Фанфик Три богатыря: Каша-забывашка для князя | Сказка о том, как Баба-Яга перепутала котлы, Глеп Владимирович потерял память, а богатыри стали его няньками

«Память — это не просто свиток в голове. Это компас, который показывает, куда идти, и якорь, который не даёт уплыть в глупость. Без памяти даже князь превращается в щенка, который гоняется за своим хвостом». — Из кулинарных заметок Бабы-Яги, написанных на березовой коре.

Глава первая. В которой Баба-Яга хотела как лучше, а получилось как всегда

В избушке на курьих ножках, что стояла на краю Дремучего леса, в самом глухом месте, где даже волки ходили с оглядкой, царил хаос. Но не обычный бабаягинский хаос (разбросанные мухоморы, веник в углу и спящий кот), а хаос алхимический.

Баба-Яга, одетая в фартук с вышивкой «Не подходи — взорву», стояла перед тремя котлами и нервно помешивала варево длинной ложкой из берёзы. На плите (настоящей русской печи, только модернизированной) булькало, шипело и иногда выстреливало разноцветными искрами.

— Так, — бормотала Яга, сверяясь с засаленной бумажкой. — Для князя — эликсир бодрости. Чтобы он, старый пень, на совещаниях не засыпал. По рецепту: мухомор красный, лапка лягушки, волос из бороды лешего и… щепотка забвения? Нет, тут написано «забвение» или «заварение»? Ох, почерк у домового, хуже чем у курицы лапой.

Дело в том, что за день до этого к Яге прибегал домовой Кузя с просьбой поджарить ему семечек. В обмен он дал Яге свой сонник, где на полях были записаны рецепты. Яга, не глядя, переписала три рецепта: бодрящий отвар, сонное зелье и… «кашу-забывашку» — древнее средство для тех, кто хотел забыть горькую любовь или неудачный поход за грибами.

— Бодрость, так бодрость, — решила Яга и щедро плесканула в котёл мухоморов, лягушачьих лапок и добавила щепотку из баночки с надписью «Забвение».

Зелье засветилось зелёным, потом фиолетовым и наконец стало прозрачным, как слеза.

— Готово! — объявила Яга, разливая жидкость в глиняный кувшин. — Отвезу князю. Скажу, что это «квас особого настоя». Он поверит. Он всему верит, особенно если бесплатно.

Она накинула плащ, села в ступу и полетела в Киев, даже не подозревая, что вместо бодрости везёт полное стирание памяти.

В это же утро в княжеском дворце было по-обычному скучно. Князь Глеп Владимирович сидел на троне, клевал носом и слушал доклад боярина Феофана о состоянии казны.

— …Итого, ваше княжество, у нас осталось три гривны и одна курица без хвоста, — монотонно бубнил боярин. — Курицу, правда, съели на прошлой неделе, так что осталось три гривны.

— М-м-м, — промычал князь, подперев голову рукой. — Хорошо… А о чём это мы?

— О бюджете, — вздохнул боярин.

— Каком ещё бюджете? У меня есть бюджет? А почему он маленький? А где мои деньги? — вдруг оживился князь.

— Вы их сами вчера потратили на новый трон, — напомнил Тихон, стоявший за спиной.

— Ах да, трон… — князь повертел головой. — А почему у меня трон золотой? Я же вроде вчера серебряный заказал?

— Это вы позавчера, — устало сказал Тихон. — А вчера передумали.

В этот момент дверь распахнулась, и в палату влетела ступа. Из неё грациозно (насколько это возможно для старухи с клюкой) вылезла Баба-Яга.

— Здравствуй, княже! — крикнула она. — Я тебе гостинец привезла! Отвар особый, бодрит лучше, чем утренняя оплеуха.

— А чего это ты вдруг такая добрая? — подозрительно спросил князь. — Отравить меня хочешь? Или приворожить?

