Воздух над Корпо-Плаза был густым от пепла, раскаленного бетона и едкого запаха сгоревшего хрома. Неоновые огни Найт-Сити безразлично мерцали сквозь клубы черного дыма, освещая последнюю, отчаянную битву тех, кто решил бросить вызов корпоративным богам. Дэвид, закованный в экспериментальный киберскелет, который пожирал его разум с каждой секундой, кричал от боли и первобытной ярости, разрывая броневики «Милитеха» на куски. Люси, подключенная к сети, отчаянно пыталась пробиться сквозь ледяные бастионы вражеских нетраннеров.
А Ребекка просто делала то, что умела лучше всего. Она сеяла хаос.
Ее миниатюрное тело, напичканное боевым хромом, было идеальной машиной разрушения. Она стояла на краю воронки, сжимая в кибернетических руках свои любимые дробовики. Гильзы водопадом сыпались на изломанный асфальт. Она смеялась — диким, истеричным смехом, который заглушал грохот выстрелов. Это был ее способ скрыть липкий, холодный страх, сжимающий сердце при виде того, во что превращался Дэвид.
Внезапно всё затихло.
Это не было затишье перед бурей. Это был абсолютный, противоестественный вакуум, который возникает за мгновение до того, как мир рушится. Тактические визоры Ребекки взвыли красным. Сенсоры зафиксировали массивный объект, падающий с небес прямо на нее с гиперзвуковой скоростью.
В оригинальной истории времени не хватило бы даже на вздох. В той, другой реальности, тень поглотила бы ее, а тысячетонный вес киборга-легенды превратил бы ее тело в кровавое пятно на асфальте.
Но Найт-Сити — это город вероятностей. И в этой вероятности в крови Ребекки плескался коктейль из первобытного ужаса и лошадиной дозы нелегальных боевых стимуляторов, которые она вколола себе пару минут назад.
Ее искусственные синапсы вспыхнули. Время замедлилось, превратившись в густую, вязкую смолу.
Она не стала поднимать голову. Она инстинктивно, с животным криком, бросила свое тело в сторону, активировав встроенные в ноги микро-ускорители.
Удар был похож на падение метеорита.
Бетонная плита, на которой она только что стояла, взорвалась, разлетевшись на тысячи бритвенно-острых осколков. Ударная волна колоссальной силы швырнула Ребекку в воздух. Она пролетела десять метров, как тряпичная кукла, и с тошнотворным хрустом врезалась в остов сгоревшего полицейского фургона. Броня фургона прогнулась, принимая на себя удар, который переломал бы обычного человека пополам.
Ребекка сползла на землю. Искусственные легкие со свистом втягивали пыльный воздух. Оптика рябила помехами. Правая киберрука искрила в месте крепления к плечу, а во рту отчетливо чувствовался вкус крови.
Она сплюнула красный сгусток на асфальт и подняла взгляд.
В центре огромного кратера, в облаке оседающей пыли, выпрямлялся он.
Адам Смэшер.
Ночной кошмар Найт-Сити. Цельнометаллический монстр, в котором от человека остался лишь извращенный, садистский разум. Его красные оптические сенсоры прорезали тьму, фиксируясь на маленькой, переломанной фигурке у фургона.
— Какая невероятная случайность, — его голос лязгнул в воздухе, синтезированный, лишенный любых эмоций, кроме презрения. — Кусок мяса умудрился отпрыгнуть от сапога. Но ты всё равно будешь раздавлена.
Ребекка оперлась на здоровое колено. Боль пульсировала в ребрах — там, где еще оставалась живая плоть. Любой другой эджраннер на ее месте молил бы о пощаде или попытался бы уползти. Но Ребекка не была «любым другим». В ее груди билось огромное, яростное сердце, которое не умело сдаваться.
Она подняла свой модифицированный дробовик «Хватка», оружие, которое было почти с нее ростом, и передернула цевье. Клац. Этот звук в наступившей тишине прозвучал как вызов самому дьяволу.
— Засунь свои железные шутки себе в выхлопную трубу, перекачанный тостер! — заорала она, и ее голос сорвался на хрип.
Она нажала на спусковой крючок.
