Иллюзия свободы в Найт-Сити: Последний контракт фиксера

Иллюзия свободы в Найт-Сити: Последний контракт фиксера

Кислотный дождь Найт-Сити никогда не смывал грехи. Он лишь размазывал их по растрескавшемуся бетону, смешивая неоновые отражения с машинным маслом, синтетической кровью и дешевым алкоголем. Я стоял у панорамного окна своего пентхауса в Уэстбруке, глядя на этот мерцающий, гниющий мегаполис, и чувствовал, как фантомная боль пульсирует в синтетическом суставе правого плеча.

Меня называли Кроу. Пятнадцать лет я был фиксером — человеком, который сводит тех, кому нужно сделать грязную работу, с теми, кто готов испачкать руки за горсть эдди. Я продавал информацию, организовывал кражи корпоративных секретов, вытаскивал людей из таких передряг, где смерть казалась милосердием. Я знал этот город до его самых темных, гноящихся глубин. И я ненавидел его каждой уцелевшей органической клеткой своего тела.

На моем стеклянном столе лежал чип. Маленький, матово-черный прямоугольник с золотыми контактами. Это был мой билет на свободу. Пропуск первого класса на орбитальную станцию «Хрустальный Дворец» и новые документы, стирающие мою личность в базах данных Найт-Сити. Никаких имплантов с жучками, никаких контрактов, никаких корпоративных войн. Только тишина, чистый воздух и искусственная гравитация.

Оставался один шаг. Один последний контракт, чтобы закрыть счет и оплатить услуги лучшего нетраннера-чистильщика в городе, который сотрет мое прошлое.

Голографический терминал на столе мигнул тревожным красным светом. Входящий звонок по зашифрованному каналу. Я отошел от окна, провел рукой по сканеру и принял вызов.

Над столом соткалась фигура в безупречном белом костюме. Лицо абонента было скрыто цифровыми помехами — стандартный протокол корпоративной паранойи, но осанка и холодный, синтезированный голос выдавали в нем человека из высшего эшелона «Арасаки» или «Милитеха».

— Кроу. Мне сказали, ты лучший в делах, где требуется абсолютная тишина.

— Если у вас есть достаточно эдди, я могу быть кем угодно, — сухо ответил я, скрестив руки на груди. — Что за работа?

— Извлечение. В Пустошах, на границе южного сектора, есть старый заброшенный бункер биотехнологий. Официально он законсервирован. Неофициально — там удерживают ценный актив. Человека. Тебе нужно проникнуть внутрь, забрать актив и доставить его на точку рандеву в Пасифике. Живым и неповрежденным.

— Звучит слишком просто для прямого звонка по красному каналу. В чем подвох? Охрана? «Милитех»? Кочевники?

— Бункер охраняется автоматизированными системами и небольшим отрядом наемников, отбившихся от рук. Ничего, с чем не справился бы твой соло. Оплата — два миллиона евродолларов. Половина сейчас, половина при передаче.

Два миллиона. Цифра зависла в воздухе, искрясь, как короткое замыкание. Это была колоссальная сумма. За такие деньги в Найт-Сити можно было купить небольшую армию. Или навсегда исчезнуть. Моя паранойя кричала, что это ловушка, что корпораты никогда не платят такие деньги за простую эвакуацию. Но блеск «Хрустального Дворца» ослепил меня. Иллюзия близкой свободы приглушила инстинкты самосохранения, которые спасали меня пятнадцать лет.

— Скидывай координаты и аванс, — сказал я. — Актив будет у вас до рассвета.

Связь оборвалась. На мой скрытый счет мгновенно упал миллион. Я посмотрел на цифры, затем на чип с билетом. Последнее дело.

Я не стал собирать команду. Когда ставки так высоки, доверять можно только себе и железу. Я открыл скрытый сейф в стене. Вдохнул запах оружейной смазки и озона. Надел подкожную броню, проверил заряд в тяжелом пистолете «Малориан Армс» и активировал свой «Сандевистан» — имплант, ускоряющий рефлексы до такой степени, что мир вокруг замирал. Мое тело было машиной для выживания.

Через час мой матово-черный «Тортон» уже глотал пыль Пустошей. Найт-Сити остался позади, превратившись в сияющее ядовитым неоном пятно на горизонте. Здесь, в пустыне, не было кислотных дождей, только сухой, царапающий горло ветер и абсолютная, безразличная пустота.

Координаты привели меня к каньону, изрезанному глубокими трещинами. Бункер действительно выглядел заброшенным: ржавые гермодвери, полузасыпанные песком вентиляционные шахты. Но мой оптический сканер мгновенно уловил тепловые сигнатуры и активные лазерные решетки.

