Глава первая. Пыльная равнина и Великий Прыжок
В самой середине Австралии, где солнце печет так жарко, что камни к полудню становятся теплыми, как свежая лепешка, а воздух дрожит и плывет маревом, жила-была кенгуру. Звали ее Прыгуша.
Это была не простая кенгуру. В то время как ее братья и сестры гордо носили в сумках маленьких, смешно дергающих носами джоуи, а по вечерам щипали сухую траву у пересохшего ручья, Прыгуша мечтала. Она смотрела не под ноги, где росли колючие кустарники и бегали юркие ящерицы агами, а вдаль. Туда, где синее небо сливалось с красной землей, где горизонт дрожал в жарком мареве, обещая невиданные чудеса.
— Зачем ты так высоко задираешь голову? — спрашивала ее старая Кенгуру-Матушка, поправляя сухую веточку в своей сумке. — Смотри под ноги, не то споткнешься о корень эвкалипта и разобьешь нос. В нашей долине Большого Булыжника нет ничего, кроме пыли, термитников и кузнечиков.
— Но мама, — отвечала Прыгуша, переминаясь с лапы на лапу и нетерпеливо постукивая хвостом по земле, — там, за тем холмом, который похож на спящего вомбата, наверняка есть что-то другое. Может быть, там растут деревья, на которых вместо листьев — леденцы? Или течет река из апельсинового сока? Я чувствую, как меня тянет туда. Мои задние лапы прямо зудят от желания узнать, что там.
Старая Кенгуру-Матушка только качала своей седой головой. — Тяга к горизонту — плохой советчик, милая. Она высушивает душу быстрее, чем солнце высушивает лужу. Счастье — это когда в сумке сухо, а в животе сочная трава. Прыгай ровно на три метра, как все порядочные кенгуру, и не выдумывай.
Но Прыгуша не могла прыгать на три метра. Когда вся ее семья делала короткие, аккуратные скачки, она взлетала в воздух, словно подброшенная невидимой катапультой. Земля оставалась далеко внизу, ветер свистел в ее больших бархатных ушах, а сердце замирало от восторга и легкой щекотки в животе.
— Осторожно! Ты перелетишь через Большой Булыжник и ударишься о глинистый обрыв! — кричали ей вслед кузины.
Но Прыгуша не ударялась. Она приземлялась мягко, как перышко, оставляя в красной пыли ямки глубже, чем у всех остальных. Ее хвост, длинный и мускулистый, служил ей идеальным балансиром.
Однажды утром, когда воздух был особенно прозрачным после редкой ночной прохлады, Прыгуша проснулась с твердым решением. — Я больше не буду прыгать на три метра, — сказала она своему отражению в луже, которая еще не успела испариться. — Я прыгну так далеко, как только смогу. Я долечу до самого горизонта и узнаю, из чего он сделан.
Она позавтракала не сочной травой, а горсткой сухих семян акации — они были легкими и не тянули живот вниз. Сделала глубокий вдох, наполнив легкие горячим воздухом. Присела на свои мощные задние лапы, оперлась на хвост, прищурилась и посмотрела на ту самую точку в небе, где облака казались сахарной ватой.
— Прощайте! — крикнула она своей семье, которая сонно жевала траву. — Я вернусь к закату и расскажу вам про реку из сока!
И она прыгнула.
Это был не просто прыжок. Это был Великий Прыжок. Прыгуша не просто оттолкнулась от земли — она словно оттолкнулась от самого воздуха. Она летела над спящей равниной, и пыльный вихрь, поднятый ее лапами, долго кружился на том месте, где она стояла секунду назад.
Она летела над спинами изумленных эму, которые от неожиданности даже перестали бежать и вытянули свои длинные шеи. Она перелетела через стадо удивленных кенгуру-валлаби, которые от страха прижались к земле. Она видела, как под ее огромным животом проносится красная, потрескавшаяся земля, фиолетовые пятна диких цветов, серебристые нитки змей, прячущихся от жары.
Она летела так долго, что успела сосчитать до тысячи. Когда она наконец опустилась на землю, удар ее мощных лап был подобен грому. Пыль поднялась столбом, скрыв ее с головой. Когда пыль осела, Прыгуша огляделась.
Ее семьи не было видно. Не было видно даже Большого Булыжника, похожего на старого сердитого дедушку. Не было видно даже верхушки одинокой эвкалипта, под которым они всегда прятались от солнца.
Прыгуша прыгнула слишком далеко.
