Жил в деревне Подлипки, в доме бабы Клавы, толстый рыжий кот по имени Васька. Сам о себе Васька был весьма высокого мнения — считал он себя настоящим гениальным преступником, эдаким котом-разбойником, коему любая хитрость по плечу, а любая добыча — по когтю. Беда только в том, что гениальности в его планах было куда меньше, чем самоуверенности, отчего почти каждая его затея заканчивалась одним и тем же результатом — позорным провалом да очередной взбучкой от хозяйки.
— Уж я-то знаю, как дела делаются, — важно мурлыкал Васька сам себе, развалившись на тёплой печке и обдумывая очередной коварный план. — Не какой-нибудь я мышь-простофиля, а настоящий стратег кошачьего мира.
Первое своё «гениальное» преступление задумал Васька против соседской собаки Дружка, у которой во дворе, привязанная к будке цепью, красовалась внушительная кость, оставшаяся от воскресного обеда хозяев. Кость эта не давала Ваське покоя вот уже третий день — он то и дело забирался на соседский забор, разглядывая лакомство алчным, завистливым взглядом.
— Хитрость моя проста, — рассуждал он, готовясь к операции. — Отвлеку я Дружка притворным мяуканьем с одной стороны забора, а сам тем временем прошмыгну с другой да утащу косточку, пока он глазеет по сторонам.
План, признаться, звучал не так уж и плохо в кошачьей голове Васьки, вот только позабыл он учесть одну немаловажную деталь — нюх у Дружка был отменный, и распознать притворство он мог с полпути, ещё до того, как обманщик успевал приблизиться к добыче.
Забравшись на забор, Васька и впрямь принялся жалобно мяукать с одной стороны двора, стараясь звучать максимально жалко да беспомощно, чтобы отвлечь внимание пса. Дружок, однако, вместо того чтобы броситься на подозрительный звук, преспокойно улёгся прямо на свою драгоценную косточку, будто заранее разгадав нехитрую кошачью уловку.
— Ты, Васька, лучше бы честно попросил, — пролаял он через весь двор насмешливым голосом, — чем изображать тут, будто тебя обидели. Я же чую твой запах за версту, глупый ты кот.
Пришлось Ваське, несолоно хлебавши, ретироваться восвояси, оставив мечты о трофейной косточке до лучших, более удачных времён.
Второе преступление задумал Васька уже с куда более серьёзным размахом — решил он проникнуть в деревенский сельский магазин, где, по его сведениям, добытым во время подслушивания разговора двух деревенских кумушек у колодца, продавщица держала в холодильнике свежую копчёную колбасу, аромат которой сводил Ваську с ума всякий раз, когда он проходил мимо магазинного крыльца.
— Тут дело верное, — рассуждал он, изучая под покровом ночи заднюю дверь магазина. — Замок старый, дверь неплотно прикрыта, проскользну незамеченным, схвачу колбасу да был таков.
Дождавшись глубокой ночи, когда, по его расчётам, продавщица тётя Валя уже давно спала в своей квартирке над магазином, Васька осторожно протиснулся сквозь неплотно прикрытую заднюю дверь, оказавшись в тёмном, пахнущем самыми разнообразными деревенскими товарами помещении.
Однако гениальный преступный план дал сбой практически сразу же. Пробираясь в темноте к заветному холодильнику, Васька умудрился зацепить хвостом целую пирамиду жестяных банок с тушёнкой, аккуратно выстроенную продавщицей на нижней полке специально для утренней распродажи. Банки с оглушительным грохотом посыпались во все стороны, поднимая невообразимый шум, разбудивший не только саму тётю Валю, но и, кажется, половину спящей деревни.
Перепуганный собственной неуклюжестью, Васька со всех лап бросился прочь из магазина, толком так и не добравшись до вожделенной колбасы, а на следующий день вся деревня уже обсуждала таинственного «ночного грабителя», устроившего переполох в сельском магазине, — правда, никто, к счастью для Васьки, так и не заподозрил в этом преступлении обычного соседского кота.
— Не расстраивайся, — успокаивал себя незадачливый преступник, зализывая раненое самолюбие на любимой печке. — Гении, они ведь тоже не сразу всё постигают, методом проб да ошибок действуют.
Третье, самое амбициозное преступление Васька задумал против собственной хозяйки — бабы Клавы, у которой в погребе хранилась крынка свежей сметаны, специально припасённая для воскресного пирога. Аромат этой сметаны Васька учуял ещё накануне вечером, и с той самой минуты мысль о запретном лакомстве не давала ему покоя.
— Тут уж я всё продумал до мелочей, — уверял он сам себя, разрабатывая коварный план проникновения в погреб. — Дождусь, пока баба Клава отправится за водой к колодцу, да проскользну незаметно вниз по лестнице, пока крышка погреба ещё не заперта на щеколду.
Дождавшись удобного момента, Васька и впрямь ловко проскользнул в приоткрытый погреб, спускаясь по крутой деревянной лестнице с осторожностью настоящего профессионального взломщика. Добравшись до заветной крынки со сметаной, он с наслаждением запустил туда мордочку, позабыв в порыве гастрономического восторга обо всякой предусмотрительности и осторожности.
