Фанфик по вселенной «Cyberpunk 2077»
Джонни Сильверхэнд / женская V
Постканон, альтернативное развитие событий после событий в Микоси. Спойлеры к игре.
I. Голос
Первым делом V услышала дождь.
Не настоящий — настоящий дождь уже давно стучал по стеклу её квартиры, собираясь в мутные дорожки на окне. В голове звучал другой: тяжёлый, металлический, будто тысячи гильз падали на крышу заброшенного склада.
Потом появился голос.
— Вставай, солдат.
V открыла глаза.
Комната была залита синим светом. Над кроватью мигала рекламная панель из соседнего здания: NIGHT CITY NEVER SLEEPS. Внизу, за стеклом, ревели машины, сирены и чьи-то пьяные голоса. Обычное утро Найт-Сити — если утро вообще могло начаться в три часа дня.
V потянулась к оружию, лежавшему на краю стола.
— Расслабься, — сказал Джонни. — Если бы я хотел тебя убить, уже пришлось бы просить Смэшера и несколько тонн взрывчатки.
— Ты уже убивал меня, — хрипло ответила она.
— Технически это сделал чип.
— Технически ты полез в мою голову без приглашения.
— А ты технически всё ещё жива благодаря мне.
V села на кровати и зажала виски.
После Микоси ей казалось, что Джонни исчез. Растворился в золотом свете, который заливал бесконечный цифровой горизонт. Он попрощался — по-своему, грубо, почти не глядя ей в глаза, — и ушёл вместе с той частью её мозга, которая должна была стать его.
Она вернулась в своё тело одна.
Или ей так казалось.
— Ты не можешь быть здесь, — сказала V.
Перед ней, в отражении тёмного окна, на миг возник его силуэт. Длинные волосы, очки, кожаная куртка, сигарета между пальцами. Он выглядел так, как выглядел всегда: мёртвый, упрямый, слишком красивый для человека, который так много разрушил.
Джонни посмотрел на неё через отражение.
— Соскучилась?
V бросила в окно кружку.
Стекло не разбилось. Кружка прошла сквозь отражение и упала на пол.
Силуэт Джонни исчез.
— Призрак, — сказала V.
— Паразит, — поправил он. — Но можешь звать как хочешь.
Она поднялась и прошла в ванную. Лицо в зеркале казалось бледнее обычного. Под глазами залегли тени, губы пересохли. На шее пульсировала тонкая красная линия — след нейроинтерфейса, который врачи оставили после извлечения био-чипа.
Врачи сказали, что она чудом выжила.
Врачи сказали, что никаких чужих энграмм в её системе нет.
Врачи ошиблись.
— Я умерла, — сказала V своему отражению.
— Не совсем.
— Ты тоже.
— Я умирал несколько раз. Привыкаешь.
Она открыла кран и плеснула воду на лицо.
— Убирайся.
— Не могу.
— Тогда молчи.
На несколько секунд воцарилась тишина.
V вытерла лицо и посмотрела на зеркало. Джонни снова стоял за её плечом.
На этот раз он не улыбался.
— Не могу, — повторил он.
И впервые в его голосе не было насмешки.
После Микоси всё должно было стать проще.
Врачи из «Биотехники» предложили ей новое тело — почти полностью синтетическое, с восстановленной нервной системой и искусственным мозгом. Рид говорил, что операция прошла успешно. Панам утверждала, что главное — она жива. Джуди звонила каждый день, даже когда V не брала трубку. Виктор не задавал лишних вопросов, но его взгляд говорил достаточно.
Она жива.
Этого должно было хватить.
Но теперь каждую ночь Джонни появлялся снова.
Иногда он сидел на кухонном столе и листал несуществующую газету. Иногда стоял у окна, глядя на город. Иногда лежал рядом на кровати, положив руки за голову, и рассказывал, что однажды видел в Техасе пустыню, похожую на разбитую луну.
Он не мог к ней прикоснуться.
Она не могла прикоснуться к нему.
Но он мог говорить.
И говорил.
— Ты слишком много молчишь, — сказал он на четвёртую ночь.
V сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и перезаряжала пистолет.
— А ты слишком много говоришь.
— Когда я молчу, ты начинаешь думать.
— Когда ты говоришь, я начинаю думать о том, как тебя заткнуть.
— Значит, я всё ещё полезен.
Она посмотрела на него.
Джонни сидел напротив, скрестив руки на груди. На его правом виске виднелся шрам, которого не существовало в реальности, но который V помнила слишком хорошо. Он был таким же, каким она увидела его в первый раз после смерти: потрескавшимся, агрессивным, обречённым.
— Почему ты вернулся? — спросила она.
— Не знаю.
— Врёшь.
— Сам не люблю, когда мне задают вопросы, на которые нет ответов.
— Это ты сейчас пытаешься пошутить?
— Нет. Это я пытаюсь не признаться, что боюсь.
V опустила пистолет.
Джонни отвёл взгляд. В этом было что-то неправильное. Джонни Сильверхэнд не отворачивался. Он мог кричать, угрожать, ломать, устраивать революции, но не отворачивался.
— Чего ты боишься? — спросила она.
Он долго не отвечал.
