«Человек-Пердеж: Симфония для толчка с оркестром» Убойный рассказ Готовь памперс-будет мокро и смешно
Глава 1. Утро, которое началось с «бздынь»
Всё началось во вторник. Ненавижу вторники. Во вторники даже мой тостер смотрит на меня с осуждением. Я — Колян, 28 лет, обычный менеджер по продажам невпитываемых прокладок. Живу в однушке, ем дошик, сплю с фикусом по имени Георгий (он не ревнует).
Просыпаюсь я от того, что у меня дико чешется левое ухо. Тру его, тру — и вдруг в голове что-то щёлкает, как будто Бог переключил канал с «СПАС» на «ТНТ-4». И следом — голос. Бархатный такой, бас, но с привкусом подгоревшего шашлыка:
— Поздравляю, ничтожество! Ты посмеялся над священным пуком моего любимого хомячка. За это я, Зевс-Пердунислав, накладываю на тебя проклятие Стеркуса — отныне все звуки в радиусе километра ты можешь менять по своему желанию, но только на те, что издают задние проходы млекопитающих. Смейся, червь, пока твоя поджелудочная не лопнула от икоты!
Я подумал: «Прикольная галлюцинация, наверное, дошик с рыбой был просрочен». И хотел чихнуть. Чихнул.
И тут же мой холодильник издал звук «ПУУУУУК-БУЛЬ-БУЛЬ-ТРРРР». Как будто килограмм горохового супа решил устроить бункерный тур по канализационным трубам.
Я застыл. Холодильник замолчал. Потом подумал: «А давай-ка я проверю». Сосредоточился на кофеварке. Мысленно сказал: «Имитируй звук падения мокрого кирпича в сельский толчок».
Кофеварка выдала: «ХРЯСЬ-БУЛЬК-ФШШШ-ПИИИИИ» — причем с такой интонацией, будто ей было стыдно.
Я понял две вещи:
- Я стал повелителем акустического говна.
- Георгий (фикус) смотрит на меня с подозрением, и кажется, собирается писать заявление в полицию.
Глава 2. Кофе, яичница и пердеж в большом городе
Первым делом я решил позавтракать. Налил в кружку чай. Чай сказал: «Среньк». Я не знаю, как чай может произнести «среньк», но он произнёс.
Яичница на сковородке, когда я её перевернул, издала целую арию: «ПСШШШ-БДЗЫНЬ-КУА-КУА-БУЛЬТЫРЬ!» Это было похоже на то, как если бы курица с колитом пыталась станцевать лезгинку.
Я простонал:
— Господи, я не могу даже яйца пожарить без того, чтобы они не обосрались звуками.
Но тут зазвонил телефон. Звонок был от начальницы — Раисы Павловны, женщина-танк с голосом старшего прапорщика и усами, которым позавидует фельдфебель. Назначала собеседование с новым клиентом — важным дядей из «Газпрома». Сказала быть через час.
Я оделся. Вышел из квартиры. Лифт, как обычно, застрял между этажами. Только теперь вместо привычного жужжания он издавал «ММММ-ПУК-ПУК-ПУК-ММММ-ССССС». Соседка тётя Зина, которая ехала со мной, побледнела и прошептала:
— Молодой человек, вы слышите? Лифт будто… ну…
— Я ничего не слышу, тёть Зин, — сказал я и сконцентрировался, чтобы она перестала слышать. Сработало. Тётя Зина вдруг успокоилась и сказала: — Ах, это просто двигатель пердит. Всё нормально.
Я понял, что сила распространяется и на восприятие других людей. Я могу заставить их считать пердёж обычным делом. Но не всегда. Если переборщить с громкостью, они начинают паниковать.
Глава 3. Собеседование уровня «Сармат»
Офис «Газпрома» сиял мрамором и золотом. Охранник на входе спросил:
— Паспорт?
Я чуть напрягся, и его рация сказала: «БУЛЬ-БУЛЬ-АГА-СЮДА-ПАРНИ-БДЗЫНЬ». Охранник кивнул:
— Проходите, вас ждут.
Я поднялся на 15-й этаж. Там меня встретила секретарша с ногами от ушей и лицом, которое, казалось, никогда не видело дерьма. Она мило улыбнулась:
— Раиса Павловна и Виталий Арнольдович ждут вас. Принести кофе?
Я хотел сказать «да», но мой рот самопроизвольно издал звук «ПРРРР-ХЫЫЫ». Секретарша замерла.