Отдача дробовика была такой силы, что Ребекку отбросило на шаг назад, но сноп крупнокалиберной картечи, способной пробивать легкую бронетехнику, ударил прямо в грудную пластину Смэшера.
Вспышка. Грохот. Запах сгоревшего пороха.
Когда дым рассеялся, Смэшер даже не шелохнулся. На его вороненой броне остались лишь глубокие царапины.
— Забавно, — прогудел киборг. На его плечах с металлическим лязгом открылись ракетные установки. — Но бесполезно.
— Дэвид! Фалко! У нас тут босс уровня «полный пиздец»! — закричала Ребекка в канал связи, бросаясь в сторону за секунду до того, как рой микроракет превратил фургон, за которым она пряталась, в огненный шар.
Пламя лизнуло ее спину. Она перекатилась по асфальту, стреляя вслепую, просто чтобы заставить его системы наведения хоть на долю секунды сбиться с цели. Она понимала: в прямом бою у нее нет ни единого шанса. Смэшер был легендой, а она — просто наемницей из Санто-Доминго. Ее оружие не брало его броню. Ее скорость была ничтожна по сравнению с его сандевистаном.
Но она должна была выиграть время. Для Дэвида. Для Люси.
Смэшер двигался неумолимо, как ледник. Его тяжелые шаги сотрясали землю. Он не пытался уклоняться от ее выстрелов. Он шел сквозь свинцовый шторм, поднимая встроенную в руку крупнокалиберную пушку.
— Ребекка! — голос Дэвида в комлинке был искажен болью и безумием. Он видел ее. Видел, как она в одиночку пытается остановить то, что остановить невозможно. — Уходи оттуда!
— Заткнись и делай свою работу, Дэвид! — рявкнула она, меняя дробовик на два крупнокалиберных пистолета-пулемета. — Я задержу эту консервную банку!
Она открыла шквальный огонь, целясь по сочленениям его брони, по оптическим сенсорам, по всему, что казалось уязвимым. Пули рикошетили, высекая снопы искр.
Смэшер вскинул руку. Раздался оглушительный рев роторного пулемета.
Свинец прошил пространство, превращая асфальт в крошку. Ребекка использовала свои кибер-ноги на пределе мощности, прыгая между бетонными блоками, остатками машин и статуями корпоративной площади. Она была маленькой, верткой, как злая оса. Это спасало ее от прямых попаданий, но осколки бетона и рикошеты рвали ее одежду и плоть.
Она нырнула за массивную мраморную колонну. В ту же секунду пулеметная очередь Смэшера прорубила колонну насквозь. Кусок мрамора весом в несколько сотен килограммов рухнул вниз. Ребекка едва успела откатиться, но тяжелый обломок придавил ее левую киберруку.
Металл жалобно заскрежетал. Системы выдали критическую ошибку.
Смэшер медленно обошел остатки колонны. Его массивная фигура заслонила свет пожаров. Он посмотрел на нее сверху вниз, как энтомолог смотрит на придавленное насекомое.
— Ты слишком шумная, — произнес он, поднимая ногу, чтобы раздавить ее голову.
— Люси! Если у тебя есть план, то сейчас самое гребаное время! — заорала Ребекка, не отрывая взгляда от подошвы Смэшера, которая опускалась на нее.
Свободной правой рукой она выхватила из-за пояса осколочную гранату, выдернула чеку зубами и, не раздумывая ни секунды, засунула ее прямо в зазор между коленным суставом и броневой пластиной ноги Смэшера.
Взрыв был оглушительным.
Смэшера качнуло. Взрывная волна не оторвала ему ногу, но повредила гидравлику коленного сустава. Тяжелая нога с грохотом опустилась в сантиметре от головы Ребекки, пробив асфальт.
В этот же момент красная оптика Смэшера внезапно мигнула и пошла зеленой рябью.
— Я внутри! Я пробила его лед! — голос Люси в комлинке звучал на пределе человеческих возможностей, сорванный, полный отчаяния и напряжения. Невероятным усилием воли, рискуя сжечь собственные синапсы, лучшая нетраннерша команды пробилась сквозь корпоративную защиту Смэшера и загрузила вирус в его оптические подсистемы и протоколы движений.
— Вредоносный код обнаружен. Очистка систем… — механически прорычал Смэшер. Его движения стали дергаными. Он попытался поднять пулемет, но сервоприводы руки заклинило на долю секунды.