— Что ты умрёшь.
V усмехнулась.
— Забавно. Я думала, ты мечтаешь об этом.
— Раньше.
— А сейчас?
Он посмотрел на неё.
— Сейчас я уже не уверен, что знаю, где заканчиваюсь я и начинаешься ты.
Это было первое честное признание Джонни.
V не знала, что с ним делать.
Поэтому просто снова взяла пистолет.
II. Человек, которого не было
На шестой день V отправилась к Виктору.
Клиника располагалась в старом торговом центре, среди ржавых витрин и неоновых вывесок, половина которых давно перестала работать. Внутри пахло антисептиком, металлом и дешёвым кофе.
Виктор поднял голову, когда она вошла.
— Вот и ты, — сказал он. — Не предупредила.
— Хотела сделать сюрприз.
— У тебя получилось.
Он обошёл стойку и взял её за подбородок, разглядывая лицо.
— Давление?
— Нормальное.
— Зрение?
— Отличное.
— Головные боли?
— Бывают.
— Часто?
— Когда рядом находится один раздражающий призрак.
Виктор замер.
— Какой призрак?
V посмотрела в сторону кресла.
Джонни сидел там, закинув ногу на ногу, и молча наблюдал за ними.
— Неважно.
— V.
— Он вернулся.
Виктор нахмурился.
— Кто?
— Джонни.
Старик снял очки.
— Ты принимаешь стабилизаторы?
— Нет.
— Нейролептики?
— Нет.
— Чип уничтожен, энграмма удалена. Я сам видел отчёты.
— Я тоже видела отчёты. А теперь он сидит в твоём кресле и делает вид, что ему не скучно.
Виктор посмотрел на пустое кресло.
Джонни усмехнулся.
— Скажи ему, что кресло дерьмовое.
— Он говорит, что кресло дерьмовое.
— Кто?
— Джонни.
Виктор молча провёл сканером вдоль её виска, затем подключил старый диагностический интерфейс.
На экране появились графики. Нейронные импульсы, активность коры, распределение памяти. Всё было нормально. Слишком нормально.
— Ничего, — сказал Виктор.
— Ты уверен?
— Нет.
— Отличный ответ.
— После того, что с тобой произошло, я больше ни в чём не уверен. Но признаков остаточной энграммы нет.
— Тогда он кто?
Виктор посмотрел на неё.
— У тебя были галлюцинации?
— Он не выглядит как галлюцинация.
— Все галлюцинации выглядят убедительно.
Джонни поднялся с кресла.
— Я не галлюцинация.
V сжала кулаки.
— Он утверждает, что не галлюцинация.
— Передай ему, что он может утверждать что угодно.
— Он услышал.
— Хорошо.
Джонни подошёл к Виктору. Врач не видел его. Призрак остановился прямо перед ним, наклонился и прошептал:
— Скажи ей, что ты врёшь.
V почувствовала холод в груди.
— Он говорит, что ты врёшь.
Виктор снял интерфейс.
— Я не знаю, что происходит.
— Вот это уже ближе к правде.
— Но если он действительно существует…
— Тогда?
— Тогда это не энграмма в привычном понимании. Возможно, после Микоси часть его цифрового отпечатка закрепилась в твоих нейронных связях. Не как программа. Скорее как… след.
— След чего?
— Общей памяти. Совместного опыта. Травмы. Нельзя разделить сознание так просто, будто это два файла на диске.
— Значит, я сама его придумала?
— Я этого не сказал.
— Но подумал.
Виктор устало потёр лицо.
— V, после всего, через что ты прошла, мозг мог создать модель личности. Образ Джонни. Его голос, манеры, воспоминания. Для нервной системы это может быть способом удержать целостность.
— Я не просила его удерживать.
— Мозг не спрашивает разрешения.
Джонни стоял за Виктором, глядя на неё.
— Он не понимает, — сказал он.
— Что именно?
— Что я помню то, чего не помнишь ты.
V застыла.
— Что он говорит?
— Что помнит то, чего не помню я.
Виктор поджал губы.
— Такое возможно. После слияния…
— Мы не сливались.
— Не полностью, — поправил Виктор. — Но вы были связаны достаточно долго. Его воспоминания могли оставить отпечаток.
Джонни отвернулся.
— Скажи ему, что я не просто отпечаток.
— Он говорит, что он не отпечаток.
— Я понял.
Виктор отключил оборудование.
— Тебе нужно наблюдение. Если состояние ухудшится…
— Не сообщай никому.
— Панам?
— Особенно Панам.
— Она волнуется.
— Все волнуются. Я не хочу, чтобы меня снова запирали в лаборатории и обсуждали в третьем лице.
— Ты могла умереть.
— Но не умерла.
Джонни тихо рассмеялся.
— Вот за это я тебя и люблю.
V резко повернулась к нему.
— Не говори так.
— Почему?
— Потому что это неправда.
— Ты не знаешь.
— Знаю.
— Нет, ты боишься.
V посмотрела на Виктора. Тот всё ещё стоял рядом, не слыша ни слова.
Она достала деньги и положила их на стойку.
— Увидимся, Вик.
— V.
— Мне нужно идти.