Глава вторая. Страна Вверх-Тормашками
Прыгуша стояла на незнакомой земле. Здесь не было привычной красной пыли. Трава под ее лапами была не сухой и колючей, а мягкой, бархатной и ярко-изумрудной, как крылья редкой бабочки. Воздух пах не жаром и пылью, а чем-то сладким, похожим на цветущий мед и мокрые листья после дождя.
Но самым странным было не это. Прыгуша посмотрела на свои тени. Их было две. Одна, короткая и темная, лежала у нее под лапами, как и положено. А вторая, длинная и прозрачная, висела в воздухе, на стволе ближайшего дерева, и почему-то стояла на голове.
— Эй! — пискнула тень с дерева. — Ты чего на меня наступила?
Прыгуша отскочила в сторону. — Простите, — пробормотала она. — Я не хотела. Вы кто? — Я твоя вторая тень, — обиженно ответила тень на дереве, потирая светящуюся макушку. — Здесь, в Стране Вверх-Тормашками, тени живут своей жизнью. А ты тяжелая, между прочим. У меня теперь в макушке звенит.
Прыгуша села на хвост, потому что от удивления у нее подкосились лапы. Она посмотрела на дерево, под которым стояла. Это был огромный эвкалипт, но рос он неправильно. Его корни тянулись к небу, сплетаясь в серые косы, а пышная крона с синими листьями уходила глубоко под землю.
— Как же оно дышит? — прошептала Прыгуша. — А ему и не надо, — раздался скрипучий голос прямо у нее из-под ног. — Оно пьет солнечный свет корнями.
Прыгуша опустила глаза. Прямо на голой земле, где не было ни травинки, сидел старый Вомбат. Но сидел он не на земле, а на собственном затылке, упираясь носом в воздух. Его толстые когти смешно болтались в небе.
— Здравствуй, дальняя прыгуниха, — сказал Вомбат, моргая белесыми ресницами. — Мы тебя ждали. Твоя пыльная воронка на границе очень напугала наших летающих дождевых червей. — Меня зовут Прыгуша, — сказала кенгуру, чувствуя, что мир сошел с ума. — Я из Долины Большого Булыжника. Я просто хотела узнать, что за горизонтом. — Ты его перепрыгнула, — кивнул Вомбат. — Горизонт — это просто натянутая резинка неба. За ним начинается Страна Вверх-Тормашками. Здесь всё наоборот. Птицы здесь не летают, а плавают в земле, как рыбы. Рыбы живут в облаках и дышат дождевыми каплями. А облака… облака здесь твердые и соленые, как крекеры.
— А кенгуру? — с замиранием сердца спросила Прыгуша. — А кенгуру здесь ходят на головах, — важно ответил Вомбат. — Это единственный способ не улететь в небо. Гравитация тут работает вполсилы, и если стоять на лапах, тебя медленно, но верно унесет на Луну.
В доказательство его слов мимо них пролетел, медленно кувыркаясь в воздухе, большой зеленый попугай. Он не махал крыльями, а просто лежал на невидимой подушке из воздуха и читал газету, перевернутую вверх ногами.
— Но я не хочу на Луну! — испугалась Прыгуша. — Я хочу домой! Моя мама, наверное, с ума сходит. И у нее в сумке остался недоеденный бутерброд с цветочной пыльцой. — Домой просто так не вернуться, — проскрипел Вомбат, почесывая живот, который был повернут к небу. — Чтобы прыгнуть обратно, тебе нужен обратный билет. А выдают их только в Городе Перевернутых Фонарей. Это в трех днях ходьбы… то есть, в трех днях стояния на голове.
Прыгуша посмотрела на свои сильные, мускулистые лапы. Стоять на голове? Она, лучшая прыгунья Долины, не умела даже кувыркаться.
— Я не смогу, — прошептала она, и ее большие карие глаза, в которых обычно плясали веселые искорки, стали круглыми и наполнились слезами. Слезы капнули на изумрудную траву и зашипели, испаряясь. — Я упаду. И разобьюсь. Или улечу в стратосферу. — Не реви, — строго сказал Вомбат, хотя его голос из-за перевернутого положения звучал пискляво. — Реветь в нашей стране нужно тоже наоборот — улыбаться. От слез только влажность повышается, а у нас и так вчера прошел дождь из клубничного сиропа, все муравьи слиплись. Пойдем, я научу тебя основам. Главное — не смотри на свои ноги. Смотри на небо. Небо здесь — это твоя земля. Опирайся на него.
Вомбат показал ей, как нужно группироваться. Прыгуша зажмурилась, сделала глубокий вдох и медленно, очень медленно, перекувырнулась. Мир снова встал на место, но теперь ее лапы были в воздухе, а макушка упиралась в мягкую траву. Сначала было очень страшно. Ей казалось, что кровь сейчас прильет к голове, и она лопнет. Но потом она открыла глаза.
