Тени Лондона сгущались над пустырем, где старый склад зиял выбитыми окнами, словно пустыми глазницами. В воздухе пахло ржавчиной, мочой и чем-то металлическим – запахом, который Бутчер научился распознавать за годы охоты. Он стоял, прислонившись к кирпичной стене, и смотрел, как дождь стекает по трещинам, размывая грязь. Плащ его промок насквозь, но он не обращал на это внимания. В голове крутилась одна мысль: сегодня всё закончится. Сегодня он либо убьёт Хоумлендера, либо умрёт, пытаясь это сделать.
Бутчер затянулся сигаретой, последней в пачке, и раздавил окурок каблуком. Руки его не дрожали, хотя внутри всё клокотало. Он знал, что загнал себя в угол, что плана «Б» не существует. Но когда имеешь дело с супером, способным расплавить танк взглядом, планирование теряет смысл. Оставалась только ярость – старая, как сама Земля, и точно такая же разрушительная.
Он вспомнил, как всё начиналось. Вспомнил Бекку, её улыбку, то, как она смеялась над его дурацкими шутками. Вспомнил тот день, когда её не стало. Официальная версия – несчастный случай. Но Бутчер знал правду. Он нашёл свидетелей, собрал улики, увидел записи с камер наблюдения. Хоумлендер. Лидер «Семёрки». Золотой мальчик Америки. Герой, которому поклонялись миллионы. И тварь, уничтожившая его жизнь просто потому, что могла это сделать.
С тех пор мир для Бутчера разделился на «до» и «после». Он продал дом, уволился из спецназа, разорвал все связи. Остался только долг – долг перед мёртвой женой и перед самим собой. Он начал изучать мир суперов, не рекламные буклеты Vought, а настоящую изнанку. Грязь, которую корпорация тщательно скрывала: случайные убийства, подтасованные статистики, люди, исчезнувшие без следа после встречи с «героями». Чем глубже он копал, тем яснее становилось: Хоумлендер не просто монстр. Он – вершина айсберга, символ гнилой системы, где безнаказанность возведена в абсолют.
Бутчер не был наивным. Он понимал, что один человек против супера – это безумие. Но у него имелось преимущество: его недооценивали. Vought считала его назойливым насекомым, которое рано или поздно исчезнет. Хоумлендер, если вообще знал о его существовании, наверняка посмеивался – жалкий человечишка, возомнивший себя мстителем. И это было Бутчеру на руку.
Он потратил годы, собирая компромат, изучая слабости «Семёрки». Нашёл союзников – таких же сломленных, как он сам. Хьюи, потерявший девушку по вине супера-спидстера. Француженка, чьи дети пострадали от действий коррумпированных «героев». Материнское Молоко, чей отец погиб, пытаясь раскрыть тайны Vought. Они стали его отрядом, его семьёй – искалеченной, но сплочённой общей ненавистью.
Но Бутчер всегда знал: главная битва будет его личной. Хьюи хотел справедливости, ММ – возмездия, Кимико – свободы. А Бутчер хотел крови. Только крови. И ради этого он готов был переступить любые границы. Он использовал своих союзников, манипулировал ими, лгал им. Потому что цель оправдывала средства. Потому что Хоумлендер должен умереть, даже если ради этого придётся пожертвовать всем остальным.
Он поднял воротник плаща и двинулся вдоль стены склада. Внутри, по его данным, находилась временная база – одна из многих, которые Vought использовала для экспериментов с «Compound V», сывороткой, создававшей суперов. Бутчер знал, что Хоумлендера там быть не должно. Он искал другое: информацию. Слабые места. То, что поможет ему нанести удар.
Дверь была заперта, но замок поддался легко – спасибо армейским навыкам. Внутри пахло химией и чем-то сладковатым, тошнотворным. Бутчер двинулся по коридору, держа фонарик под стволом пистолета. Тишина давила на уши. Он ожидал ловушек, охраны, но склад казался заброшенным. Интуиция, однако, кричала об обратном.
В одной из комнат он обнаружил мониторы, мигающие в полумраке. Файлы, зашифрованные, но не настолько, чтобы остановить специалиста. Бутчер потратил час, скачивая данные на флешку. То, что он видел, заставляло кровь стынуть в жилах. Протоколы испытаний. Жертвы. Цифры, за которыми скрывались реальные люди. И упоминания Хоумлендера – не как участника, а как куратора. Он знал. Он одобрял. Он наслаждался.
Закончив, Бутчер уже собирался уходить, когда услышал шаги. Не тяжёлые – лёгкие, быстрые. Он выключил фонарик и вжался в стену. В проёме мелькнула тень, и через мгновение в комнату вошёл человек в костюме Vought. Охранник? Нет, что-то другое. Бутчер заметил характерный блеск глаз – супер. Не из «Семёрки», рангом пониже, но всё же опасный.