— Простите, это у меня…
— Газировка? — спросила она с надеждой.
— Да. Вчерашняя. «Буратино».
Я вошёл в переговорную. Там сидела Раиса Павловна (усы, как у Брежнева, но злее) и Виталий Арнольдович — толстый, в костюме от Бриони, с лицом, которое видело, как умирают надежды малых предприятий.
— Молодой человек, — начал Виталий Арнольдович, — расскажите о вашем опыте в продажах невпитываемых прокладок.
Тут я понял: это момент истины. Я собрал всю свою волю в кулак и мысленно приказал его голосу звучать как… ну вы поняли. Как что.
И Виталий Арнольдович продолжил:
— Я, собственно, хочу понять, как вы можете увеличить наши продажи… ПУК-ХРЮ-ХРЮ-БЗДЫЩЬ… в сегменте B2B… ТРРР-ССС-БУЛЬК… и какие у вас коммерческие предложения… ФЫЫЫ-ПУК?
Раиса Павловна подавилась слюной. Её глаза стали круглыми, как тарелки. Она посмотрела на Виталия Арнольдовича, который абсолютно ничего не замечал и продолжал с серьёзным лицом:
— Мы готовы рассмотреть кандидатуру, ОООО-ПУК-БУЛЬ-ТЫДЫЩ, на должность регионального…
— Вызовите врача! — закричала Раиса Павловна, вскакивая. — У Виталия Арнольдовича акустический понос!
— Всё нормально, — сказал я, ослабляя контроль. Звуки вернулись в нормальное русло. Виталий Арнольдович произнёс обычным голосом: — …менеджера. Так что скажете?
Раиса Павловна медленно села, вытерла пот со лба. Она подозрительно на меня посмотрела. Но я уже сделал следующий ход: незаметно для неё я заставил стул Виталия Арнольдовича издавать едва слышное, но постоянное «ММММ-ПИУ-ПИУ-ПРУУУ». Как будто у миллионера под задницей работает помпа.
Виталий Арнольдович начал ёрзать. Он думал, что это у него самого. Он даже поднялся, проверил стул. Сел снова — «ПИУ-ПИУ-БУЛЬК».
— Что за… — пробормотал он.
— Виталий Арнольдович, может, вы переели бобовых? — ласково спросила Раиса Павловна.
— Я не ем бобовых! Я ем только чёрную икру и пармезан! — взревел он.
В этот момент я сжалился и отключил эффект. Стул замолчал.
— Извините, — сказал я. — Это у меня телефон вибрировал.
В итоге меня взяли. Думаю, потому что Виталий Арнольдович хотел поскорее закончить собеседование и пойти в туалет — вдруг правда что-то не то съел?
Глава 4. Свидание моей мечты (или кошмара)
Вечером того же дня мне написала моя давняя любовь — Леночка. Та самая, которая сказала, что «ты, Колян, слишком добрый и пахнешь капустой». Теперь она вдруг захотела встретиться. Оказывается, она развелась с мажором на шестом «Ленд Ровере» и ей срочно нужен был «мужчина, который умеет слушать».
Мы договорились в итальянском ресторане «Мама Карбонара». Дорогом, пафосном. Я надел единственный пиджак (отстиранный от кетчупа) и пошёл.
Леночка сидела за столиком, надув губки. Сразу начала:
— Колян, я так устала от этих богатеньких. Хочется простоты, душевности…
Я заказал пасту и латте. Когда официант принёс мой латте, я мысленно попросил, чтобы пенка на кофе издала что-нибудь… романтичное? Ну, типа «чмок-чмок»? Но проклятие не знает полутонов. Вместо «чмок» кофе выдал:
«БУЛЬ-ТЫДЫЩ-ПСШШШ-КИС-КИС-БРЯК» — причём последний звук был похож на то, как будто маленький хомячок обосрался в пианино.
Леночка подняла бровь:
— Что это было?
— Специальное предложение шеф-повара, — сказал я. — Кофе с эффектом стерео-сюрприза. Это у них фишка.
— Странная фишка, — Леночка поморщилась.
Я решил её порадовать. Я подумал: «А что, если весь ресторан начнёт тихо и мелодично пердеть вальсом Штрауса?». Сосредоточился. И через мгновение из каждого угла, из каждой вилки, из каждой салфетницы полилась нежная, но совершенно недвусмысленная мелодия в ритме «ПУК-ПУК-ПУУУК-БУЛЬБУЛЬ-ФИИИИТ».