Небо было внизу. Оно было совсем рядом, можно было дотронуться до него лапой. Оно было не синим, а густо-фиолетовым, и по нему плыли не облака, а огромные золотые рыбки с прозрачными плавниками.
— Видишь? — сказал Вомбат, который тоже стоял на голове рядом с ней. — Совсем не страшно. Главное — держать хвост пистолетом. Он твой якорь.
Прыгуша пошевелила хвостом. Он действительно упирался в воздух, как в густое желе, и держал ее равновесие. Она сделала первый неуверенный шаг на руках.
Глава третья. Прогулка на руках и говорящие тени
Путешествовать на руках оказалось очень утомительно. Через каждые сто шагов Прыгуша падала. То ее отвлекала пролетающая вверх ногами бабочка, то она засматривалась на то, как из земли растут каменные цветы. Но она была упорной.
Они шли мимо Леса Говорящих Теней. Здесь не было деревьев, но тени от невидимых стволов падали на фиолетовое небо, и эти тени переговаривались между собой густыми басами. — Смотри, какая тяжелая, — сказала одна тень, когда Прыгуша проходила мимо. — Целых пятьдесят килограммов живого веса. Бедная гравитация. — Зато прыгучая, — ответила другая. — Видел, как она перемахнула через Горизонт-Резинку? Я аж тень от восторга потеряла.
Прыгуша хотела спросить, как можно потерять тень, но постеснялась. Она чувствовала себя ужасно неуклюжей. В ее Долине она была королевой, самой быстрой и ловкой. А здесь она была похожа на маленького ребенка, который только учится ходить.
К вечеру первого дня они вышли на берег Реки, Текущей Вверх. Вода в ней не текла к морю, а била прямо из земли прозрачным фонтаном и струилась к облакам. В этой реке плавали не рыбы, а птицы. Они раскрывали крылья и позволяли течению нести их к звездам.
— Нам нужно на ту сторону, — сказал Вомбат. — Мост охраняет Старый Плати-Попугай. Он никого не пропускает бесплатно. — А чем он берет? — спросила Прыгуша, глядя на пеструю птицу, которая сидела на вершине летящего вверх водопада и чистила перья. — Словами, — вздохнул Вомбат. — Он жуткий болтун. Если он начнет рассказывать историю, его не остановишь до следующего полнолуния. Он берет плату интересной историей. Но у тебя, кенгуру, историй нет. Ты всю жизнь только прыгала по кругу.
У Прыгуши защипало в носу. Ей стало обидно до слез. Она хотела рассказать про свою маму, про Большой Булыжник, про вкус сухой травы по утрам. Но разве это интересно? Это же просто жизнь.
Они подошли к птице. Плати-Попугай посмотрел на них одним глазом, потом другим. Его клюв был крючковатым, а на шее болтался монокль на веревочке. — Двое на головах, — прокаркал он. — Из нижнего мира. Ну что ж, рассказывайте. Только без обмана. Если история скучная, я заставлю вас стоять на голове, пока у вас не отвалятся уши.
Вомбат выступил вперед. Он рассказал, как однажды пытался съесть летающий камень, и тот оказался черепахой, которая очень обиделась. История была забавной, попугай кивнул и повернулся к Прыгуше. — Теперь ты, длинноногая.
Прыгуша сглотнула. Она посмотрела на фиолетовое небо, где уже зажигались соленые облака-крекеры. Она вспомнила, как утром вдыхала пыльный воздух своей родины. И она начала говорить.
— В моей долине, — начала она, и ее голос звучал тихо, но уверенно, — по утрам солнце красное, как раскаленный уголь. Оно выползает из-за края земли медленно, словно боится обжечься о Большой Булыжник. Моя мама Кенгуру-Матушка просыпается первой. Она всегда поправляет сухую веточку эвкалипта, которая лежит у входа в нашу пещеру. Она говорит, что эта веточка отгоняет злых духов пыли. Мы пьем воду из луж, и на зубах всегда скрипит песок, но мама говорит, что это вкус дома…
Прыгуша рассказывала о том, как ящерицы греются на камнях, становясь плоскими, как блины. О том, как во время пыльной бури они всей семьей прятались в сумке у самой большой кенгуру-тети, и там было тесно, темно, но очень уютно, и они играли в «угадай, чей это хвост». Она рассказывала о запахе первого дождя, который пахнет не клубникой, а пылью и озоном, и этот запах ни с чем не спутать.