— Если станет хуже…
— Я сообщу.
Джонни пошёл за ней.
Когда они вышли на улицу, он сказал:
— Он считает, что ты умираешь.
— Я знаю.
— А ты?
V подняла лицо к небу. Дождь был настоящим, холодным и неприятным.
— Я не знаю.
— Тогда почему не боишься?
— Я боюсь. Просто не собираюсь превращать страх в религию.
Джонни закурил.
Дым не поднимался вверх. Он исчезал прямо у его губ.
— Хорошая фраза, — сказал он.
— Украдена у тебя.
— У меня были похожие.
— У тебя было много громких фраз. Мало полезных.
— В этом и есть рок-н-ролл.
— Нет. В этом есть ты.
Он улыбнулся.
И на секунду ей стало легче.
III. Ночная смена
Проблема началась с простого задания.
Маленькая работа от фиксерши из Вест-Винда: украсть из частной клиники корпорации контейнер с биочипами. Ничего особенного. Охрана, камеры, пара турелей. Для V — разминка.
Но когда она подключилась к терминалу, Джонни закричал.
— Отсоединись!
Её пальцы дёрнулись. На экране заплясали строки кода.
— Что?
— Сейчас!
В интерфейсе вспыхнула красная пометка: ARASAKA NEURAL ARCHIVE — RESTRICTED.
— Я уже внутри.
— Я сказал — отключись!
— Почему?
— Потому что я знаю эту систему.
— Ты умер до того, как её создали.
— Я знаю корпорацию. Хватит спорить!
V попыталась выйти, но терминал заблокировал соединение.
По коридору ударила тревога.
— Чёрт.
— Они отслеживают тебя.
— Спасибо, Капитан Очевидность.
— Нет, V. Они отслеживают меня.
Экран погас.
На мгновение весь мир вокруг неё исчез.
Она стояла в белой комнате.
Вокруг не было стен, пола или потолка. Только бесконечные ряды дверей. За каждой дверью кто-то кричал.
Джонни стоял рядом.
На этот раз он выглядел иначе. Без куртки, без очков, без привычной бравады. На коже проступали пиксели, лицо временами распадалось на серые квадраты.
— Где мы? — спросила V.
— В твоём интерфейсе.
— Это не ответ.
— В ловушке.
Одна из дверей открылась.
За ней находилась сцена. Огромная, залитая красным светом. На сцене Джонни играл на гитаре перед толпой. Но лица слушателей были размыты. Вместо глаз у них горели логотипы «Арасаки».
Другие двери начали открываться.
В одной Джонни стоял перед взрывом башни.
В другой он сидел в баре и спорил с Керри.
В третьей он лежал под землёй, мёртвый и одинокий.
В четвёртой V видела себя — на крыше, с пистолетом в руке.
— Они вытягивают память, — сказал Джонни.
— Кто?
— Архив. Может быть, остаток Микоси. Может быть, ловушка, которую они оставили на чипе.
— Чип уничтожен.
— А копии нет.
Из белого пространства донёсся женский голос:
— Субъект V. Обнаружен нестабильный нейронный паттерн. Идентификация: Сильверхэнд, Джонатан.
Джонни нахмурился.
— Я говорил, что они отслеживают меня.
— А зачем им ты?
— Потому что я всё ещё ценнее, чем ты думаешь.
— Ты умер шестьдесят лет назад.
— Для «Арасаки» смерть — это просто неудачная синхронизация.
Перед ними появилась дверь, покрытая чёрным стеклом.
На ней было написано:
ЭНГРАММА JS-1001. СОСТОЯНИЕ: НЕПОЛНОЕ.
V подошла ближе.
— Они сохранили тебя?
— Похоже.
— Тогда почему ты у меня в голове?
Джонни посмотрел на дверь.
— Может, я не у тебя в голове.
— А где?
— Может, ты у меня.
Из-за двери раздался голос:
— Откройте доступ. Мы можем восстановить энграмму.
V рассмеялась.
— Они предлагают тебе тело.
— Не слушай.
— А ты не хочешь снова стать собой?
Джонни молчал.
— Джонни.
— Хочу.
Ответ прозвучал так тихо, что она едва его услышала.
— Тогда почему не откроешь?
— Потому что я знаю цену.
— Какую?
Он повернулся к ней.
— Тебя.
Вокруг загрохотало. Двери начали захлопываться одна за другой. Из белого пространства вытянулись чёрные кабели, похожие на щупальца. Они обвились вокруг ног V.
Джонни бросился к ней и рванул кабели руками.
— Беги!
— Куда?
— К выходу!
— Где он?
— Там!
Он указал на далёкую красную точку.
V побежала. Под ногами вспыхивали чужие воспоминания: Джеки, бар «Посмертие», пустыня, Панам, Джуди, Виктор. Потом — Джонни. Его смерть. Его одиночество. Его ярость.
Кабели ползли следом.
— Быстрее! — кричал он.
— Я бегу!
— Ты всегда так медленно двигаешься?
— Иди к чёрту!
— Вот теперь узнаю.
Красная точка превратилась в дверь.
V ударила по ней плечом.
Мир раскололся.
