников признаны виновными в 10 убийствах и рэкете; Скарфо получает 55 лет тюрьмы. В июле 1989 года его родной племянник и заместитель Фил Леонетти, получивший 45 лет, нарушает омерту и сдает дядю окончательно.

Закон бумеранга: когда палачи бегут к ФБР

Убийство Салли Тесты стало переломным моментом, после которого империя Никки Скарфо начала пожирать саму себя с катастрофической скоростью.

Солдаты и капитаны семьи вдруг осознали страшную истину: при режиме Скарфо верная служба не гарантирует выживания. Напротив — чем больше заказных убийств ты совершил по приказу «Маленького Никки» и чем больше секретов ты знаешь, тем выше вероятность того, что завтра утром твой собственный напарник пригласит тебя выпить кофе в пустую квартиру с полиэтиленом на полу!

Список внутренних казней рос каждый месяц:

• Когда уличный солдат Паскуале «Пэт Кошка» Спирито однажды уклонился от участия в заказном убийстве, сославшись на семейные дела, Скарфо с улыбкой простил его, а через месяц приказал лучшему другу Спирито — Николасу «Ворону» Караманди — застрелить его в затылок прямо за рулем машины!
• Когда собственный старый друг и куратор Скарфо по Атлантик-Сити — капо Маттео «Мэтти Малыш» Чанчимино — попал под следствие, Скарфо заподозрил его в слабости и вынес смертный приговор.
• Даже родная жена Скарфо, мать его троих сыновей Кэтрин Скарфо, не выдержав атмосферы вечного ужаса, в 1982 году попыталась покончить с собой, а его младший семнадцатилетний сын Марк в ноябре 1987 года в отчаянии повесился в шкафу семейного дома в Атлантик-Сити, впав в необратимую кому на четырнадцать лет!

И в ноябре тысяча девятьсот восемьдесят шестого года сработал неизбежный психологический детонатор.

Любимый киллер и главный рэкетир Скарфо в Атлантик-Сити — пятидесятиоднолетний Николас «Никки Ворон» Караманди, человек, который фанатично боготворил мафию и лично убивал по приказу босса, — был арестован ФБР вместе со своим напарником Томасом «Томми Делом» Делькорси при попытке вымогательства миллиона долларов у застройщика коммерческой недвижимости Роуза в Атлантик-Сити.

Оказавшись в тюремной камере, Караманди с ужасом узнал по своим каналам, что Никки Скарфо на воле даже не собирается нанимать ему адвокатов — более того, взбешенный провалом операции босс уже показал своим людям два пальца пистолетом и отдал приказ ликвидировать «Ворона» Караманди и Томми Делькорси как ненужных свидетелей при первой же возможности!

Поняв, что человек, ради которого они проливали чужую кровь, хладнокровно подписал им смертный приговор, Караманди и Делькорси сделали то, чего до них в истории Филадельфийской семьи не делал почти ни один «посвященный» член Коза Ностры: они вызвали в камеру агентов ФБР и подписали соглашение о полном сотрудничестве со следствием!

За ними последовали племянники убитого судьи Фальконе — братья Лоуренс «Йоги» Мерлино (к тому времени разжалованный Скарфо из замбоссов за пьянство и впавший в смертельный ужас за свою жизнь), Фрэнсис «Фатсо» Ианнуччи и другие боевики.

Люди, которых Скарфо годами держал в животной покорности страхом пули в затылок, побежали в объятия федеральных прокуроров наперегонки — потому что федеральная тюрьма и Программа защиты свидетелей оказались единственным местом на Земле, где можно было спрятаться от безумного босса!

Но самый страшный, сокрушительный удар в самое сердце стареющего тирана нанес в июле тысяча девятьсот восемьдесят девятого года человек, которого Никки Скарфо любил больше всех на свете.

В ноябре 1988 года в Федеральном суде Филадельфии завершился грандиозный двухмесячный процесс по закону RICO над Никки Скарфо и шестнадцатью высшими чинами его семьи (которых на суде представлял целая команда адвокатов во главе с тем самым Робертом Симоне, позже также осужденным за связь с мафией). На основании показаний Караманди и Делькорси присяжные признали Скарфо и всю его верхушку виновными в десяти умышленных убийствах, покушениях, вымогательстве и рэкете.

Пятидесятивосьмилетний Никки Скарфо получил пятьдесят пять лет федерального тюремного заключения (фактически пожизненный срок). Его тридцатишестилетний родной племянник и заместитель босса (андербосс) Филип «Крейзи Фил» Леонетти — мальчик, которого Скарфо вырастил с пеленок на Джорджия-авеню, сделал вторым человеком в империи и считал своим alter ego, — получил сорок пять лет тюрьмы.

Проведя несколько месяцев в тюремной камере и трезво оценив перспективу выйти на свободу восьмидесятилетним глубоким стариком ради кодекса чести дяди, который на глазах у него самого уничтожил всех старых друзей семьи, тридцатишестилетний Фил Леонетти принял холодное, прагматичное решение.

В июле 1989 года родной племянник и заместитель босса Филадельфийской мафии официально перешел на сторону ФБР!

Показания Фила Леонетти стали настоящей водородной бомбой для всей американской Коза Ностры — он не просто подтвердил все приговоры против своего родного дяди Никки Скарфо, но и выступил главным свидетелем обвинения в Нью-Йорке против босса семьи Гамбино Джона Готти и босса семьи Дженовезе Винсента «Подбородка» Джиганте, отсидел всего пять лет из сорока пяти и вышел на свободу с новыми документами и сохраненными миллионами!

Эпилог: Одиночество в камере Банера

Когда Никки Скарфо в тюремном изоляторе сообщили, что его любимый племянник и приемный сын Фил Леонетти нарушил омерту и дает показания федеральным прокурорам против него самого, старый диктатор долго молчал, глядя в бетонную стену, а затем произнес только одну фразу: «У меня больше нет племянника. Он для меня умер».

В отличие от своего окружения, сам Никодемо Скарфо до последнего вздоха так и не пошел ни на какие сделки с властями.

Двадцать восемь лет он провел в самых суровых федеральных тюрьмах Америки — включая одиночный блок супермакса ADX Florence в Колорадо (где сидел в соседнем крыле с Джоном Готти и террористами мирового масштаба) и тюремный медицинский комплекс в Батнере, штат Северная Каролина. Даже из-за решетки в восьмидесятилетнем возрасте он пытался через адвокатов и старшего сына Никки-младшего руководить финансовыми аферами по захвату техасской ипотечной компании FirstPlus Financial, за что в 2015 году в возрасте восьмидесяти шести лет получил от суда еще тридцать лет сверху к своему первому сроку!

Семнадцатого января две тысячи семнадцатого года Никодемо «Маленький Никки» Скарфо скончался в тюремной больнице Батнера на восемьдесят восьмом году жизни в полном одиночестве — без империи, без семьи, без миллионов Атлантик-Сити.

Его правление навсегда вошло в учебники ФБР и криминологии как классический пример того, почему тотальный террор обречен на саморазрушение даже внутри криминального мира. Захватив в 1981 году самую богатую и перспективную территорию на восточном побережье США, Никки Скарфо решил, что страх перед пулей в затылок крепче любой верности и любого закона чести. И тем самым собственными руками загнал своих палачей в кабинеты федеральных прокуроров, превратив некогда грозную Филадельфийскую мафию в выжженное пепелище на берегу равнодушного океана.