Я оставил машину в укрытии, накинул плащ с оптическим камуфляжем и слился с тенями.

Проникновение прошло гладко. Слишком гладко. Два снайпера на крыше упали со свернутыми шеями прежде, чем успели моргнуть. Я взломал внешнюю панель защиты, запустив вирус-ледокол, который ослепил камеры на пять минут. Гермодверь бесшумно отъехала в сторону.

Внутри пахло антисептиком, застоявшимся воздухом и жженой проводкой. Длинные, тускло освещенные коридоры уходили вниз. Я двигался бесшумно, сжимая пистолет. На втором подземном уровне я столкнулся с охраной — четверо парней в тяжелой броне. Мой «Сандевистан» активировался с тихим щелчком в позвоночнике. Время растянулось в вязкую патоку. Я прошел между зависшими в воздухе пулями, четырежды нажал на спусковой крючок и оказался за укрытием ровно в тот момент, когда время вернулось в свой обычный ритм, а тела наемников с грохотом рухнули на бетонный пол.

Никакого сопротивления больше не было. Путь к главному серверному залу был открыт.

Я толкнул тяжелую бронированную дверь. Зал был огромен, заставлен гудящими серверами, пронизанными толстыми пучками оптоволоконных кабелей, которые светились пульсирующим синим светом. В центре зала, в специальном нейро-кресле, опутанном проводами, сидел человек.

Мой «актив».

Я подошел ближе, держа оружие наготове. Человек был в состоянии глубокого транса, подключенный напрямую к субсети. Это была женщина. Короткие, асимметричные серебристые волосы, бледная кожа, светящиеся порты на шее и позвоночнике.

Мое сердце, давно замененное на идеальный синтетический насос, пропустило удар, сымитировав человеческую аритмию.

— Элара, — прошептал я.

Она не могла быть здесь. Это было невозможно.

Пять лет назад Элара была лучшим нетраннером в моей команде. И единственной женщиной, ради которой я был готов снять свою броню. Мы планировали бросить всё и уехать из Найт-Сити вместе. Но на одном из контрактов для «Милитеха» всё пошло прахом. Нас сдали. Элара осталась прикрывать мой отход в киберпространстве. Я видел, как ее физическое тело забилось в конвульсиях от удара «Черного Льда» — смертельного защитного алгоритма корпоратов. Я думал, она мертва. Я похоронил ее в своей памяти, залив эту могилу тоннами дешевого виски и цинизма.

А теперь она сидела передо мной, живая, но подключенная к какой-то дьявольской машине.

Я бросился к креслу, быстро анализируя подключение. Аккуратно, стараясь не вызвать шок нервной системы, я начал отсоединять кабели от ее портов. Когда последний штекер со звоном упал на металлический пол, Элара судорожно вдохнула, выгибаясь в кресле.

Ее глаза распахнулись. Они всё еще светились бледно-голубым светом нейронного интерфейса. Она посмотрела на меня, сфокусировала взгляд.

— Кроу… — ее голос был хриплым, сухим, словно она не говорила годами. — Какого черта… ты здесь делаешь?

— Я пришел вытащить тебя, — я подхватил ее на руки, поразившись тому, какой легкой и хрупкой она стала. — У нас контракт на твою эвакуацию. Мы уходим.

Она вдруг вцепилась в лацкан моего плаща с отчаянной, нечеловеческой силой. Ее глаза расширились от ужаса.

— Контракт? Тебя наняли корпораты?

— Да. Мы едем в Пасифику, на точку рандеву.

— Кроу, ты идиот! — она закашлялась, из ее носа потекла тонкая струйка синтетической крови. — Это ловушка! Они не хотят, чтобы я была свободна. Они хотят убить меня вне своей юрисдикции и повесить это на тебя!

Я замер. Шестеренки в моей голове, отравленные жаждой двух миллионов и билетом на орбиту, наконец-то встали на место. Корпорат в белом костюме. Отсутствие серьезной охраны. Анонимность.

— Что в тебе такого, Элара? — жестко спросил я, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. — Почему ты жива?

Она прижалась лбом к моему плечу, тяжело дыша.

— Пять лет назад «Черный Лед» не убил меня. Они захватили мой разум. Они превратили меня в биологический сервер. В моей голове сейчас… архивы. Исходные коды алгоритмов, которые контролируют финансовые потоки «Арасаки» и «Милитеха». Компромат, способный обрушить экономику Найт-Сити. Кто-то из топ-менеджеров решил украсть меня, чтобы шантажировать совет директоров. Но я смогла заблокировать доступ изнутри. Они не могут меня вскрыть. Если они попытаются, данные самоуничтожатся вместе с моим мозгом. Единственный выход для них — убить меня чужими руками, чтобы концы ушли в воду, а данные были стерты. Ты — идеальный козел отпущения, Кроу. Известный фиксер, который «попытался продать информацию, но актив погиб при перестрелке».