Она вернулась в клинику, лежа на полу. Подключённый терминал искрил. В коридоре стреляли. Охрана уже ломала дверь.
Джонни был рядом, но едва держался. Его тело мерцало, словно изображение на неисправном экране.
— Ты цел? — спросила V.
— Нет.
— Отлично. Я тоже.
Она поднялась, выдернула кабель и достала пистолет.
Охранники ворвались через секунду.
Первый получил пулю в визор.
Второй — очередь в грудь.
Третий успел активировать гранату, но V выбила её из руки и отправила обратно.
Взрыв выбил стекло.
Они выскочили на крышу, где уже ждал дрон.
V прыгнула на соседнее здание, перекатилась и побежала по мокрому бетону.
Джонни следовал за ней.
— Они будут искать тебя, — сказал он.
— Пусть ищут.
— Они знают, что я жив.
— Ты не жив.
— Для них разницы нет.
— Тогда будем надеяться, что они плохо различают цели.
— У тебя есть план?
— Конечно.
— Какой?
— Не умереть.
Джонни усмехнулся.
— Рабочий.
IV. Пустыня
Панам забрала её из города через два часа.
Она не стала спрашивать, почему V позвонила в четыре утра и сказала, что ей нужно место, где нет сетевых сканеров. Не стала спрашивать, почему голос V время от времени прерывался чужим хриплым смехом.
Просто приехала.
— Садись, — сказала Панам, открывая дверь машины.
— Привет тебе тоже.
— Ты выглядишь ужасно.
— Скучала?
— Я серьёзно.
V села рядом. Панам захлопнула дверь и посмотрела на неё.
— Виктор сказал, что ты приходила.
— Виктор слишком много говорит.
— Виктор сказал, что у тебя проблемы.
— У всех проблемы.
— V.
— Панам.
Они несколько секунд смотрели друг на друга.
Джонни сидел на заднем сиденье, невидимый для Панам. Он положил локоть на спинку кресла и наблюдал за ними с выражением скучающего подростка.
— Она злится, — сказал он.
V прикусила губу.
— Кто?
— Панам.
— Я не спрашивала.
— Но подумала.
— Ты невыносим.
— Ты это уже говорила.
Панам завела двигатель.
— Ты опять разговариваешь с ним?
V повернула голову.
— С кем?
— Не делай вид.
Машина сорвалась с места.
Найт-Сити остался позади — огромный, сияющий, больной организм, который продолжал жить даже после того, как вырвал из неё кусок.
За городом стало темнее. Пустыня лежала вокруг, чёрная и серебряная под луной.
— Ты сказала, что он исчез, — произнесла Панам.
— Он исчез.
— Тогда что происходит?
— Не знаю.
— Ты видишь его?
— Да.
— Слышишь?
— Да.
— Он говорит с тобой прямо сейчас?
Джонни наклонился вперёд.
— Скажи ей, что она выглядит отлично.
V промолчала.
— V.
— Да.
Панам сжала руль.
— Я могу отвезти тебя к Вику.
— Уже была.
— Тогда к Риду.
— Нет.
— Он помог тебе выжить.
— Он также пытался превратить меня в государственный проект.
— Все пытались тебя спасти.
— Я не просила.
Панам резко затормозила у старого заправочного пункта.
— А чего ты просила?
V замолчала.
Панам вышла из машины. Через минуту хлопнула дверью с другой стороны и закурила.
V осталась внутри.
— Она права, — сказал Джонни.
— Не начинай.
— Ты ждёшь, что кто-то снова решит за тебя.
— Я сама решаю.
— Ты приехала сюда, потому что не знаешь, что делать.
— Это не преступление.
— Нет. Но ты ведёшь себя так, будто должна знать всегда.
V ударила кулаком по приборной панели.
— Заткнись!
Снаружи Панам обернулась.
Джонни замолчал.
V закрыла глаза.
— Прости, — сказала она, когда Панам вернулась.
— Мне не за что.
— Я не тебе.
Панам посмотрела на неё, затем на пустое заднее сиденье.
— Он там?
V кивнула.
— Что говорит?
— Ничего.
— Врёт?
— Наверное.
Панам вздохнула и снова завела машину.
— Впереди стоянка кочевников. Можешь переночевать.
— Спасибо.
— Но если ты начнёшь стрелять по людям, которых не существует, я привяжу тебя к койке.
— Справедливо.
— И ещё.
— Что?
— Если тебе станет хуже, скажи.
— Панам…
— Я не предлагаю тебе жалость. Я предлагаю помощь.
V посмотрела на неё.
Панам снова смотрела на дорогу.
— Хорошо, — сказала V.
Джонни тихо произнёс:
— Вот теперь ты начинаешь понимать.
— Что?
— Что не обязательно умирать в одиночку.
Она не ответила.
Но впервые за несколько дней не велела ему замолчать.
В лагере было тепло.
Кочевники встретили V без вопросов. Кто-то дал ей кофе, кто-то поставил рядом дополнительный обогреватель. Дети бегали между машинами, взрослые спорили о маршруте, на горизонте гремела далёкая гроза.
Джонни сидел у костра.
Огонь отражался в его глазах, хотя на самом деле он не отбрасывал тени.
