Глава первая. Пыльная равнина и Великий Прыжок В самой середине Австралии, где солнце печет так жарко, что камни к полудню становятся теплыми, как свежая лепешка, а воздух дрожит и плывет маревом, жила-была кенгуру.
В самом центре огромной, звенящей цикадами и пахнущей горячей пылью африканской саванны жила-была зебра. Звали её Зина. И была она не просто зеброй, а самой аккуратной, педантичной и правильной зеброй на всём континенте.
В последний день декабря над сонным деревянным городком Заснеженском повалил тот самый редкий, долгожданный снег, который старики ласково называли «лепунцом». До этого целую неделю стояли сухие, звонкие
Это была очень большая, очень пушистая и очень рыжая собака. Её звали просто Рыжик. Но не думайте, что это был обычный пёс. Нет-нет! Это был волшебный пёс. Правда, он сам об этом не знал.
Когда мир был совсем юным, а звезды по ночам светили так крупно и низко, что казалось, будто их можно лизнуть шершавым языком с верхушки самого высокого папоротника, среди Синих Хребтов раскинулась Изумрудная Котловина.
Над Зеркальной Заводью, затерянной среди бескрайних заливных лугов и вековых плакучих ив, медленно и торжественно угасал длинный летний день. Солнце, похожее на огромную каплю густого гречишного мёда
На опушке Шепчущего Леса, там, где по утрам роса блестит на травинках, словно рассыпанные бусинки, а одуванчики носят самые пушистые белые шапочки, начиналась удивительная тропинка.
Пингвинчик, который услышал звезду На самом краю Антарктиды, там, где ледяные скалы спускаются к морю, а ветер умеет насвистывать сразу на семи языках, стоял городок Синие Фонарики.
В Долине Семи Ручьев осень всегда начиналась не с календаря и даже не с первой пожелтевшей березовой пряди, а со стука маленьких медных молоточков в мастерской под корнями Старого Вяза.
Ледяная вода Ручейковой реки сомкнулась над головой, вырвав из лап последнюю опору. Течение, злое и весеннее, швыряло мышонка Пипа о камни, а его намокший, свинцовый хвост тянул прямо в темную воронку.