Иллюзия свободы рухнула.

Мой билет на орбиту оказался наживкой в мышеловке, которая только что захлопнулась. Я не был игроком, который вот-вот выйдет из игры победителем. Я был пешкой, которую корпораты собирались сбросить с доски.

Внезапно бетонные стены бункера содрогнулись от мощного взрыва. Сирены тревоги взвыли, заливая серверную красным, пульсирующим светом.

— Они уже здесь, — прошептала Элара. — Зачистка.

— Держись за меня, — прорычал я, перехватывая пистолет.

Я бросился к запасному выходу. Мой аудиосканер уловил тяжелые, ритмичные шаги. Это были не обычные наемники. Это была элита. Штурмовой отряд Макс-Так или корпоративные ниндзя с топовым хромом.

Дверь впереди разлетелась в клочья от удара плазменного заряда. В проеме появились три силуэта в черной броне с красными визорами.

Я активировал «Сандевистан». Мир замер. Я поднял пистолет, целясь в сочленения брони, и выпустил пол-обоймы. Пули с вольфрамовым сердечником пробили броню двоих, разрывая их синтетические мышцы. Но третий, оснащенный таким же ускорителем рефлексов, уклонился. Он метнулся ко мне, выбрасывая мономолекулярную нить, светящуюся неоново-оранжевым.

Я едва успел отшатнуться, прикрывая Элару своим телом. Нить разрезала мой плащ и прорезала подкожную броню на груди, оставив глубокий, дымящийся след. Боль была ослепительной, но адреналин заглушил ее. Я выстрелил в упор, снеся ему половину шлема.

— Уходим!

Мы вырвались на поверхность. Небо над Пустошами уже начало светлеть, окрашиваясь в ядовитые багровые тона. Мой «Тортон» стоял там, где я его оставил.

Я закинул Элару на пассажирское сиденье, прыгнул за руль и вдавил педаль газа в пол. Двигатель взревел, машина рванула с места, поднимая тучи песка. В зеркале заднего вида я увидел, как из бункера выбегают новые силуэты и запрыгивают в бронированные джипы.

Началась погоня.

Пустоши мелькали за окном. По нашему багажнику барабанили пули. Бронированное стекло покрылось паутиной трещин. Я вел машину одной рукой, второй пытаясь перезарядить пистолет. Элара сидела рядом, бледная как смерть, держась за голову.

— Мой интерфейс… они пытаются взломать меня дистанционно! — закричала она. — Если они активируют протокол самоуничтожения, мы взлетим на воздух!

— Заблокируй порты!

— Не могу, у них коды доступа высшего уровня!

Я резко выкрутил руль. Машина сорвалась в занос, поднимая стену пыли, и я вывел ее на узкую, каменистую тропу, ведущую к заброшенной дамбе. Джипы корпоратов, не приспособленные для таких маневров, отстали на несколько секунд.

— Элара, слушай меня! — я ударил по тормозам, пряча машину за бетонными опорами дамбы. Мы были отрезаны. Впереди обрыв, позади — погоня. — Ты можешь выгрузить эти данные? Сбросить их куда-нибудь?

Она посмотрела на меня безумными, светящимися глазами.

— Это убьет меня, Кроу! Если я разорву связь с архивом без подготовки, мой мозг сгорит!

— А если мы останемся здесь, нас расстреляют на месте! У нас нет выбора. Я подключу тебя к подсети моего автомобиля. Сможешь сбросить данные в открытый доступ? На все новостные каналы Найт-Сити?

Она поняла мой план. Если компромат станет публичным, убивать нас не будет смысла. Корпоратам придется бороться за выживание в информационном хаосе. Мы перестанем быть угрозой и станем просто мусором на обочине их войны.

— Я попробую, — она вытащила кабель из порта на затылке и вставила его в приборную панель «Тортона». — Дай мне три минуты.

Три минуты в Найт-Сити — это вечность.

Джипы с визгом тормозов вылетели на площадку перед дамбой. Из них посыпались солдаты в черном.

Я вышел из машины, встал перед капотом, загораживая Элару. Достал из багажника тяжелую электромагнитную винтовку — мой последний козырь, который я берег для самого черного дня.

— Полторы минуты, Кроу! — крикнула Элара из салона.