— Фу, какая пошлость, — обиделась Яга. — Я, между прочим, теперь член Общества по улучшению княжеского самочувствия. Пью сама, и вам советую. — Она поставила кувшин на стол. — Пей, говорю. Чистый мёд, только с травами.

Князь понюхал. Пахло лесной земляникой и немного лягушкой.

— А это безопасно? — спросил он у Тихона.

— Я не эксперт, — пожал плечами Тихон. — Но бабка вроде авторитетная.

Князь, махнув рукой, отхлебнул из кувшина. Потом ещё раз. Потом выпил половину.

— А ничего так, квасок, — сказал он и вдруг замер. Глаза его стали стеклянными, рот приоткрылся.

— Княже? — позвал Тихон. — Ваше княжество? Глеп Владимирович?

Князь моргнул. Посмотрел на Тихона с недоумением.

— Ты кто? — спросил он.

— Э-э, Тихон, гонец ваш. Я всегда тут.

— А я кто? — спросил князь, пощупав корону.

— Вы князь, — испуганно сказал Тихон.

— Князь? — Князь снял корону, повертел её. — А что это за штука? Золотая? Может, продадим?

— Глеп Владимирович, вы меня пугаете, — пискнул Тихон. — Баба-Яга, что вы ему дали?!

Яга, которая до этого с интересом наблюдала, вдруг вспомнила про домового и сонник.

— Ой, — сказала она. — Кажется, я перепутала котлы. Это не бодрящий отвар. Это «каша-забывашка»! Полная потеря памяти на неопределённый срок!

— Как на неопределённый?! — заорал Тихон.

— А вот так. Может, на день, может, на неделю, может, навсегда. Рецепт старый, я его не тестировала. В общем, князь теперь как новорождённый. Не помнит ни имени, ни титула, ни даже того, что кашу надо есть ложкой, а не руками.

Князь в этот момент как раз зачерпнул кашу из миски руками и отправил в рот.

— Вкусно, — сказал он. — А это что, дом такой? Красивый. А где моя мама?

— Ваша мама преставилась тридцать лет назад, — дрожащим голосом сказал Тихон.

— А-а-а, — равнодушно кивнул князь. — Ну тогда я, наверное, пойду гулять. Там за окном что-то интересное.

Он встал с трона, нахлобучил корону набекрень и направился к выходу, волоча за собой шлейф мантии.

— Держите его! — закричал Тихон.

Но было поздно. Князь выскочил во двор и растворился в утреннем тумане, громко распевая:

*Ой, туманы вы мои, туманы,*
*Не видал я раньше этой страны!*

Баба-Яга виновато вздохнула.

— Я сварю противоядие, — сказала она. — Но оно делается три дня. А вы пока… ну, присмотрите за ним. Чтобы не натворил бед.

— Три дня?! — застонал Тихон. — За три дня он может развязать войну, продать Киев или жениться на ком-нибудь!

— Или всё сразу, — философски заметила Яга. — Удачи.

И она улетела в ступе, оставив Тихона одного, растерянного, перед пустым троном.

Глава вторая. В которой князь знакомится с миром заново, а Добрыня принимает его за сумасшедшего

Князь Глеп Владимирович — теперь просто «человек в короне» — вышел на улицы Киева. Утро было солнечным, тёплым, торговцы раскладывали товары, бабы несли коромысла, дети гоняли гусей.

Князь остановился посреди дороги, развёл руки и громко сказал:

— Красота! А где я нахожусь?

Проходивший мимо купец, увидев княжескую корону, поклонился.

— Здравия желаю, княже! Вы в Киеве, столице нашей.

— Киев? — переспросил князь. — А это что за зверь? Город? Я тут главный?

— Ну да, вы князь, — купец начал нервничать. — Вы Глеп Владимирович. У вас трон, дружина, богатыри…

— Богатыри? — глаза князя загорелись. — Это те, которые сильные? А покажите мне их!

Купец, решив не связываться, указал рукой в сторону богатырской заставы.

— Вон там, за дубом. Только осторожнее, они могут и не узнать.

