Океан не был синим. Он был свинцово-серым, тяжелым и равнодушным, как старые пули, перекатывающиеся на дне ее седельной сумки.
Сэди Адлер стояла на верхней палубе парохода «Геркулес», вцепившись побелевшими пальцами в ржавые железные поручни. Соленый, влажный ветер трепал ее золотистые волосы, выбившиеся из-под тугой косы. Позади, растворяясь в густом утреннем тумане, навсегда исчезал континент, который забрал у нее всё. Где-то там, за тысячами миль холодной воды, осталась ферма в снегах Колтера, где пролилась кровь ее мужа. Остались болота Лемойна и пыльные улицы Валентайна. Остался скалистый уступ Роанок-Ридж, где Артур Морган отдал свой последний вздох, выкупая жизни тех, кто еще мог спастись. И осталась заснеженная вершина горы Хаген, где пуля, выпущенная из ее револьвера, пробила руку Мике Беллу, поставив кровавую точку в истории банды Датча ван дер Линда.
Она оставила Джону Марстону его идеальную ферму в Бичерс-Хоуп. Она искренне желала Джону, Эбигейл и маленькому Джеку счастья, но сама Сэди не могла остаться. Дикому зверю нельзя жить в уютном хлеву — он либо перегрызет себе лапу от тоски, либо бросится на хозяев. Америка начала двадцатого века стремительно покрывалась паутиной железных дорог, телеграфных проводов и законов. Эпоха фронтира, эпоха людей с револьверами, решавших свою судьбу самостоятельно, безжалостно закатывалась в бетон и асфальт цивилизации.
Сэди нуждалась в дикости. Ей нужна была земля, где закон всё еще пишется свинцом, а не чернилами судейских клерков. И Южная Америка, охваченная золотой лихорадкой, мятежами и бесконечным переделом территорий, звала ее как сирена.
Переход через экватор стал для нее физическим водоразделом. Холодный пепел Колтера, который годами покрывал ее сердце ледяной коркой, здесь столкнулся с удушающим, первобытным зноем. Когда пароход вошел в мутные, желто-коричневые воды великой реки, прорезающей бесконечные зеленые джунгли континента, Сэди почувствовала, как меняется сам воздух. Он был густым, как патока, пах гниющей растительностью, пряностями, немытыми телами и сырой землей.
Датч ван дер Линд так любил распинаться о тропическом рае у костра. Таити, Фиджи, манго и вечный покой. Если бы этот безумный, ослепленный собственной гордыней философ дожил до того, чтобы увидеть настоящие джунгли Южной Америки, он бы сошел с ума от ужаса. Здесь не было никакого рая. Здесь был идеальный, зеленый ад. И Сэди Адлер почувствовала себя в нем как дома.
Поселок назывался Санта-Каталина. Это был даже не город, а гнойник, выросший на склоне заросших джунглями гор из-за слухов о новой золотой жиле. Узкие улицы утопали в непролазной, вонючей грязи, в которой барахтались свиньи и оборванные дети. Вдоль единственной главной дороги жались друг к другу наспех сколоченные из неструганых досок салуны, бордели и скупки краденого. Воздух звенел от криков мулов, пьяной ругани на испанском и португальском, и непрекращающегося гула мошкары.
Сэди сошла с трапа речного парома, и на нее тут же уставились десятки глаз.
Она выделялась. Высокая, стройная женщина со шрамом на щеке, одетая не в кружевные платья местных сеньорит, а в потертые пыльные брюки, высокие сапоги со шпорами и длинное, выцветшее желтое пальто, полы которого были покрыты грязью. Но главное — это то, как она двигалась. Местные головорезы, дезертиры из десятка армий и беглые каторжники сразу узнавали эту походку. Так ходят люди, которые не просто умеют убивать, а делают это без малейших колебаний. Два вороненых револьвера системы Шофилд с кастомной гравировкой, висящие на ее бедрах рукоятями вперед, не были украшением. На них не было ни пылинки.
Она сняла комнату в самом грязном местном клоповнике, бросила седельные сумки на продавленную кровать и направилась в кантину.
Ей нужна была работа. Не потому, что у нее закончились деньги — золото из тайника Блэкуотера всё еще лежало на ее счету, и она могла бы до конца жизни пить шампанское. Ей нужна была цель. Без цели пустота внутри начинала пожирать ее разум, подкидывая по ночам кошмары, в которых Джейк снова и снова падал на пол, залитый кровью, а Артур харкал черной слизью на скалах.
Кантина «Эль-Дьябло» представляла собой темный, душный сарай, где подавали пойло, от которого слепли, и жареное мясо неизвестного происхождения. Сэди подошла к деревянной стойке, проигнорировав сальные взгляды пятерых местных бандитов, игравших в карты в углу.