Этой доли секунды Ребекке хватило.
Она не стала пытаться вытащить левую руку из-под обломка. Она знала, что времени нет.
Активировав экстренный протокол отсоединения, она с диким криком рванулась в сторону. Крепления с влажным хрустом вышли из пазов ее плеча, брызнула синтетическая кровь, искры посыпались из оголенных проводов. Она оставила свою руку под мрамором.
От боли у нее потемнело в глазах, но адреналин заглушал всё. Одной правой рукой она подхватила с земли свой дробовик «Хватку».
Она не побежала прочь. Она сделала то, чего Смэшер, привыкший к страху своих жертв, никак не ожидал. Она бросилась прямо на него.
— Жри свинец, ублюдок! — закричала она, запрыгивая на его поврежденное гранатой колено, используя его как ступеньку.
Она оказалась на уровне его груди. Прижав дуло гигантского дробовика вплотную к его шейному сочленению — туда, где броня была чуть тоньше, чтобы голова могла вращаться, — она спустила курок.
Взрыв в упор.
Бронебойная картечь не пробила его внутренний эндоскелет, но она разорвала внешние кабели, уничтожила вокализатор и снесла часть его левого оптического сенсора.
Смэшер взревел — беззвучным, цифровым воем, который отразился в системах связи каждого в радиусе километра.
Его свободная, не заклиненная рука взметнулась вверх. Удар тыльной стороной ладони, обладающий силой товарного поезда, пришелся Ребекке прямо в грудь.
Ее отбросило назад. Она летела через всю площадь, ломая собой декоративные кусты и скамейки, пока не врезалась в постамент корпоративного памятника.
Всё остановилось.
Ребекка лежала на спине. Она не чувствовала ног. В груди всё булькало, каждый вдох отдавался резкой, пронзительной болью, как будто внутрь насыпали битого стекла. Искусственные легкие работали на пределе, пытаясь отфильтровать кровь. Системы жизнеобеспечения орали красными алертами. Правая рука безвольно плетилась вдоль тела. Оружие было потеряно.
Она повернула голову.
Смэшер, перезагрузив свои системы и сбросив вирус Люси, медленно поворачивался к ней. Его шея искрила, половина лица была снесена выстрелом из дробовика, обнажая жуткий металлический череп. Он был ранен. Он был в ярости.
Он сделал шаг к ней. Потом еще один. Медленно, наслаждаясь неизбежностью.
Ребекка смотрела на него, и на ее окровавленных губах появилась слабая, безумная улыбка.
— Я… тебя… достала… — прохрипела она, закашлявшись кровью.
Она не боялась смерти. Единственное, о чем она жалела, — что не сможет больше пить пиво с Дэвидом и смеяться над тем, какой он придурок. Что не увидит, как он и Люси доберутся до этой чертовой луны.
Она закрыла глаза, ожидая финального удара.
Но удара не последовало.
Вместо этого раздался звук, похожий на раскат грома. Земля содрогнулась так, что Ребекку подбросило в воздух.
Она с трудом приоткрыла глаза.
Между ней и Адамом Смэшером, закрывая ее своим массивным телом, стоял Дэвид Мартинес.
Его киберскелет был изломан, из двигателей валил густой черный дым, глаза светились безумным, пульсирующим желтым светом киберпсихоза. Но в этот момент в его взгляде была не только первобытная ярость машины. Там была человеческая боль. Он видел, что стало с Ребеккой. Он видел, как она, маленькая, отчаянная девчонка, которая всегда была на его стороне, которая любила его так преданно и безусловно, отдала себя на растерзание, чтобы купить ему время.
— ТЫ НЕ ТРОНЕШЬ ЕЕ! — голос Дэвида был искажен усилителями скелета, он звучал как рев умирающего бога.
Это не была драка равных. Смэшер был легендой, а Дэвид — выгоревшим подростком в экспериментальной броне, которая убивала его.
Но любовь и отчаяние — страшное топливо.
Дэвид активировал гравитационные генераторы киберскелета на абсолютный, разрушительный максимум. Он не стал бить Смэшера кулаками. Он обрушил на него саму гравитацию.