Князь бодро потопал в указанном направлении. Корона съехала на затылок, мантия волочилась по пыли.

Тем временем в избе богатырей царило утро. Илья пил квас, Алёша учил Любаву играть в кости (не азартные, а обучающие), Добрыня чистил меч, а Конь Юлий лежал на печи и философствовал.

— Я считаю, — говорил Юлий, — что в этом мире главное — это овёс и уважение. Если есть овёс, уважение приложится.

— Заткнись, конь, — ласково сказала Алёнушка, помешивая кашу.

— Я не конь, я мыслящая единица, — обиделся Юлий.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился… князь. Грязный, в мантии, с короной набекрень, счастливо улыбающийся.

— Здорово, мужики! — сказал князь. — А вы, говорят, богатыри? А покажите силу! Я вот хочу узнать, кто я есть. Может, я тоже богатырь?

Богатыри опешили.

— Княже? — осторожно спросил Илья. — Вы чего? Напились с утра?

— Какой я вам княже? — удивился Глеп. — Я — прохожий. Иван, кажется. Или Пётр? Не помню. Но корона красивая. Наверное, моя.

Добрыня встал и подошёл к князю, заглядывая ему в глаза.

— Ваше княжество, вы не узнаёте нас? Я — Добрыня Никитич. Это Илья Муромец, Алёша Попович. Мы ваши защитники.

Князь внимательно посмотрел на Добрыню, потом отошёл на шаг и сказал:

— А ты, брат, похож на разбойника. Нос у тебя такой… подозрительный. И меч. Зачем тебе меч? Хочешь меня убить?

— Это я-то разбойник? — обиделся Добрыня.

— А кто у нас тут ещё с мечом? — резонно заметил князь. — Вон тот, — он кивнул на Илью, — дубина с ним. А этот, — на Алёшу, — вообще с луком. Тоже опасный.

Алёша засмеялся.

— Князь, вы нас за врагов принимаете?

— Не знаю я вас, — сказал князь и вдруг замер, уставившись на печь. — А это что за лошадь на печи? Лошади разве на печах лежат?

— Я не просто лошадь, — спрыгнул вниз Юлий. — Я — конь Юлий, финансовый советник. А вы — князь Глеп, и вы должны править Киевом.

— Я?! — князь ткнул себя в грудь. — Править? Чем? Городом? А как это — править? Нужно что-то решать, да? А я не умею. Я лучше пойду на речку, рыбу половлю.

Он повернулся и вышел, хлопнув дверью.

Богатыри переглянулись.

— Это конец, — сказал Алёша. — Он реально ничего не помнит.

— Я сейчас к Бабе-Яге сгоняю, — сказал Илья, вставая. — Пусть варит противоядие. А вы его не спускайте с глаз.

— Как не спускать? — спросил Добрыня. — Он же князь! Не привязывать же его к трону.

— Придётся, — вздохнула Алёнушка. — Иначе он весь Киев разнесёт. Вы видели, какой он бодрый?

Конь Юлий уже накинул попону.

— Я пойду за ним, — сказал он. — У меня есть контакт с потеряшками. Я сам однажды терялся.

— Ты не терялся, ты прятался от работы, — напомнила Любава.

— Это была вынужденная потеря себя, — парировал конь и выбежал на улицу.

Глава третья. Князь торгует короной, женится на Алёнушке и объявляет войну Камню

Конь Юлий догнал князя у реки. Тот сидел на берегу, снял корону и полоскал её в воде, как миску.

— Господин… э-э… Иван-Пётр, — начал Юлий осторожно. — Вы бы корону не мочили. Она золотая, но от воды не портится, конечно, но осадок остаётся.

— А ты лошадь умная, — заметил князь. — Что, правда, советник?

— Финансовый, — кивнул Юлий. — И я вам советую: не делайте глупостей.