– Вот ты где, – произнёс супер, и его голос сочился превосходством. – А мы гадали, когда ты объявишься. Хоумлендер будет рад.
Бутчер не ответил. Он выстрелил – не в супера, в газовый баллон за его спиной. Взрыв осветил помещение, оглушая. Супера отбросило к стене, но он быстро пришёл в себя, регенерируя. Бутчер не стал ждать. Он бросился в коридор, петляя между ящиками. Сзади раздавался смех – леденящий, безумный.
Он выбежал под дождь, перекатился за ржавый контейнер. Супер вышел следом, небрежно отряхивая костюм. Его глаза светились красным – тепловое зрение, не такое мощное, как у Хоумлендера, но достаточное, чтобы прожечь металл. Бутчер стиснул зубы. Нужно было импровизировать.
– Думаешь, ты первый, кто пытается играть в героя? – супер приближался, не торопясь. – Хоумлендер велел передать: ты ему надоел. Он даже не считает нужным пачкать руки. Я – твой приговор.
Бутчер вытащил гранату – одну из тех, что были начинены специальной взрывчаткой, способной пробить даже супер-кожу. Он знал, что шанс минимален, но другого не оставалось. Супер сделал шаг, и в этот момент Бутчер метнул гранату. Взрыв прогремел, разбрасывая осколки. Когда дым рассеялся, супер лежал на земле – оглушённый, но живой. Бутчер подошёл, достал нож. Лезвие, покрытое составом на основе цинка, вошло в глазницу. Тело дёрнулось и затихло.
Тяжело дыша, Бутчер вытер нож и посмотрел на свои руки. Они были в крови. Крови супера. Он ждал чувства удовлетворения, но пришла только пустота. Это был не Хоумлендер. Просто пешка. А король всё ещё сидел на троне, в своей башне, улыбаясь в камеры и позируя для обложек.
Он вернулся в убежище – подвал заброшенной церкви, который стал их штабом. Хьюи сидел за компьютером, ММ чистил оружие, Кимико смотрела в стену. Француженка, Сергей, возился с каким-то химическим раствором, бубня под нос проклятья на родном языке. Когда Бутчер вошёл, все подняли головы.
– Достал что-то полезное? – спросил Хьюи. В его голосе была надежда, которую Бутчер давно растерял.
– Возможно, – он бросил флешку на стол. – Там данные по «Compound V». Эксперименты, результаты. И кое-что о нашем золотом мальчике.
ММ взял флешку, покрутил в пальцах.
– Ты опять влез в одиночку. Мы договаривались работать вместе.
– Я работаю так, как считаю нужным, – отрезал Бутчер. – Твоя забота – информация. Проанализируй.
Он отошёл в угол, сел на ящик и закрыл глаза. Перед внутренним взором снова всплыло лицо Бекки. Он часто думал о том, что бы она сказала, увидев его сейчас. Наверное, ужаснулась бы. Когда-то он был другим – весёлым, беззаботным, верящим в справедливость. Теперь от того человека осталась лишь оболочка, заполненная ненавистью. Но Бутчер не мог иначе. Каждый раз, когда он пытался отпустить прошлое, перед глазами вставала картина: Хоумлендер в белом плаще, улыбающийся толпе. И ненависть вспыхивала с новой силой.
Прошло несколько дней. Отряд анализировал данные, Бутчер планировал следующие шаги. Vought, похоже, не связала нападение на складе с ним – по крайней мере, пока. Но напряжение росло. Хьюи всё чаще заговаривал о том, что месть не вернёт Бекку. ММ напоминал о семьях, о последствиях. Даже Кимико, обычно молчаливая, как-то показала ему жестами: «Это тебя уничтожит». Бутчер отмахивался. Он не искал спасения. Он искал финал.
Однажды вечером, когда все разошлись, он остался один. Зажёг свечу – привычка, оставшаяся с детства, – и достал старую фотографию. Бекка смеялась, обнимая его за плечи. Они были на пляже, счастливые, живые. Бутчер провёл пальцем по её лицу.
– Прости, – прошептал он. – Я не смог тебя защитить. Но я заставлю его заплатить.
Он знал, что разговоры с мёртвыми – признак безумия. Но безумие давно стало его нормой. Он положил фотографию в карман и вышел на улицу. Ночь была холодной, звёзды прятались за тучами. Лондон спал, не подозревая, какие монстры бродят среди людей. Монстры вроде Хоумлендера. И монстры вроде самого Бутчера.