— Текилы. И без тараканов в стакане, — бросила она бармену на английском.
Толстый усатый бармен не понял слов, но интонация была предельно ясна. Он налил мутную жидкость в надколотый стакан. Сэди бросила на стойку серебряную монету.
В этот момент один из картежников, грузный мужчина с лицом, испещренным оспинами, и огромным мачете на поясе, поднялся из-за стола. Он подошел к Сэди вплотную, от него разило луком и дешевым табаком. Он что-то сально прохрипел на испанском, протягивая свою грязную ладонь к ее волосам.
Сэди не стала кричать или предупреждать. Вежливость умерла вместе с цивилизацией.
Ее левая рука метнулась с нечеловеческой, змеиной скоростью. Она не стала доставать револьвер — это было бы слишком просто и громко. Вместо этого она схватила его протянутую руку, резко вывернула ее под неестественным углом, заставив бандита с воплем рухнуть на колени. Одновременно с этим ее правая рука сгребла со стойки тяжелую стеклянную пепельницу и с сокрушительной силой опустила ее прямо на переносицу мексиканца.
Раздался влажный хруст ломающихся костей. Бандит завалился на спину, заливая грязный земляной пол кантины потоками крови, пузырящейся из раздробленного носа.
Остальные четверо вскочили из-за стола, потянувшись к револьверам.
Сэди даже не повернула головы. Она лишь слегка, на дюйм, опустила кисти рук к рукоятям своих Шофилдов. Ее взгляд в пыльном зеркале за барной стойкой встретился со взглядами нападавших. В этих светло-карих глазах горело такое абсолютное, ледяное, бездонное безумие, что бандиты замерли на полпути. Они увидели перед собой не женщину. Они увидели саму смерть, которая только и ждет повода, чтобы выпустить их кишки наружу.
— Еще кто-то хочет познакомиться? — тихо, с ледяной усмешкой спросила она.
Картежники медленно, не делая резких движений, убрали руки от оружия и отступили в тень.
Сэди спокойно взяла свой стакан, опрокинула обжигающую текилу в горло, не поморщившись, и повернулась к выходу.
— Подождите, сеньорита! — раздался голос из темного угла у окна.
Оттуда поднялся невысокий, седой мужчина в потертом, но когда-то дорогом костюме европейского покроя. У него были усталые, умные глаза и трость с серебряным набалдашником.
— Меня зовут Алехандро Варгас, — мужчина подошел ближе, опираясь на трость, и слегка поклонился. — Я владелец золотого прииска в двадцати милях вверх по реке. И, судя по тому, что я только что увидел, вы именно тот человек, которого я ищу последние две недели.
Сэди скрестила руки на груди, смерив его холодным взглядом.
— Я не нанимаюсь в телохранители к местным баронам.
— Мне не нужен телохранитель, — Варгас горько усмехнулся. — Мне нужен чистильщик. Местный картель, которым руководит ублюдок по прозвищу Эль-Матадор, перерезал моих охранников. Они заблокировали горный перевал. Через три дня я должен отправить обоз с очищенным золотом в столицу, иначе банк заберет мои земли, и сотни моих рабочих умрут с голоду. Эль-Матадор ждет этот обоз. Если вы согласитесь провести моих мулов через перевал и уничтожить засаду… я заплачу вам треть всего золота, что есть в караване. Это больше, чем вы сможете потратить за всю жизнь.
Сэди смотрела на него, и в ее сознании всплыл образ Артура. Артур, который вечно тащил на себе чужие проблемы. Артур, который пошел на верную смерть ради семьи Джона. Она не была Артуром. У нее не было благородных порывов спасать бедных рабочих.
Но ей нужен был Эль-Матадор. Ей нужна была цель, которая заслуживает пули. И перевал в джунглях был идеальным местом, чтобы выпустить своих внутренних демонов на свободу.
— Мы выступаем завтра на рассвете, — коротко бросила Сэди. — И если ты попытаешься меня обмануть, старик, я вернусь и заберу свое золото из твоих зубов.
Дорога к горному перевалу напоминала погружение на дно кипящего котла. Воздух был настолько пропитан влагой, что казалось, будто ты дышишь водой. Гигантские папоротники, лианы толщиной с человеческую ногу и орхидеи, источающие приторно-сладкий, трупный запах, смыкались над головой сплошным зеленым сводом, не пропуская солнечный свет.
Караван состоял из семи тяжело нагруженных мулов и пятерых перепуганных погонщиков. Сэди ехала впереди на крепком местном жеребце, которого она назвала Дьябло. В отличие от нервных чистокровных скакунов, Дьябло был уродлив, медлителен, но обладал выносливостью камня и абсолютно не боялся змей.