— Забавно, — сказал он. — Никогда не думал, что буду скучать по таким местам.
— Ты скучаешь по людям, — ответила V.
— Не преувеличивай.
— Ты завидуешь.
— Кому?
— Им. У них есть друг друг.
Джонни бросил в огонь невидимый камень.
— У меня были друзья.
— Керри?
— Керри.
— Ты с ним попрощался?
— Не начинай.
— Ты не попрощался.
— Я оставил ему всё, что мог.
— Кроме слов.
Джонни сжал челюсть.
V села рядом.
— Ты мог сказать ему, что любишь его.
— Не мог.
— Почему?
— Потому что он бы поверил.
— А если бы не сказал, он всё равно поверил бы?
— Люди верят тому, что им удобнее.
— Ты всегда так разговариваешь?
— Как?
— Будто любое признание — это слабость.
Он посмотрел на неё.
— А ты всегда задаёшь вопросы, на которые сама знаешь ответы?
V улыбнулась краешком губ.
— Иногда.
Они сидели молча.
Впервые это молчание не было тяжёлым.
— Ты знаешь, что я могу исчезнуть? — спросил Джонни.
— Знаю.
— В любой момент. Если они снова найдут канал, если твой мозг решит, что я тебе больше не нужен…
— Ты не нужен мне.
— Врёшь.
— Да.
Он посмотрел на неё, и в его лице впервые не было злости.
— Я тоже, — сказал он.
— Что?
— Вру.
Вдали хлопнула дверца машины. Кто-то засмеялся. Над лагерем медленно поднимались звёзды — настоящие, не нарисованные рекламными панелями.
— Что именно? — спросила V.
Джонни опустил взгляд на свои руки.
— Я не знаю, почему вернулся.
— Это не ложь.
— Нет. Ложь в том, что мне всё равно.
V смотрела на него.
— Тебе всё равно на что?
— На то, исчезну я или нет. На то, что будет с тобой. На то, что осталось от меня.
Он поднял глаза.
— Я думал, после смерти всё становится проще. Теряешь тело — и вместе с ним теряешь страх. Но это неправда. Ты просто начинаешь бояться всего остального.
— Например?
— Что тебя забудут. Что ты окажешься ненастоящим. Что вся твоя жизнь была только шумом, который кто-то случайно услышал.
V долго молчала.
— Ты не шум, Джонни.
— Не говори этого, если не уверена.
— Я уверена.
Он усмехнулся.
— Вот поэтому ты опаснее всех, кого я знал.
— Потому что говорю очевидные вещи?
— Потому что веришь им.
V. Чужая дверь
На следующее утро пришло сообщение.
Не на телефон. Прямо в зрительный нерв.
ПРЕДЛОЖЕНИЕ О СИНХРОНИЗАЦИИ.
Ниже — координаты.
Джонни появился рядом почти сразу.
— Не открывай.
— Они нашли меня.
— Я знаю.
— Как?
— Я чувствую.
— Это утешает.
— Там будет не только «Арасака». Это архивный узел. Старая инфраструктура, связанная с Микоси. Они хотят восстановить меня.
— А тебя можно восстановить?
— Можно собрать копию. Но это буду не я.
— Чем ты отличаешься от копии?
— Тем, что я помню тебя.
V перевела взгляд на экран.
— Они обещают стабильность. Контроль. Удаление остаточных повреждений.
— Они обещают тебе ложь.
— Может быть.
— Они используют тебя как носитель.
— А если это единственный способ узнать, что с нами произошло?
Джонни шагнул ближе.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не хочу снова становиться причиной твоей смерти.
— Ты не выбирал первый раз.
— А сейчас выбираю.
Он выглядел настолько серьёзным, что V почти рассмеялась.
— Ты выбираешь? В моей голове?
— Да.
— Забавно.
— Я могу помочь тебе выбраться.
— Ты даже не знаешь, кто из нас сейчас реально думает.
— Знаю.
— Откуда?
— Ты не умеешь врать самой себе.
V отвернулась.
Панам нашла её у края лагеря.
— Что случилось?
— Мне нужно уехать.
— Куда?
— На восток.
— Зачем?
— Встреча.
— С кем?
— С «Арасакой».
Панам выругалась.
— Нет.
— Панам…
— Нет. Они чуть не убили тебя. Потом пытались залезть тебе в голову. Теперь зовут на встречу, а ты собираешься поехать одна?
— Я не одна.
Она сказала это раньше, чем успела подумать.
Панам посмотрела на неё.
— Джонни?
V кивнула.
— Он ведёт меня.
— Он не может вести тебя. Он — голос.
— Иногда голос знает дорогу.
Панам отвернулась, достала сигарету.
— Я поеду с тобой.
— Нет.
— Это не предложение.
— Панам, если что-то случится…
— То случится со всеми.
V хотела возразить, но не нашла слов.
Панам затянулась.
— Ты знаешь, почему я злюсь?
— Потому что я идиотка.
— Это само собой.
V улыбнулась.
— Почему?
— Потому что ты всё время прощаешься. Сначала с Джеки. Потом с Джуди. Потом со мной. Словно каждый разговор может быть последним, и лучше уйти первой.
— Возможно, он таким и будет.