— Каких глупостей? — князь задумался. — А давай эту корону продадим? Купим на неё… ну, не знаю… лодку. И уплывём куда-нибудь. Надоело мне тут. Все какие-то странные. То бояре, то богатыри. То ты, лошадь говорящая.

— Без короны вы не князь, — терпеливо объяснил Юлий. — А без князя Киев пропадёт.

— Ну и пусть пропадает, — махнул рукой князь. — А я хочу приключений.

Он встал, нахлобучил мокрую корону на голову и побрёл в сторону торга. Юлий потрусил следом.

На торгу князь сразу привлёк внимание. Его узнали, но вели себя странно: кланялись, но с опаской.

— Эй, купец! — крикнул князь продавцу калачей. — Сколько стоит твоя телега?

— Эта, княже? — купец замялся. — Три гривны.

— Беру! — князь снял корону и протянул её вместо денег. — Держи. Золотая.

Купец остолбенел.

— Вы шутите, ваше княжество?

— Какие шутки? Бери, я серьёзно.

В этот момент подоспел Юлий.

— Не надо корону отдавать! — закричал он. — Это государственная ценность!

— Но мне нужна телега, — упрямо сказал князь. — А этот золотой обруч мне мешает. Он тяжёлый и мокрый.

Купец, поняв, что князь не в себе, быстро ретировался.

— Не надо мне вашей короны, здоровья вам! — и убежал.

Князь обиделся.

— Никто не хочет брать эту железяку! — он швырнул корону на землю. — На, лошадь, носи сама. Ты вон какая важная.

Юлий подхватил корону зубами и повесил себе на шею. Так и пошли дальше: князь — босиком (он потерял сапоги в реке), конь — с короной вместо ожерелья.

Внезапно князь остановился. Навстречу шла Алёнушка с корзиной грибов.

— Ой, какая красивая барышня! — воскликнул князь. — Здравствуйте, сударыня! Как вас зовут?

Алёнушка опешила, увидев князя в таком виде.

— Глеп Владимирович? Вы чего? Я Алёнушка, жена Ильи Муромца.

— Замужем? — разочарованно протянул князь. — А жаль. А то я бы на вас женился. Вы мне нравитесь. У вас глаза красивые. И корзина красивая.

— Спасибо, — сухо сказала Алёнушка. — Вы бы лучше домой пошли, княже. Там бояре волнуются.

— А не пойду! — заявил князь. — Надоело. Хочу жить простой жизнью. Грибы собирать, рыбу ловить, на печи лежать. Как тот конь.

— Конь на печи лежит, потому что он ленивый, — вздохнула Алёнушка. — А вы князь. У вас обязанности.

— А ну их, обязанности, — махнул рукой князь и вдруг схватил Алёнушку за руку. — Пойдёмте со мной! Бросьте своего Илью. Он, наверное, скучный. А я весёлый. Я даже не помню, кто я.

— Это вы точно, — Алёнушка выдернула руку и быстро зашагала прочь.

— Не убегайте! — крикнул князь и побежал за ней. — Я всё равно вас догоню!

Он бежал по улице, раскидывая торговые лотки, пока не врезался в Добрыню, который вышел на поиски.

— А, разбойник! — обрадовался князь. — Хорошо, что ты тут. Скажи этой женщине, чтобы она вышла за меня замуж.

— Это жена Ильи, — спокойно сказал Добрыня. — Илья вас убьёт.

— А кто такой Илья? — удивился князь.

— Тот мужик с дубиной, который сидел в избе.

— А-а-а, страшный? — вспомнил князь. — Ну, пожалуй, тогда не надо. Не хочу с дубиной связываться.

Он остановился, перевёл дух и увидел Камень на распутье, стоявший у дороги. Тот самый, с надписями: «Налево пойдёшь — коня потеряешь», «Направо пойдёшь — жену найдёшь», «Прямо пойдёшь — голову сложишь».

— О! — восхитился князь. — Камень! С буквами! А давайте на нём сражение устроим? Я с этим камнем подерусь. Он мне не нравится. Слишком умный.