Официанты замерли. Посетители начали оглядываться. Один дядька в смокинге сказал своей даме:
— Дорогая, кажется, у этого ресторана проблемы с канализацией.
— Это органная музыка, — ответила дама, но сама побледнела.
Я попытался убавить громкость. Вместо этого сила вышла из-под контроля, и вдруг МОЙ СТОЛ зарычал, как разъярённый бык, у которого утащили траву, но вместо рыка получилось:
«РРРРР-ПУУУУУ-БДЗЫНЬ-ТРРР-КУКАРЕКУ-ШЛЁП» (последнее было похоже на шлепок мокрой тряпкой).
Леночка вскочила.
— Колян, что с тобой?! У тебя телефон? Или…
— Или это я, — признался я, потому что больше не мог врать. — Я управляю звуками, Лена. Я проклятый.
Леночка посмотрела на меня, потом на стол, который всё ещё издавал ритмичные «ПУК-ПУК» в такт её пульсу, и сказала:
— Колян… ты тот самый чувак из анекдота про «человека, у которого из жопы радио»?
— Типа того, — вздохнул я.
Она рассмеялась. Впервые за вечер. И вдруг я понял, что мне не нужно её впечатлять пафосом. Достаточно того, что у меня суперсила, от которой писаются все вокруг.
Но тут в ресторан вошли… спецназовцы.
Глава 5. Парад, который мы заслужили
Оказывается, мои тренировки со звуками не прошли незамеченными. Какая-то военная спутниковая система засекла аномальные акустические колебания в районе моей квартиры. По классике жанра, меня приняли за террориста, который готовит «био-акустическую атаку на водопровод Кремля».
Утром следующего дня (я переночевал у Леночки, она оказалась фанаткой абсурда) мы смотрели новости. Дикторша с серьёзным лицом говорила:
«Внимание, жители столицы! В связи с участившимися случаями аномального пердежа бытовой техники, МЧС рекомендует не паниковать и не пытаться самостоятельно чистить сифоны. Над городом замечен неопознанный объект, издающий звуки, похожие на работу кишечника слона. Возможно, это новый вид оружия НАТО».
Я обернулся к Леночке:
— Это я. Вчера, когда чихал, случайно заставил пролетевший самолёт крякнуть.
В этот момент зазвонил мой телефон. Звонил номер «911» (в России — 112, но суть та же). Робот-автоответчик сказал:
«Гражданин Колян Николаевич Шишков, вам предписано явиться на Красную площадь в 12:00 для участия в параде в честь Дня города. Ваша задача — обеспечить музыкальное сопровождение. Отказ карается штрафом за хулиганство».
— Я же не давал согласия! — заорал я в трубку.
— Вы дали его, когда поставили галочку в пользовательском соглашении приложения “Госуслуги-Пердун”, — ответил робот и отключился.
Леночка схватила меня за руку:
— Колян, это твой звёздный час! Ты должен выйти на парад и сделать так, чтобы танки…
— Чтобы танки обосрались звуками? — уточнил я.
— Чтобы танки обосрались музыкально, — поправила она.
И мы пошли.
Глава 6. Апокалипсис сегодня (с участием пукающих танков)
Красная площадь была полна людей. Военные в парадной форме. Президент (ладно, пусть будет просто «высокий гость») на трибуне. Колонны техники. И я, стоящий в сторонке с табличкой «Ответственный за спецэффекты».
Ко мне подошёл генерал с усами, похожими на два помела.
— Шишков? Вы — наш акустический гений? Слышал, вы можете делать из обычных звуков произведения искусства. Сделайте так, чтобы танки рычали, как львы. Но благородно, понимаешь? Чтоб душа разворачивалась.
— Будет сделано, товарищ генерал, — козырнул я, хотя внутри у меня всё сжалось в комок.
Начался парад. Прошли пехотинцы. Тут я держался молодцом — просто слегка добавил эха к их шагам, чтобы звучало «ТОП-ТОП-ШЛЁП-ПУФ» — никто не заметил.
Потом поехали ракетные установки «Смерч». Генерал махнул мне рукой: «Давай!»
Я сконцентрировался. Представил себе львиный рык. Но проклятие — оно как бутерброд с икрой: падает всегда маслом вниз. Вместо льва моя сила выдала гибрид льва и унитаза. И первая ракетная установка, выезжая на брусчатку, издала такой звук, что у всех собак в радиусе трёх километров началась паника:
«РРРРРР-ПУУУУУ-БУЛЬ-БУЛЬ-ТРРР-СРЕНЬ-ХРЮ-ХРЮ-БАБАХ!» — последнее было похоже на фейерверк из заднего прохода.