— Тогда не превращай каждый разговор в похороны.
Панам выбросила сигарету.
— Когда ты уезжаешь?
— Сейчас.
— Хорошо. Дам тебе десять минут.
Когда Панам ушла, Джонни появился рядом.
— Она тебя любит.
— Не вмешивайся.
— Я не вмешиваюсь. Я констатирую.
— Ты всегда всё усложняешь.
— Потому что простые вещи тебе не нравятся.
— Ты тоже меня любишь?
Джонни застыл.
V сама не ожидала, что спросит.
На лице Джонни мелькнула привычная усмешка, но исчезла почти сразу.
— Ты хочешь знать?
— Нет.
— Тогда зачем спросила?
— Не знаю.
— Врёшь.
— Возможно.
Он посмотрел в сторону лагеря.
— Я не знаю, что такое любовь, когда у тебя нет тела. Когда ты не можешь коснуться человека, не можешь лечь рядом, не можешь даже посмотреть на него без его разрешения.
— Ты смотришь на меня всё время.
— Я знаю.
— Жутковато.
— Да.
— Но ты не ответил.
Джонни подошёл ближе. Между ними оставалось несколько сантиметров.
— Я не знаю, как называется то, что случилось между нами, V. Но если ты умрёшь, я не хочу исчезать после этого.
Она почувствовала, как сжалось горло.
— Это не ответ.
— Это всё, что у меня есть.
— Тогда оставь себе.
Она отвернулась.
— Мы едем, — сказала она.
VI. Архив
Архивный узел находился под высохшим водохранилищем.
Сверху — бетонные плиты, мёртвая трава и старые предупреждающие знаки. Внизу — тоннели, полные ржавых кабелей и гнёзд автономных дронов.
Панам и двое кочевников остались у входа. V спустилась одна.
Джонни шёл рядом.
— Здесь ты умер, — сказала она.
— Нет. Здесь умерла часть меня.
— Разница?
— Большая.
— Объясни.
— Когда человек умирает, его отсутствие занимает место. Когда умирает часть человека, оставшееся начинает делать вид, что ничего не изменилось.
— Звучит знакомо.
— Я не это имел в виду.
— Я знаю.
В центре узла находился круглый зал. В нём стоял единственный терминал, окружённый прозрачными капсулами. Внутри некоторых лежали люди — живые, подключённые к системам жизнеобеспечения.
На экране появилась женщина с идеально симметричным лицом.
— V. Мы благодарны, что вы пришли.
— Где Джонни?
— Здесь.
В центре зала вспыхнула проекция.
Джонни Сильверхэнд появился перед ней — точнее, его цифровой образ. Он выглядел моложе, чем тот, к которому она привыкла. Чище. Без шрамов. Без усталости. Улыбка была идеальной.
— Ну что, V? — сказал он. — Хочешь вернуть меня?
Настоящий Джонни стоял рядом с ней.
— Не слушай.
— Он не обязан быть настоящим, — сказала женщина. — Он обязан быть функциональным.
— Это не он.
— Личность — это набор реакций, воспоминаний и поведенческих моделей. Если копия соответствует оригиналу, различие бессмысленно.
— Спроси его, помнит ли он, как я ненавижу анчоусы, — сказал настоящий Джонни.
V посмотрела на проекцию.
— Что я ненавижу?
— Ты не переносишь запах рыбы.
— Это может быть в базе данных.
— Спроси, что я сказал тебе на мосту в ночь перед Микоси.
Проекция улыбнулась.
— Мы обсуждали вашу миссию.
Джонни усмехнулся.
— Вот видишь.
— Что он сказал?
— Ничего важного.
— Джонни.
— Он не заслуживает твоих воспоминаний.
Женщина продолжала:
— Мы можем стабилизировать нейронные связи. Удалить остаточные повреждения. Воссоздать тело для энграммы. Вы обе будете свободны.
— Обе?
— Ваша психика сохранила связь. Мы можем разделить вас.
V посмотрела на Джонни.
— И что ты получишь?
— Полноценное существование.
— А я?
— Жизнь без него.
В зале воцарилась тишина.
Это было именно то, чего V хотела несколько недель назад.
Тишина в голове. Один голос вместо двух. Собственная память, не перемешанная с чужой. Возможность проснуться и не ждать, что рядом возникнет призрак.
— Сколько стоит? — спросила она.
Женщина улыбнулась.
— Небольшая уступка. Необходимо открыть доступ к вашему нейронному ядру. Мы извлечём связанный с ним паттерн.
Джонни схватил V за руку.
Она почувствовала не прикосновение, а вспышку боли.
— Не делай этого.
— Ты сказал, что хочешь тело.
— Не такое.
— Может быть, это наш единственный шанс.
— Это не шанс. Это клетка.
— Ты не знаешь.
— Знаю. Я был в их клетке.
Проекция Джонни сделала шаг вперёд.
— Не слушай его, V. Он боится стать никем.
— А ты не боишься?
— Я боюсь только потерять тебя.
Настоящий Джонни выругался.
— Я бы никогда так не сказал.
— Именно поэтому, — ответила V.
Она посмотрела на экран.
— А если я откажусь?