— Княже, это просто указатель, — попытался вразумить его Добрыня.

— А я говорю — враг! — заявил князь. — Раз он указывает пути, значит, он мой конкурент. Я сам хочу указывать пути! Я князь, чёрт возьми! — он вдруг осекся. — Или не князь? В общем, объявляю камню войну.

Он разбежался и пнул камень ногой. Результат: князь взвыл от боли, камень даже не шелохнулся.

— Тяжёлый враг, — прохныкал князь, прыгая на одной ноге. — Нужно стратегию менять.

Глава четвёртая. Илья у Яги, или как варить противоядие из слёз и хрена

Пока в Киеве творился хаос, Илья Муромец добрался до избушки на курьих ножках. Он не стал стучаться — просто снёс дверь плечом, потому что торопился.

— Яга! — гаркнул он. — Ты что натворила?!

Баба-Яга сидела за столом, перед ней стояли три котла, горела лучина, пахло болотом и грибами.

— Знаю, знаю, — виновато сказала Яга. — Перепутала. Но ты не кипятись, Илья. Я уже работаю над противоядием.

— Три дня, говоришь?

— Ну, может, два с половиной, — сказала Яга. — Если ингредиенты найдутся.

— Какие ингредиенты? — сурово спросил Илья.

Яга развернула перед ним пергамент.

— Вот рецепт «Возврат памяти». Нужно: слеза домового (это есть, домовой у меня живёт, поплакать заставим), зуб водяного (тоже достанем), пыль с княжеского трона (это Тихон принесёт), и… корень хрена с трёхголовой грядки.

— С трёхголовой? — удивился Илья.

— Ну, это такой хрен, который растёт на перекрёстке трёх дорог. Его охраняет петух. Но петуха я усыплю. Ты, Илья, принесёшь хрен?

— Принесу, — кивнул Илья. — Где перекрёсток?

— За Дремучим лесом, где Камень-указатель. Только там сейчас князь воюет с этим камнем, я слышала.

Илья вздохнул. Он понимал, что придётся разруливать сразу две проблемы. Но сначала — хрен.

Он отправился на перекрёсток. По пути встретил водяного, выбил ему зуб (водяной был не против, он как раз менял зубы). Домового Яга заставила плакать луковым паром. Пыль с трона Тихон собрал в мешочек. Оставался хрен.

Илья пришёл на перекрёсток. Действительно, князь сидел на камне, уставший, и сосал ушибленный палец. Рядом стояли Добрыня, Алёша, конь Юлий и Алёнушка с Любавой.

— Ну что тут у вас? — спросил Илья.

— Князь пытался победить камень, — доложил Добрыня. — Теперь у него, наверное, перелом. И он всё ещё не помнит, кто он.

— А вы кто? — снова спросил князь, увидев Илью. — А, тот, с дубиной. Страшный. Вы меня не убьёте?

— Не убью, — пообещал Илья. — Я хрен ищу. Трёхголовый.

— Трёхголовый хрен? — оживился князь. — Это где? Я хочу посмотреть! Может, он тоже враг?

Илья подошёл к камню, обошёл его и увидел за кустом странное растение: три корня, три вершка, и на каждом вершке — маленький зелёный цветок, похожий на голову.

— Вот он, — сказал Илья, вырывая хрен. Растение заверещало, но богатырь не испугался — он засунул хрен в мешок и пошёл обратно.

— Можно я с тобой? — попросился князь. — Ты мне нравишься. Ты сильный и немногословный. А я люблю сильных.

— Пошли, — вздохнул Илья. — Только не мешай.

Вся процессия — богатыри, князь, кони и жёны — двинулась к избе Яги.

Глава пятая. Противоядие, или как князь снова стал князем (почти)

В избе Яги было тесно. Илья протянул хрен, водяной зуб, пыль и слезу домового. Яга бросила всё в котёл, забормотала заклинание:

— Хрен да слеза,
Зуб да полста,
Пыль с трона,
Память верни,
Глупость прогони!