Плати-Попугай слушал, наклонив голову. Его разноцветные перья постепенно тускнели, становясь серыми от внимания. Он даже забыл закрыть клюв. Когда Прыгуша закончила, на небе уже ярко светили три луны.
— Хм, — сказал попугай и поправил монокль. — Никакой магии. Никакого волшебства. Только пыль, песок и веточка. Но знаешь что, кенгуру? Я прожил двести лет, видел реки из сиропа и летающих китов, но никогда не слышал, чтобы запах пыли называли «вкусом дома». Твоя история… она настоящая. Проходите.
Он взмахнул крылом, и прямо из воздуха перед ними соткался мост из лунного света.
Глава четвертая. Город Перевернутых Фонарей
На второй день пути они встретили Дождевых Червей. В Стране Вверх-Тормашками они не ползали в земле. Они летали. Огромные, переливающиеся всеми цветами радуги, они парили в воздушных потоках, как воздушные змеи, и пели хором низким, вибрирующим басом.
— Осторожно, — предупредил Вомбат, — не наступи на их тени. Они очень брезгливые.
К вечеру второго дня на фиолетовом небе (которое было для них полом) показались огни. Они не горели сверху, как звезды, а светились снизу, словно кто-то расставил на невидимом столе тысячи ламп. Это был Город Перевернутых Фонарей.
Дома здесь росли из облаков вниз, к ним. Крыши домов касались фиолетового неба-улицы. Жители — перевернутые коалы, опоссумы и даже один задумчивый утконос, который читал книгу, вися вниз головой на собственном хвосте — передвигались по канатным дорогам, натянутым между крышами.
— Нам нужно в Ратушу, — сказал Вомбат. — Она самая низкая. Та, что почти касается земли.
Ратушей оказалось огромное здание, построенное из застывшего тумана. Внутри было прохладно и тихо. За стойкой из лунного камня стоял старый Кенгуру-Посол. Он был очень старый, его шерсть была серебристой, а в сумке у него вместо джоуи сидел толстый гроссбух.
— Назад проситесь? — проскрипел он, не поднимая глаз от бумаг. — Билеты подорожали. Инфляция. Внизу, у вас, люди опять начали жечь уголь, небо коптится, прыгать туда стало тяжелее. — Нам нужен один билет, — сказал Вомбат, тяжело дыша. — Для этой юной особы. Она случайно. — Я вижу, что не нарочно, — ответил Посол. — Случайные прыгуны у нас бывают раз в сто лет. Обычно все прыгают сюда специально, начитавшись глупых книжек. Обратная гравитация стоит дорого. Что у тебя есть в оплату, кенгуру?
Прыгуша похолодела. У нее ничего не было. Ее карманы были пусты. — У меня нет ничего, — прошептала она. — Только… Она сунула лапу в свою собственную сумку. Кенгуру всегда носят сумки, даже если они пустые. Пальцы наткнулись на что-то маленькое, сухое и колючее. Она вытащила это.
Это была та самая сухая веточка эвкалипта. Та самая, которую мама клала у входа в пещеру. Должно быть, она зацепилась за шерсть, когда Прыгуша делала свой Великий Прыжок, и провалилась в сумку.
Веточка пахла домом. Пахла пылью, жарой и уютом.
Кенгуру-Посол перестал шелестеть бумагами. Он медленно поднял голову. Его старые глаза, подернутые голубой дымкой, посмотрели на сухую веточку. Он втянул носом воздух.
— Пыль Долины Большого Булыжника, — сказал он вдруг молодым и звонким голосом. — Сорт «Полдень». С примесью пыльцы акации. Я не слышал этого запаха триста лет. Я родился там, у Красного Утеса. Меня унес случайный порыв ветра, когда я был еще совсем джоуи…
Он замолчал, достал из кармана большой клетчатый платок и высморкался. — Триста лет я ел сиропных бабочек и спал на облаках. Но ни разу… ни разу я не скучал так, как сейчас.
Он взял веточку дрожащими лапами. — Твой билет оплачен, — сказал он, и его голос дрогнул. — Самый лучший билет. Прямой рейс, без пересадок в Туманном Каньоне.
Он подошел к большому медному аппарату, похожему на граммофон. Покрутил ручку. Аппарат зашипел, и из него полилась тихая музыка, похожая на звон цикад. — Твоя гравитация зовет тебя обратно, — сказал Посол. — Встань ровно. На лапы. Здесь это безопасно, край города защищен силовым полем.
Прыгуша послушно перевернулась. Встать на лапы после двух дней на голове было странно, но приятно. Земля снова была внизу, а небо — наверху.