Люди на трибунах замерли. Один ребёнок заплакал. Генерал побелел и начал креститься (хотя он атеист).
— Не то! Не то! — закричал я в панике. И попытался исправить.
Но чем больше я нервничал, тем хуже становилось. Вторая установка выдала «ПУК-ПУК-КУКУ-ПУК-БЗДЗЗЗ» в ритме частушек. Третья — «АХТУНГ-ПУК-ШИНДЛЕР-ЛИСТ».
Генерал схватил меня за грудки:
— Ты что творишь, диверсант?! Это звуки вражеских пропагандистов!
— Я не специально! У меня сила не калибрована!
Но было поздно. Следом пошли танки. Главные, тяжёлые, Т-90. И когда первый танк выехал на площадь, я чихнул. Чихнул от аллергии на пыльцу берёзы (которая, кстати, летела с площади).
Мой чих был такой силы, что все звуки в радиусе километра мгновенно превратились в какофонический пуко-симфон. Танки выстрелили холостыми… но выстрелы звучали как:
«ПУУУУУУУУУУ-БУЛЬ-ТЫДЫЩ-БЗДЫНЬ-КУКАРЕКУ-И-ПИИИИИ»
А следом из жерла пушки вместо дыма вырвался звук «Я ЛЮБЛЮ ВАРЕНЬЕ», произнесённый голосом Леонида Ильича Брежнева.
Генерал упал в обморок. Президент (тот самый гость) схватился за сердце. Солдаты начали смеяться, но потом испугались, потому что смех тоже превратился в «ХА-ХА-ПУК-ХА-БУЛЬ».
Леночка, стоявшая в толпе, орала:
— Колян! Прекрати! Ты устроил пердёж мирового масштаба!
Я зажмурился и изо всех сил сжал волю в кулак. Мысленно приказал: «ВСЕ ЗВУКИ — ТИШИНА!».
На секунду стало тихо. Танки замолчали. Люди замерли. Даже ветер прекратился.
А потом я открыл глаза и увидел, что все вокруг… писаются. От смеха. Генерал лежал в луже. Президент (тот самый гость) трясся, пытаясь удержать мочу. А дети показывали на меня пальцами и кричали:
— Дядя — король пердежа! Дядя — король пердежа!
Я понял, что теперь моя жизнь кончена. Но, с другой стороны, Леночка подбежала ко мне, поцеловала в щеку и сказала:
— Ты гений, Колян. Никогда не было так смешно.
И тут прилетели Экзо-Налоговая из параллельной реальности, но это уже совсем другая история (идея №4, кстати).
Эпилог. Две недели спустя
Сейчас я сижу в своей квартире. Георгий (фикус) не разговаривает со мной, потому что я случайно заставил его шуршать листьями со звуком «ССС-ПУК-БЗДЫНЬ». Тётя Зина переехала, сказав, что «у меня в доме по ночам унитаз поёт оперу».
Меня уволили из «Газпрома», но предложили работу в цирке. Я теперь выступаю под псевдонимом «Профессор Стеркус». Мой номер: я выхожу на сцену, и в зале одновременно из каждого кресла раздаётся громкий «ПРРР». Зрители сначала оскорбляются, потом понимают, что это не они, и начинают ржать так, что сотрудники МЧС выносят по десять ведер мочи за вечер.
Леночка беременна. Она говорит, что ребёнок унаследует мою силу. Боюсь представить, как он будет плакать. Наверное, его крик будет звучать как: «УА-ПУК-УА-БУЛЬ».
А вчера мне позвонил тот самый Зевс-Пердунислав. Сказал:
— Слушай, я снимаю проклятие. Ты победил. Весь Олимп обосрался от смеха, глядя на твой парад. Мы уважаем тех, кто умеет превратить недостаток в суперспособность. Но предупреждаю: если ты ещё раз посмеёшься над моим хомячком, я превращу тебя в рулон туалетной бумаги, который вечно шуршит «Лимпопо» Газманова.
Я пообещал, что больше не буду.
И тут же чихнул.
Мой телевизор сказал «ПУК».
Зевс застонал и отключился.
А я сижу, глажу фикуса и думаю: ну и ладно. Зато весело.
КОНЕЦ
Проверь, сухо ли у тебя в штанах. Если нет — не вини автора. Вини Зевса-Пердунислава.