Он направился к Темзе. В этом районе у него была назначена встреча с информатором – бывшим сотрудником Vought, который боялся за свою жизнь. Бутчер не доверял ему, но информация стоила риска. Набережная была пустынна, только ветер гнал волны. Информатор, тщедушный человечек в мятом пальто, ждал у перил.
– Вы пришли, – он нервно оглянулся. – Я думал, вы не решитесь.
– Ближе к делу, – Бутчер скрестил руки на груди.
– Они знают о вас. О вашей группе. Хоумлендер лично отдал приказ о ликвидации. Вас хотят уничтожить публично, чтобы другим неповадно было.
– Это не новость.
– Есть ещё кое-что. – Информатор понизил голос. – Хоумлендер… он не просто супер. Он – проект. Оружие, которое вышло из-под контроля. Но у тех, кто его создавал, был план на случай непредвиденных обстоятельств. Есть способ нейтрализовать его. Не убить, но сделать смертным, понимаете?
Бутчер напрягся.
– Говори.
– Частота. Определённая звуковая частота разрушает молекулярные связи в его клетках. Это временно, но если воздействовать достаточно долго, он станет уязвим. Проблема в том, что генератор такой частоты огромен и требует энергии. Лабораторные установки были уничтожены, но прототип может существовать.
– Где?
Информатор сглотнул.
– В старом исследовательском центре Vought, в Шотландии. Но там охрана, системы защиты. И, скорее всего, ловушка. Они ждут, что вы клюнете.
Бутчер усмехнулся.
– Значит, клюну.
Он отпустил информатора, пригрозив, что если тот соврал, найдет его и в аду. Человечек исчез в темноте, а Бутчер остался стоять, глядя на воду. В голове складывалась картина. Он понимал, что это может быть обманом, но другого шанса не предвиделось. Если существует способ лишить Хоумлендера его неуязвимости, он должен его заполучить.
Вернувшись в убежище, он собрал отряд.
– Есть наводка, – сказал он, выкладывая карту. – Старая лаборатория в Хайлендсе. Там может быть устройство, которое ослабит Хоумлендера. Вопрос в том, кто пойдёт со мной.
– Мы все пойдём, – тут же ответил Хьюи. – Это наш общий бой.
– Это мой бой, – поправил Бутчер. – Но помощь не помешает. Только учтите: вероятно, это западня. Vought знает о нас. Хоумлендер знает.
ММ потер переносицу.
– Если это ловушка, мы идём прямо в пасть. Может, есть смысл подготовиться получше?
– Времени нет. Каждый день промедления – это ещё одна жизнь, которую они уничтожат. Ты видел файлы. Ты знаешь, что они творят.
Спорили долго, но в итоге решили выступить на рассвете. Бутчер видел сомнения в глазах товарищей, но никто не отказался. Даже Сергей, который обычно предпочитал держаться в тени, кивнул и начал паковать взрывчатку. Кимико сжала его руку, и он ответил ей слабым пожатием. Они все были обречены, каждый по-своему. Но вместе они составляли силу.
Дорога в Шотландию заняла почти сутки. Ехали на старом фургоне, меняясь за рулём. Бутчер почти не спал, перебирая в уме сценарии. Он представлял встречу с Хоумлендером десятки раз. Представлял, как скажет ему в лицо всё, что накопилось. Как выстрелит – если удастся. Как увидит страх в этих голубых глазах. Фантазия причиняла почти физическое удовольствие.
Центр встретил их тишиной. Бетонное здание, полуразрушенное, заросшее мхом. Никаких признаков жизни. Но Бутчер знал: так бывает перед бурей. Они проникли внутрь, рассредоточились. Пыль стояла столбом, под ногами хрустело стекло. На стенах – выцветшие плакаты с символикой Vought: улыбающиеся суперы, лозунги о безопасности.
В подвальных этажах они нашли то, что искали. Генератор – громоздкая конструкция из катушек и проводов, питавшаяся от отдельного реактора. Сергей оживился, принялся изучать схему, бормоча технические термины. Бутчер стоял на страже, вслушиваясь в тишину.
И тишина взорвалась.
С потолка посыпалась штукатурка. Луч теплового зрения прорезал перекрытия, и в пролом спрыгнул он. Хоумлендер. Белый плащ развевался, хотя ветра в помещении не было. Золотистые волосы сияли даже в полумраке. Он улыбался – обаятельной, голливудской улыбкой, от которой у миллионов зрителей замирало сердце. Но Бутчер видел за этой маской пустоту. Абсолютную, космическую пустоту.
– Вот мы и встретились, – голос Хоумлендера был мягок, почти дружелюбен. – А я уж думал, ты никогда не осмелишься. Прятался, как крыса. Но крысы всегда выбираются на свет, когда чуют сыр. Верно, Бутчер?