Пространство вокруг них исказилось. Асфальт, бетон, остовы машин — всё начало вжиматься в землю с невероятной силой. Смэшер, чьи системы уже были повреждены атаками Ребекки и взломом Люси, внезапно почувствовал, как его тысячетонное тело становится в десять раз тяжелее. Его поврежденное колено, то самое, в которое Ребекка засунула гранату, не выдержало. Со страшным скрежетом рвущегося металла легенда Найт-Сити опустился на одно колено.
— Глупый… сопляк… — проскрежетал Смэшер через поврежденный вокализатор, пытаясь поднять руку с пулеметом, сопротивляясь чудовищному давлению. — Ты лишь оттягиваешь неизбежное…
Дэвид не слушал. Из его носа, ушей и глаз хлестала кровь. Нервная система горела, синапсы плавились. Он понимал, что умирает. Он понимал, что не победит Смэшера. Этот монстр всё равно встанет. Рано или поздно.
— Фалко! — прохрипел Дэвид в канал связи. — Хватай ее! Увози их отсюда! Обеих!
— Дэвид! Нет! — крик Люси разорвал эфир. Она видела его жизненные показатели. Она понимала, что он собирается сделать.
— Сделай это, Фалко! СЕЙЧАС! — взревел Дэвид, направляя всю оставшуюся энергию киберскелета на удержание Смэшера в гравитационном колодце.
Бронированный фургон Фалко, изрешеченный пулями, со скрежетом резины вылетел из-за угла и затормозил в метре от Ребекки. Дверь распахнулась. Фалко, с окровавленным лицом и безумным взглядом, выскочил наружу. Он схватил обмякшее тело Ребекки. Она была легкой, половина ее кибернетики была уничтожена.
— Пусти… придурок… — прохрипела Ребекка, пытаясь оттолкнуть его своей единственной рукой. — Я останусь… с ним… Дэвид!
Фалко не слушал. Он забросил ее в салон, где Люси, рыдая, уже тянула к ней руки. Двери захлопнулись. Фалко вдарил по газам. Фургон рванул с места, уносясь прочь от эпицентра бойни.
Сквозь разбитое заднее стекло Ребекка и Люси смотрели на Корпо-Плаза.
Они видели, как Дэвид стоит над стоящим на коленях Смэшером. Видели, как антигравитационное поле вокруг них начинает коллапсировать, втягивая в себя обломки зданий, образуя черный, вращающийся вихрь пыли и бетона.
Дэвид не мог победить Адама Смэшера. В этом мире легенды не умирают от рук подростков из трущоб.
Но Дэвид Мартинес мог сделать кое-что другое. Он мог спасти тех, кого любил.
Он посмотрел вслед уезжающему фургону. На его окровавленном лице появилась слабая, умиротворенная улыбка. Впервые за долгое время он был в абсолютно ясном уме. Киберпсихоз отступил перед лицом жертвенности.
— Я не особенный, — прошептал Дэвид, обращаясь скорее к себе, чем к монстру под своими ногами. — Но они — да.
Он активировал протокол самоуничтожения киберскелета. Все генераторы антигравитации перешли в режим сингулярности.
Вспышка белого, ослепительного света поглотила всё.
Взрыв был такой силы, что вершина башни Арасаки содрогнулась. Ударная волна догнала фургон Фалко, едва не перевернув его, выбив оставшиеся стекла.
А затем наступила тьма.
Запах антисептиков и синтетической крови бил в нос.
Ребекка медленно открыла глаза. Белый потолок. Яркий свет хирургической лампы.
Ее тело ощущалось чужим. Левой руки не было — только тупая, фантомная боль в плече. Грудь была стянута жестким корсетом из биопластика, каждый вдох давался с трудом, но уже не сопровождался кровавым кашлем.
Она попыталась повернуть голову.
Справа от нее, на металлическом стуле, сидела Люси.
Ее белые волосы были грязными, на щеке запеклась кровь. Она смотрела в пустоту, сжимая в руках желтую куртку. Куртку Дэвида.
Память обрушилась на Ребекку тяжелым, холодным камнем.
Бойня. Смэшер. Взрыв.
Дэвид.
Она попыталась сесть, но тело не слушалось. Из ее горла вырвался хриплый, сдавленный звук.