Корпораты открыли огонь. Воздух наполнился свистом пуль, визгом рикошетов и запахом озона. Моя винтовка плевалась сгустками плазмы, пробивая броню джипов, заставляя их взрываться столбами пламени. Я чувствовал, как пули впиваются в мои ноги, плечи, пробивая кевлар и хром. Боль стала сплошным, ревущим фоном. Синтетическая кровь заливала глаза. Мой «Сандевистан» искрил и сбоил, отказываясь работать от перегрузки.

Я падал. Мое тело отказывало. Но я продолжал стрелять, удерживая их на расстоянии, превращаясь в живой щит для женщины, которую любил больше жизни, больше свободы, больше самого себя.

Внезапно из динамиков моего автомобиля раздался пронзительный, вибрирующий звук, похожий на крик умирающего кита. Элара забилась в конвульсиях.

— Выгрузка… завершена… — прохрипела она по внутреннему каналу связи.

И в ту же секунду коммуникаторы солдат корпорации взорвались паническими приказами. Я видел, как их командир прижал руку к наушнику, его лицо исказилось от ярости и ужаса.

Данные ушли в сеть. Сотни терабайт грязных корпоративных секретов, финансовых махинаций, приказов об убийствах прямо сейчас разлетались по тысячам серверов, новостных агентств и хакерских форумов. Империи рушились в прямом эфире.

Командир отряда злобно сплюнул, посмотрел на меня, лежащего в луже крови и масла, и дал знак своим людям.

— Отходим! Операция провалена! Спасайте свои задницы, город сейчас взорвется!

Они погрузились в уцелевшие машины и умчались прочь, оставив нас умирать на заброшенной дамбе. Мы стали им неинтересны.

Я уронил винтовку. С трудом, цепляясь непослушными пальцами за бампер, я подтянулся и заглянул в салон.

Элара лежала на сиденье. Ее глаза были закрыты. Кабель болтался в порту.

— Элара… — прохрипел я, чувствуя, как мир вокруг сужается до одной маленькой, светящейся точки. — Скажи мне… что ты жива.

Она не двигалась. Мой встроенный биосканер показывал критическое падение мозговой активности. Ее нейроны сгорели при экстренной выгрузке. Она отдала свою жизнь, чтобы сломать их систему.

Я открыл дверь, вытащил ее хрупкое тело и прижал к себе. Я, старый, циничный фиксер, который продавал чужие жизни за эдди, сидел в пыли Пустошей и выл, как раненый зверь. Дождь, тот самый бесконечный, кислотный дождь Найт-Сити, наконец-то добрался и сюда. Он падал на мое разбитое лицо, на ее закрытые глаза, смывая кровь и пепел.

Моя рука скользнула в карман плаща. Пальцы нащупали чип с билетом на «Хрустальный Дворец». Два миллиона евродолларов на анонимном счету. Свобода.

Какая нелепая, жестокая иллюзия.

Мы всю жизнь гонимся за этой призрачной свободой, думая, что она измеряется цифрами на счете, хромом в теле или расстоянием от грязных улиц Найт-Сити. Мы думаем, что если поднимемся достаточно высоко, то перестанем быть рабами. Но Найт-Сити не отпускает никого. Он просто меняет длину поводка.

Настоящая свобода — это не билет на орбиту. Это способность сделать выбор, который не продиктован выживанием или жадностью. Это выбор пожертвовать всем ради того, что делает тебя человеком.

Элара сделала свой выбор. Она освободила себя единственным доступным ей способом.

Я достал чип из кармана. Маленький кусок пластика и золота. Я сжал его в кулаке с такой силой, что он с хрустом разлетелся на куски. Осколки моей иллюзии упали в грязь, смешавшись с кровью.

Я поднял тело Элары на руки. Мои гидравлические суставы стонали, системные предупреждения мигали перед глазами красным, оповещая о критических повреждениях. Но я шел.

Я не вернусь в Найт-Сити. Я не буду прятаться. Моя личность, фиксер по имени Кроу, умерла сегодня на этой дамбе вместе с Эларой. Корпорации будут зализывать раны, улицы будут гореть в хаосе, который мы устроили. А я стану призраком. Тем самым «Черным Льдом», который будет приходить за ними из пустоты.

Я посмотрел на горизонт. Найт-Сити сиял вдали, как гигантская, переливающаяся неоном опухоль на теле земли. Красивый. Смертоносный. Лживый.

— Мы свободны, Элара, — прошептал я в пустоту, шагая в серую пелену дождя. — Мы наконец-то свободны.

И впервые за пятнадцать лет я знал, что не вру. Мегаполис, пожирающий души, подавился нами. Мы вырвались из его цепей, оставив ему только пепел и руины. Иллюзия растаяла, обнажив суровую, болезненную, но абсолютно кристальную правду: в Найт-Сити нет счастливых концов. Есть только легенды. И сегодня мы написали свою.

Комментарии: 0