Зелье закипело, засветилось, потом потемнело и стало цвета болотной тины.

— Готово, — сказала Яга. — Пусть князь выпьет.

Князь, который сидел на полу и играл с мотком ниток (нашёл у Яги), с интересом посмотрел на кружку.

— Это что, чай? А с мёдом?

— Сейчас добавим, — Яга плеснула мёда. — Пей.

Князь выпил. Скривился.

— Горько! И хреном пахнет. Но чай как чай.

Он замер. Все затаили дыхание.

— Ну как? — спросила Алёнушка.

Князь моргнул. Потом ещё раз. Потом вдруг его лицо просветлело.

— А где я? — спросил он, но уже другим тоном. — Что это за избушка? Почему у меня нога болит? И почему я без сапог?

— Княже! — закричал Тихон, который тоже прибежал. — Вы нас узнаёте?

Князь посмотрел на Тихона.

— Ты мой гонец… Тихон, кажется. А это… — он обвёл взглядом избу. — Илья, Добрыня, Алёша… Яга… А почему я у Яги? Я что, в гости пришёл?

— Вы, ваше княжество, потеряли память, — сказал Добрыня. — Но теперь, кажется, вернули.

— Потерял память? — князь схватился за голову. — А! Помню! Я пил какой-то квас, который принесла Яга. А потом… пустота. А потом… камень? Я что, с камнем дрался?

— Дрались, — подтвердил Алёша. — И ногой его пинали.

— А корона? — князь потрогал голову. — Где моя корона?

Конь Юлий, который всё это время стоял в углу с короной на шее, подошёл и положил её к ногам князя.

— Вот, ваше княжество. Сохранили. Я, как финансовый советник, счёл необходимым сберечь государственную ценность.

Князь надел корону, поправил её.

— Спасибо, Юлий. Ты, оказывается, надёжный конь.

— Я не надёжный, я гениальный, — поправил Юлий. — Но ладно, пусть будет надёжный.

Все облегчённо выдохнули.

Баба-Яга, воспользовавшись моментом, попыталась улизнуть, но Илья остановил её.

— Стой, Яга. А если побочные эффекты?

— Какие побочные? — Яга замялась. — Ну, может, недельку будет голова болеть. И сны странные сниться. Но память вернётся полностью.

— А если не вернётся? — спросил князь.

— Тогда приходите ещё, — сказала Яга. — Я бесплатно вторую порцию сварю. Но в следующий раз проверю этикетки.

Князь хотел рассердиться, но сил не было. Он только махнул рукой.

— Ладно. Живи. Но больше не приноси мне никаких «квасов». Поняла?

— Поняла, — кивнула Яга.

— А домовому своему скажи, чтобы рецепты подписывал разборчиво.

— Обязательно.

Глава шестая. Возвращение во дворец, или почему князь полюбил простую кашу

Князя привезли во дворец на телеге, потому что сапоги он потерял, а идти босиком по мостовой было больно. Бояре, увидев своего повелителя в грязной мантии, с короной набекрень и с синяком на ноге, зашептались.

— Что с князем? — спросил боярин Феофан. — Неужто хворь?

— Отойдите, — сказал князь, вставая на ноги. — Всё в порядке. Я просто… проверял, как живётся простому народу.

— А зачем вы с камнем дрались? — спросил другой боярин.

— Это была метафора! — отрезал князь. — Я боролся с бюрократией. Камень символизировал наши законы.

Бояре переглянулись, но промолчали. С князем лучше не спорить, когда у него такой решительный вид.

Князь поднялся на трон, сел, поморщился — нога болела — и сказал:

— Тихон, позовите богатырей. У меня к ним разговор.

Через минуту все трое стояли перед троном. Конь Юлий тоже пришёл — он теперь считал себя неотъемлемой частью двора.

— Слушайте, — начал князь. — Я, конечно, многое не помню из того, что творил эти два дня. Но мне Алёнушка рассказала, что я пытался на ней жениться.