Люси вздрогнула и перевела взгляд на нее. В глазах нетраннерши не было слез — они давно высохли. Там была лишь бескрайняя, выжженная пустота.
— Не двигайся, — голос Люси был тихим, лишенным эмоций. — Твои легкие были разорваны в клочья. Рипердок Фалко собирал тебя по кускам двое суток. Еще бы час, и ты бы умерла.
Ребекка сглотнула. Во рту пересохло.
— Где мы? — прохрипела она.
— За пределами Найт-Сити. В Пустошах. У кочевников, — ответила Люси, снова переводя взгляд на желтую куртку в своих руках. — Арасака ищет нас. Смэшер… он выжил. Взрыв Дэвида расплавил половину площади, уничтожил его тело, но они эвакуировали его эндочереп. Он восстановится.
Ребекка закрыла глаза. Свинец и пепел. Вот и всё, что от них осталось.
Они проиграли. Город сожрал их, как сжирал всех остальных. Дэвид мертв. Мейн мертв. Дорио, Пилар, Ребекка… нет, она жива. Каким-то больным, извращенным чудом она осталась жива.
— Почему? — прошептала она, и по ее щеке, смывая грязь и копоть, скатилась одинокая слеза. — Почему он не дал мне сдохнуть там? Я же… я должна была остановить этого ублюдка. Я должна была спасти его.
Люси встала. Она подошла к кровати Ребекки и, неожиданно мягко, положила свою тонкую, холодную руку на ее здоровое правое плечо.
— Потому что он любил нас, Бекка, — голос Люси дрогнул, и сквозь ледяную броню прорвалась невыносимая боль. — Он хотел, чтобы мы жили. Он до последнего верил, что мы сможем выбраться. Ты бросилась под ноги Смэшеру ради него. А он взорвал себя ради нас. Если ты сейчас сдашься, если решишь, что лучше бы ты сдохла… значит, его смерть была напрасной.
Ребекка посмотрела на Люси. Две сломанные, израненные девушки, потерявшие всё в жерновах безжалостного города. Они никогда не были подругами в классическом смысле. Они были соперницами, они были слишком разными. Но сейчас их связывало нечто более сильное, чем дружба. Их связывала память о мальчике из Санто-Доминго, который верил в невозможное.
Ребекка стиснула зубы. В ее глазах, еще секунду назад полных отчаяния, начал разгораться тот самый, знакомый, безумный и непокорный огонь. Огонь, который Адам Смэшер не смог растоптать своим железным сапогом.
— Я не сдамся, — процедила Ребекка, и ее голос, несмотря на слабость, зазвенел сталью. — Я выберусь из этой койки. Я поставлю себе новую руку. Самую большую, самую убойную пушку, которую только можно найти в этом блядском мире. И мы вернемся.
Люси слабо, почти незаметно улыбнулась. Это была горькая улыбка, но в ней была искра надежды.
— Мы не можем вернуться в Найт-Сити, Бекка. Нас убьют.
— А мы и не собираемся туда возвращаться прямо сейчас, — Ребекка с трудом подняла свою правую, уцелевшую руку и сжала ее в кулак. — Мы поедем на Луну, Люси. Как он и хотел. А когда мы накопим достаточно эдди, когда соберем новую команду… мы вернемся. И я лично засуну гранату в глотку этому железному ублюдку Смэшеру. За Дэвида.
Люси кивнула. Она сжала желтую куртку сильнее.
— За Дэвида.
За стенами импровизированной клиники выл ветер Пустошей, неся с собой радиоактивный песок и запах свободы. Найт-Сити остался позади, сияя своими неоновыми огнями, как огромная, прожорливая пасть. Он забрал у них всё.
Но он совершил одну роковую ошибку.
Он оставил в живых Ребекку.
Она лежала на больничной койке, переломанная, но не сломленная. Ее маленькое тело уже начало процесс регенерации, готовясь принять новый хром, новую боль и новую цель. Она выжила в тени бога разрушения. И теперь она сама станет бурей.
Никаких красивых сказок. Никаких хеппи-эндов. В этом мире выживают только те, кто готов стиснуть зубы и стрелять до последнего патрона. И Ребекка знала точно: ее лучший выстрел еще впереди.