— Вы не выйдете отсюда.
— Угроза?
— Констатация.
С потолка опустились турели.
Панам выстрелила где-то у входа. Здание содрогнулось от взрывов.
V достала оружие.
— Джонни.
— Вижу.
— Мне нужно добраться до главного сервера.
— Ты не выдержишь.
— Тогда помоги.
— Я пытаюсь.
Проекция взмахнула рукой, и пространство вокруг V изменилось.
Зал исчез.
Она снова оказалась в белом коридоре. Только теперь по обеим сторонам стояли её воспоминания. Джонни был не рядом — он существовал в каждом из них.
Джеки, смеющийся в машине.
Панам, протягивающая руку над пустыней.
Джуди под водой.
Виктор, склонившийся над её раной.
Джонни, стоящий на крыше.
В каждом воспоминании его образ становился всё чётче.
— Они используют всё, что между нами, — сказал он.
— Тогда разрушим это.
— Как?
V увидела дверь.
На ней было написано:
САМАЯ БОЛЬШАЯ ПОТЕРЯ.
Она открыла её.
Внутри была сцена после взрыва башни. Джонни лежал на земле, обгоревший, но живой. Перед ним стояла Альт.
— Ты не должен был возвращаться, — сказала она.
— Ты тоже, — ответила V.
Альт подняла глаза.
— Вы связаны не любовью. Вы связаны виной.
V почувствовала, как воздух стал тяжёлым.
— Что?
— Он считает, что должен искупить свою смерть через тебя. Ты считаешь, что обязана сохранить его, потому что выжила благодаря ему. Это не связь. Это контракт.
Джонни отвернулся.
— Не слушай её.
— Она говорит правду?
Он молчал.
V посмотрела на него.
— Ты остался, потому что думаешь, что должен мне.
— Я остался, потому что хотел.
— Но сначала?
— Сначала — да.
— А теперь?
Джонни подошёл ближе.
— Теперь я не знаю, где заканчивается долг.
— Значит, мы оба застряли в одной лжи.
— Да.
Альт протянула руку.
— Разорвите её.
— Как?
— Отпустите друг друга добровольно.
В реальном мире турели открыли огонь.
Панам кричала по связи:
— V! У тебя минута!
Белый коридор начал рушиться.
Джонни посмотрел на V.
— Ты должна выйти.
— А ты?
— Я останусь.
— Нет.
— Ты хотела избавиться от меня.
— Хотела.
— Тогда сделай это.
Он отступил к двери.
V поняла, что если сейчас уйдёт, всё закончится. Джонни исчезнет — не как раньше, не после красивого прощания, а просто потому, что она закроет за ним дверь.
Это должно было быть облегчением.
Но внутри стало пусто.
— Ты правда этого хочешь? — спросила она.
— Нет.
— Тогда почему говоришь?
— Потому что впервые хочу сделать что-то правильно.
Белое пространство треснуло.
V подошла к нему.
— Джонни.
— Не надо.
— Я не готова тебя отпускать.
— Я знаю.
— Но я также не хочу держать тебя в своей голове как пленника.
— Я знаю.
— Если ты останешься, это должен быть твой выбор.
— Тогда я выбираю остаться.
— Почему?
Он усмехнулся, но глаза его были серьёзными.
— Потому что ты всё ещё не умеешь водить.
V ударила его кулаком в грудь.
Рука прошла сквозь него.
— Придурок.
— Знаю.
— Я ненавижу тебя.
— Знаю.
— Я не люблю тебя.
— Знаю.
Она схватила его за куртку.
На этот раз пальцы не прошли сквозь ткань.
Он оказался настоящим.
Тёплым.
V прижалась лбом к его лбу.
— Я выбираю тебя не потому, что должна, — сказала она.
Джонни закрыл глаза.
— А я выбираю тебя не потому, что мне некуда идти.
Вокруг них вспыхнул свет.
Их сознания разошлись, словно две реки, которые слишком долго текли по одному руслу. Боль пронзила V от затылка до позвоночника. Она закричала.
Джонни тоже кричал.
Потом всё исчезло.
VII. После
V очнулась под открытым небом.
Над ней стояла Панам.
— Эй. Не вздумай снова умереть.
V попыталась ответить, но горло не слушалось.
— Джонни? — спросила она.
Панам замерла.
— Ты видишь его?
V закрыла глаза.
В голове было тихо.
Слишком тихо.
Она почувствовала ужас.
— Джонни?
Ничего.
Только собственное дыхание.
Панам присела рядом.
— V…
— Его нет.
— Ты уверена?
— Да.
Это было хуже, чем она ожидала.
Не боль. Не пустота. Что-то глубже. Будто из комнаты вынесли стену, а она только теперь поняла, что всё это время опиралась на неё.
Панам обняла её.
V не сопротивлялась.
На фоне пустыни, машин и чужих голосов она заплакала.
Не потому, что Джонни умер.
Он уже умирал раньше.
Она плакала, потому что теперь знала: он действительно был здесь.
И действительно ушёл.
Они вернулись в лагерь на закате.
Виктор подключился к ней удалённо. Проверил показатели. Сказал, что нейронная активность стабилизировалась. Спросил, есть ли голос.