Илья нахмурился.

— Ваше княжество, — начал он, но князь перебил.

— Не бойся, Илья. Я не покушаюсь. Просто… я понял одну вещь. Когда я был без памяти, я был счастлив. Потому что не думал о налогах, боярах, войнах. Я просто жил. Грибы собирал, с камнем дрался. Глупо, но весело.

— Так вы предлагаете отменить налоги и сделать всех счастливыми? — спросил Алёша.

— Нет, — покачал головой князь. — Я предлагаю другое: раз в месяц объявлять день «забывчивости». Когда все — и князь, и бояре, и купцы — забывают о своих чинах и просто гуляют, едят кашу из котла и не думают о деньгах.

— Это называется «праздник», — заметил Добрыня. — У нас уже есть Масленица.

— Нет, это другое, — упрямо сказал князь. — Это день, когда можно пнуть камень и никто тебя не осудит.

Конь Юлий хмыкнул.

— Ваше княжество, это нереализуемо. Бюджет не выдержит. Но идея с кашей — хорошая. Давайте просто будем иногда есть кашу вместе, без чинов.

— Давай, — согласился князь. — Завтра же и устроим.

И устроили. На следующий день на княжеском дворе сварили огромный котёл каши, пригласили всех — от бояр до нищих. Князь сам разливал её деревянной ложкой. И никто не кланялся, не требовал почестей. Даже конь Юлий получил тарелку овсяной каши (без сахара, он на диете).

Илья сидел рядом с Алёнушкой и говорил:

— А знаешь, когда князь был дурачком, он был добрее.

— Не дурачком, а потерявшим память, — поправила Алёнушка. — Но да, таким он мне больше нравится.

— Только не пытайся выйти за него замуж, — усмехнулся Илья.

— Не волнуйся, — поцеловала его Алёнушка. — Ты мне и с памятью дорог.

А князь, сидя на ступеньках дворца, смотрел на народ и думал: «А ведь Баба-Яга, сама того не зная, дала мне самый ценный урок: иногда полезно забыть, кто ты, чтобы понять, кто ты на самом деле».

И он улыбнулся.

Эпилог. Тихон пишет летопись, а Яга получает выговор

Прошла неделя. Князь окончательно пришёл в себя, хотя иногда по утрам смотрел на свою корону и не мог вспомнить, зачем она нужна. Но потом вспоминал и надевал.

Баба-Яга получила от князя официальный выговор с занесением в летопись. Она обещала больше не экспериментировать с зельями без этикеток и даже подарила князю банку настоящего бодрящего варенья (проверенного на домовом).

Конь Юлий написал мемуары «Как я спас князя от самого себя». Мемуары пользовались успехом среди конюхов.

Богатыри вернулись к своим делам, но иногда вспоминали, как князь бегал по городу с мокрой короной и пел песни.

— Слушай, Илья, — сказал как-то Алёша. — А может, нам самим попробовать тот отвар? Забыть всё и отдохнуть денёк?

— Даже не думай, — ответил Илья. — Кто тогда будет князя от камней оттаскивать?

— А Юлий?

— Юлий будет писать мемуары, — отозвался конь из угла. — Я творческая личность, мне не до камней.

И все засмеялись.

А Тихон закончил запись в летописи:

«В лето 1234 от Рождества Христова случилась в Киеве диковина: князь наш Глеп Владимирович на три дня потерял разум, но обрёл доброе сердце. И поняли тогда люди: ум хорошо, а доброта лучше. Потому что умный князь может налог придумать, а добрый — кашей накормить. А что важнее — каждый решает сам».

И поставил точку.

Конец.

Примечание: Авторы предупреждают: не пытайтесь повторить эксперимент с зельями Бабы-Яги в домашних условиях. А если вы всё же потеряли память, срочно обращайтесь к богатырям — они помогут. Особенно если рядом есть конь Юлий.