— Спасибо, Вомбат, — сказала Прыгуша, обнимая своего странного друга. — Спасибо, что научил меня стоять на голове. — И тебе спасибо, — ответил Вомбат, утирая лапой глаз. — Ты напомнила мне, что стоять на голове — это очень утомительно. Пожалуй, я прогуляюсь с тобой до границы. Провожу.
Глава пятая. Прыжок домой
Они вышли из Ратуши. Город Перевернутых Фонарей мигал им вслед своими лампами. Вомбат семенил рядом на своих крепких лапах.
Они дошли до границы города, где фиолетовое небо-улица обрывалось. Дальше была только пустота, подсвеченная снизу далекими огнями. — Там, за этой пустотой, — сказал Вомбат, — твоя красная пыль. Я не пойду дальше. Мои старые кости не любят настоящую гравитацию, она слишком сильно тянет к центру земли. Я останусь здесь, буду смотреть на твои звезды снизу вверх.
Прыгуша посмотрела на своего друга. Ей было очень грустно расставаться. — Я буду приходить к горизонту и прыгать невысоко, — пообещала она. — Чтобы махать тебе лапой. — Договорились, — кивнул Вомбат. — И, Прыгуша… — Что? — Прыгай ровно на три метра, — хитро прищурился он. — Большего счастья, чем знать, что тебя ждут за три метра пути, не существует.
Прыгуша кивнула. Она отошла на несколько шагов назад, чтобы разбежаться. Она не смотрела на горизонт. Она смотрела на свои сильные лапы. Она чувствовала тяжесть своего тела — приятную, родную тяжесть. Она чувствовала, как ее длинный хвост балансирует в воздухе.
Она присела. Напружинила мышцы. Она не хотела прыгать слишком далеко. Она хотела прыгнуть ровно туда, где ее ждут. Где стоит Большой Булыжник, похожий на дедушку. Где мама Кенгуру-Матушка наверняка уже испекла лепешки из диких злаков и теперь смотрит на пыльную дорогу, прикрыв глаза от солнца мохнатой лапой.
Прыгуша оттолкнулась.
Воздух засвистел. Мир на секунду превратился в разноцветную полосу. Она летела сквозь пустоту, мимо летающих червей и птиц в реке, вниз, к своей земле. Она не летела долго. Это был короткий, аккуратный, самый точный прыжок в ее жизни.
Она приземлилась с мягким стуком.
Под ее лапами была красная, потрескавшаяся глина. Воздух пах пылью и жарой. В пяти шагах от нее стоял Большой Булыжник, и он действительно был похож на старого дедушку, который нахмурил каменные брови.
Из-за камня вышла ее семья. Братья, сестры, кузены и, впереди всех, Кенгуру-Матушка. Глаза у мамы были красные, но когда она увидела Прыгушу, она не стала ругаться. Она просто подошла и крепко обняла дочь, прижала к своей теплой, пахнущей молоком и травой сумке.
— Я же говорила, — прошептала мама ей на ухо, пока Прыгуша вдыхала самый лучший запах на свете. — Я же говорила, что ты допрыгаешься. Обед остыл. — Прости, мам, — сказала Прыгуша, и по ее носу скатилась слеза, падая на сухую, родную землю. — Я прыгнула слишком далеко. — Главное, что ты прыгнула обратно, — ответила мама. — Мой руки, будем есть лепешки. И веточку свою подними, вон она куда отлетела, у корней акации. Я новую у входа положила, а эту мы засушим на память.
Вечером, когда солнце стало огромным и красным, Прыгуша лежала в тени Большого Булыжника. Ее живот был полон вкусных лепешек, а в сумке, свернувшись клубочком, уже сопел ее младший братишка, которого она привезла с собой — он спрятался там со страху, когда она совершила свой Великий Прыжок, и она его просто не заметила.
Она смотрела на горизонт. Он больше не казался ей манящим и загадочным. Он был просто чертой, где небо целует землю.
Прыгуша знала теперь великую тайну. Чтобы узнать, что за горизонтом, не обязательно прыгать туда со всей силы. Иногда достаточно просто быть дома и слушать, как мама поправляет сухую веточку эвкалипта.
Она закрыла глаза, шевельнула хвостом и уснула самым крепким сном. Ей снились летающие вверх рыбы, платные попугаи и добрый Вомбат, который учился ходить на четырех лапах, потому что устал стоять на голове. А рядом с ней, зацепившись за хвост, тихонько светилась в сумерках маленькая сухая веточка, пахнущая тремястами годами тоски по дому.