Именно в этот самый неподходящий момент баба Клава, вернувшись куда быстрее ожидаемого (забыла она, оказывается, прихватить с собой второе ведро для воды), решила заглянуть в погреб проверить оставшиеся с осени соленья, и с изумлением обнаружила там своего кота, по уши перепачканного в украденной сметане, с виноватым выражением на мордочке.
— Ах ты, разбойник эдакий! — воскликнула она, всплеснув руками. — Всю сметану мне испортил, хулиган!
Схватила она незадачливого преступника за шкирку и вынесла на улицу, где долго ещё отчитывала его за содеянное безобразие, пока пристыжённый Васька виновато жался у крыльца, размазывая по мордочке остатки украденного лакомства.
Казалось бы, столько неудачных преступлений подряд должны были окончательно отбить у Васьки охоту к дальнейшим криминальным подвигам. Но не таков был характер у гордого рыжего кота, чтобы сдаваться после первых же неудач, — напротив, каждый провал лишь укреплял в нём уверенность, что следующая попытка непременно окажется успешной.
Однако судьба уготовила Ваське неожиданный поворот, изменивший всё его дальнейшее криминальное будущее самым решительным образом.
Случилось это осенней ночью, когда в амбар бабы Клавы, где хранился весь собранный за лето урожай зерна, повадилась целая стая наглых серых крыс, прогрызших дыру в старой деревянной стене и принявшихся методично уничтожать драгоценные запасы, заготовленные на всю долгую зиму.
Заметил это Васька случайно, отправившись поздним вечером на очередную разведку в поисках новой добычи для своих преступных замыслов. Услышав подозрительный шорох в амбаре, он осторожно заглянул внутрь через щель в двери — и обомлел, увидев целое полчище крыс, деловито растаскивающих драгоценное зерно по своим подземным норам.
Проснулся тут в Ваське настоящий, врождённый охотничий инстинкт, куда более древний и подлинный, чем все его выдуманные преступные амбиции. Забыв о собственной репутации хитроумного разбойника, он бесстрашно бросился в самую гущу крысиного нашествия, вступив в отчаянную схватку с превосходящими силами противника.
Битва в амбаре продолжалась почти всю ночь — Васька, не щадя собственных сил, гонял наглых грызунов по всему помещению, ловко орудуя когтями и зубами, обращая в позорное бегство одного крысиного захватчика за другим. К рассвету, изрядно потрёпанный, но торжествующий, он остался единоличным победителем на поле боя, а перепуганная крысиная стая, потеряв нескольких особо неповоротливых сородичей, поспешно ретировалась восвояси через ту же самую дыру, через которую проникла в амбар.
Утром баба Клава, обнаружив разгромленный, но чудом уцелевший от полного разграбления амбар, а рядом — измученного, покрытого мелкими царапинами Ваську, гордо восседающего на груде спасённого зерна, сразу поняла, что произошло этой ночью на самом деле.
— Батюшки мои, — всплеснула она руками, разглядывая следы недавнего сражения, — да ты у меня, оказывается, не разбойник вовсе, а самый настоящий герой!
Она бережно подняла обессиленного кота на руки, унесла в дом, промыла его царапины и накормила таким царским завтраком из свежей рыбы да сметаны (той самой, за которую он поплатился всего неделю назад), какого Васька не видывал за всю свою криминальную карьеру.
С той памятной ночи отношение к Ваське во всей деревне переменилось самым решительным образом. Соседи, прослышав о его героическом сражении с крысиным нашествием, теперь наперебой звали его в гости — то амбар от мышей очистить, то погреб от непрошеных грызунов защитить, — и Васька, к собственному удивлению, обнаружил в этой новой, честной работе куда больше настоящей гордости и удовлетворения, чем во всех своих прежних неудачных преступных затеях, вместе взятых.
— Вот тебе и гениальный преступник, — посмеивался он теперь сам над собой, вспоминая былые провалившиеся авантюры с соседской костью, магазинной колбасой да бабушкиной сметаной. — Оказывается, настоящий-то мой талант вовсе не в воровстве кроется, а в честной да отважной охоте.
С тех пор Васька забросил окончательно свои прежние преступные амбиции, полностью посвятив себя благородному делу защиты деревенских амбаров и погребов от разнообразных грызунов-вредителей. А слава о нём, некогда планировавшем стать «гениальным преступником», теперь разнеслась по всей округе совсем в ином качестве — как о самом отважном и умелом охотнике на многие вёрсты вокруг, чьи былые криминальные замашки давно позабылись, уступив место заслуженному уважению и почёту.
И то верно говорят в народе: не тот велик, кто хитростью да обманом добычу себе добывает, а тот, кто честным трудом да настоящей отвагой пользу приносит окружающим, обретая в этом куда больше подлинного счастья, нежели в любом самом «гениальном» преступном замысле.