V ответила, что нет.
Он долго молчал.
— Значит, всё закончилось?
— Не знаю.
— Что ты чувствуешь?
V посмотрела на пустое место у костра.
— Себя.
Виктор сказал, что это хорошо.
Она не была уверена.
Ночью ей приснился концерт.
Сцена, красный свет, толпа.
Джонни стоял у микрофона. Он выглядел так, как в лучшие годы — или как V хотела его видеть. Молодой, живой, слишком самоуверенный.
Он не пел. Просто смотрел на неё.
— Ты опять опоздала, — сказал он.
— Куда?
— На финал.
— Ненавижу финалы.
— Тогда не называй это финалом.
— Чем же?
Он пожал плечами.
— Следующей песней.
V проснулась до рассвета.
В голове было тихо.
На столе лежал её пистолет и старый чёрный виниловый диск, которого она никогда не покупала.
На обложке — размазанный силуэт рокера, стоящего под прожекторами.
Она провела пальцами по пластику.
Внутри, на тонкой металлической полосе, было выгравировано:
НЕ ПЫТАЙСЯ БЫТЬ МНОЙ.
V перевернула диск.
На обратной стороне была другая надпись:
И НЕ ДАЙ ИМ СДЕЛАТЬ ТЕБЯ НИКОМ.
Она улыбнулась.
— Пошёл ты, Джонни.
Из динамиков старого магнитофона донёсся короткий треск.
Потом — одна нота гитары.
V замерла.
Нота повторилась.
За ней — вторая.
Третья.
Незнакомая мелодия медленно наполняла комнату. Она была сырой, неровной, почти незаконченной. Но в ней было что-то живое.
Что-то настоящее.
В углу комнаты на мгновение появился силуэт Джонни.
Не весь. Только плечо, край лица и отблеск очков.
— Не отвлекайся, — сказал он.
V не обернулась.
— Ты снова здесь?
— Не совсем.
— Что это значит?
— Не знаю.
— Ты вообще хоть что-нибудь знаешь?
— Знаю, что ты фальшивишь.
— Я не играю.
— Именно.
Силуэт начал исчезать.
V повернулась.
— Джонни.
— Да?
— Если однажды я забуду тебя…
— Не забудешь.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я оставил тебе самое худшее.
— Что именно?
Он улыбнулся.
— Свободную голову.
И исчез.
Мелодия оборвалась.
VIII. Новый шум
Через месяц V вернулась в Найт-Сити.
Не насовсем. Она не обещала себе остаться. Не обещала себе уехать. Просто приехала — как человек, который снова входит в комнату после пожара и пытается понять, что из вещей можно спасти.
Панам злилась.
Джуди прислала длинное сообщение, в котором сначала ругалась, потом плакала, потом делала вид, что не плакала. Виктор потребовал, чтобы V приходила на проверку раз в неделю.
Она согласилась.
Никто не знал, как реагировать на её новую тишину.
Раньше V могла остановиться посреди разговора и ответить кому-то, кого остальные не слышали. Теперь она не останавливалась.
Она научилась снова оставаться одна.
Это оказалось сложнее, чем казалось.
В баре «Посмертие» Вэлли спросила, почему V больше не спорит с пустыми стульями.
— Улучшение, — сказала V.
— Или ухудшение?
— Смотря кого спросить.
За стойкой играла старая музыка. Люди говорили о заказах, деньгах, трупах и новых войнах. Найт-Сити не заметил её возвращения.
Это было правильно.
Город не обязан был помнить.
V вышла наружу.
На улице шёл дождь.
Она подняла воротник куртки и направилась к мотоциклу.
У рекламной стены мигал экран:
ТВОЯ ЖИЗНЬ — ТВОЙ БРЕНД.
V остановилась.
— Джонни, — сказала она.
Тишина.
— Ненавижу эту рекламу.
Тишина.
Она улыбнулась сама себе.
— Да. Я тоже.
Двигатель мотоцикла зарычал.
В наушниках внезапно заиграла та самая незаконченная мелодия. Всего несколько секунд — затем запись сменилась шумом.
V не стала снимать наушник.
Она поехала через город, мимо башен, баров, клиник и переулков, где когда-то умирала и возвращалась снова.
Джонни больше не был у неё в голове.
Но он остался в том, как она смотрела на небо.
В том, как не отводила взгляд.
В том, как научилась говорить правду, даже если она звучала хуже любой лжи.
В том, как в самые тяжёлые ночи ставила музыку громче, чем хотелось соседям.
И иногда, когда гитара брала неправильную ноту, V слышала его голос — не внутри, не снаружи, а где-то между памятью и желанием:
— Вставай, солдат.
Она всегда вставала.
Потому что в Найт-Сити никто не обещал ей счастливого конца.
Но теперь она знала: конец — не единственное, что можно выбрать.
Можно выбрать следующий шаг.
Следующую песню.
Следующее утро.
И даже если в голове больше не было Джонни Сильверхэнд — его шум всё равно оставался с ней.
Не как приказ.
Не как долг.
А как напоминание о том, что однажды два человека, которые должны были уничтожить друг друга, всё-таки научились говорить.
И, может быть, этого было достаточно.