Бутчер вскинул винтовку.
– Я ждал этого долго, ублюдок.
– О, я знаю. – Хоумлендер шагнул вперёд, не обращая внимания на оружие. – Знаешь, что самое забавное? Ты даже не интересен мне. Такие, как ты, приходили и уходили десятками. Все со своей болью, со своей местью. И все кончали одинаково. Но ты… ты хотя бы настойчивый. Ценю упорство.
Хьюи попытался зайти с фланга, но Хоумлендер, не глядя, щелчком пальцев отшвырнул его к стене. Кимико бросилась в атаку, её регенерация позволяла ей не бояться, но против такой силы это было бесполезно. ММ открыл огонь, пули отскакивали от груди супера, не оставляя следов. Сергей метнул гранату, но Хоумлендер перехватил её в воздухе и сжал, погасив взрыв.
– Игрушки, – констатировал он. – Ты пришёл убить меня с игрушками?
Бутчер выстрелил. Специальный патрон, с сердечником из обеднённого урана. Хоумлендер чуть отклонил голову, и пуля прошла мимо. Он схватил Бутчера за горло и поднял в воздух.
– Ты думаешь, твоя ненависть делает тебя сильным? – прошептал он, приблизив лицо. – Она делает тебя предсказуемым. Ты готов пожертвовать всеми ради шанса добраться до меня. И ты даже не понимаешь, что именно это и делает тебя ничтожеством.
Бутчер задыхался, в глазах темнело. Но в этот момент он увидел, как за спиной Хоумлендера поднимается Кимико. В руках у неё была одна из катушек генератора. Сергей что-то кричал, подсоединяя провода. Частота. Они успели активировать прототип.
Раздался низкий гул, от которого заложило уши. Хоумлендер вздрогнул. Его хватка ослабла. Бутчер рухнул на пол, хватая ртом воздух. Супер отступил на шаг, схватившись за голову.
– Что за?.. – его голос впервые дрогнул.
Генератор набирал мощность. Стены вибрировали. Хоумлендер попытался взлететь, но его повело в сторону. Он врезался в колонну, посыпалась бетонная крошка. Бутчер поднялся, нетвёрдо держась на ногах. Подобрал упавшую винтовку.
– Не такой уж и неуязвимый, да? – прохрипел он.
Хоумлендер повернулся к нему. Его глаза горели красным, но лазер не включался – частота блокировала его способности. Он бросился на Бутчера врукопашную, и они сцепились. Бутчер чувствовал, как трещат кости, как рвутся мышцы, но не отступал. Он бил, царапался, кусался. Он превратился в животное, ведомое только инстинктом убийства.
Они покатились по полу, ломая оборудование. Хьюи и остальные пытались помочь, но их отбрасывало ударными волнами. Генератор трещал, перегружаясь. Сергей кричал, что ещё минута – и всё взорвётся. Но Бутчер не слушал. Он видел перед собой только лицо врага. И бил, бил, бил.
Наконец ему удалось достать нож. То самое лезвие, что убило супера на складе. Он вонзил его в плечо Хоумлендера. Тот закричал – впервые в жизни. Кровь, алая, почти светящаяся, залила белый плащ.
– Ты… – выдохнул Хоумлендер. – Ты всего лишь человек…
– Верно, – Бутчер замахнулся для последнего удара. – Но человек, который тебя уничтожит.
И в этот момент генератор взорвался. Волна огня и звука обрушилась на помещение, сминая всё на своём пути. Бутчера отбросило, ударило о стену, сознание померкло.
Очнулся он в тишине. Вокруг дымились развалины. Тело ныло, левая рука не слушалась, во рту стоял вкус крови. Он с трудом приподнялся. Рядом лежала Кимико, оглушённая, но живая. Где-то стонал Хьюи. Сергей сидел, прислонившись к обломку, и тихо матерился. ММ помогал ему подняться.
А Хоумлендер исчез.
Бутчер огляделся, но не увидел ни тела, ни следов. Только обрывок белого плаща, залитый кровью. Он поднял его, сжал в кулаке.
– Ушёл, – прошептал он. – Сукин сын ушёл.
Он попытался встать, но ноги не держали. Злость душила, слёзы жгли глаза. Он был так близко. Так близко, что почти чувствовал вкус победы. Но ублюдок снова выскользнул.
Потом была эвакуация, долгое лечение, восстановление. Отряд выжил, но шрамы остались – и на телах, и в душах. Они вернулись в Лондон, в новое убежище, ещё более мрачное. Бутчер почти не разговаривал. Дни напролёт он сидел с обрывком плаща в руках, перебирая в памяти каждую секунду боя, ища ошибки.
Он понял главное: Хоумлендера можно ранить…