Сэди сняла свое желтое пальто — в такой жаре оно было самоубийством. Она ехала в одной легкой рубашке, рукава которой были закатаны выше локтей, обнажая жилистые, загорелые руки. На ее коленях лежал тяжелый многозарядный карабин Ланкастера. Пот струился по ее лицу, разъедая глаза, но она не обращала на это внимания. Ее инстинкты, отточенные в лесах Амбарино и пустошах Нью-Остина, здесь, в этих чужих джунглях, работали на пределе.
Она чувствовала засаду задолго до того, как увидела ее.
Джунгли, которые еще минуту назад надрывались от криков попугаев и стрекотания цикад, внезапно, словно по команде, замолчали. Наступила та самая мертвая, звенящая тишина, которая всегда предшествует буре свинца.
Сэди подняла кулак, приказывая погонщикам остановиться. Тропа в этом месте сужалась, зажатая между отвесной скальной стеной справа и крутым, заросшим колючими кустарниками обрывом слева. Идеальное место, чтобы запереть обоз в узком коридоре.
Она медленно спешилась, передав поводья трясущемуся от страха мальчишке-погонщику.
— Ложитесь на землю и не смейте поднимать головы, — приказала она на ломаном испанском, передергивая рычаг Ланкастера. Сухой щелчок затвора прозвучал в тишине джунглей как удар молотка.
Сэди не стала прятаться. Она знала тактику трусов. Они ждали, пока караван войдет глубже в ущелье, чтобы ударить со всех сторон. Но она собиралась сломать их сценарий.
Она шагнула вперед, прямо на открытый участок тропы.
— Эль-Матадор! — ее голос, сильный, звонкий, не знающий страха, разнесся эхом по зеленому коридору. — Я знаю, что твои грязные крысы прячутся там, в камнях! Выходи и покажи свое лицо, если у тебя хватит смелости встретиться с женщиной один на один!
Среди лиан и камней на скале раздалось шуршание. В тишине раздался хриплый, издевательский смех.
Из зарослей на уступе, футах в сорока над ней, вышел высокий, худой мексиканец с лицом, перечеркнутым жутким шрамом, и золотыми зубами, блеснувшими в полумраке. В его руках была новенькая винтовка. Позади него, среди камней, начали подниматься еще не менее десятка вооруженных головорезов.
— Gringa loca! Сумасшедшая американка! — прокричал Эль-Матадор, упиваясь своим численным превосходством. — Варгас совсем отчаялся, если послал шлюху охранять мое золото! Бросай оружие, и, возможно, я позволю своим людям развлечься с тобой перед тем, как перерезать тебе горло!
Сэди улыбнулась. Это была не веселая улыбка. Это был оскал волка, который наконец-то увидел горло жертвы.
В памяти вспыхнуло лицо Мики Белла на горе Хаген. Лицо Кольма О’Дрисколла. Они все говорили одно и то же. Они все думали, что превосходство в силе делает их богами.
Сэди Адлер не верила в богов. Она верила в математику и огневую мощь.
— Ты совершил две ошибки, ублюдок, — крикнула она в ответ, не поднимая винтовки. — Первая — ты назвал это золото своим.
— А вторая?! — захохотал бандит, прицеливаясь в нее.
— Вторая — ты слишком долго болтаешь!
Сэди не стала вскидывать Ланкастер к плечу. Она открыла огонь прямо от бедра, с пугающей, интуитивной точностью.
Бах!
Пуля пробила колено Эль-Матадора еще до того, как он успел нажать на спусковой крючок. Он с истошным воплем рухнул на камни, выронив винтовку.
Джунгли мгновенно взорвались. Бандиты открыли беспорядочный, шквальный огонь со всех сторон. Пули рвали листья, крошили камни и взметали фонтанчики грязи у ног Сэди.
Но ее там уже не было.
Сэди перекатилась под защиту массивного, поросшего мхом валуна у основания скалы. Ее мозг переключился в режим абсолютного выживания. Страха не было. Была только чистая, раскаленная ярость, сжигающая всё на своем пути.
Она высунулась из-за камня слева. Щелк-бах! Бандит, пытавшийся спуститься по лианам, сорвался вниз с пробитой грудью, ломая ветки.
Она мгновенно сменила позицию, бросившись к следующему укрытию под прикрытием порохового дыма, который густым облаком завис во влажном воздухе. Щелк-бах! Еще один стрелок на уступе опрокинулся навзничь.
Винтовка в ее руках работала как метроном. Она не стреляла вслепую. Каждое нажатие на спуск — один труп. Сэди перемещалась по полю боя с грацией призрака, появляясь там, где ее не ждали, и исчезая прежде, чем бандиты успевали навести на нее оружие.
Патроны в Ланкастере закончились после четырнадцатого выстрела. В зарослях оставалось еще пятеро ублюдков. Они поняли, что она пуста, и с торжествующими криками бросились вниз по склону, вооруженные мачете и револьверами, желая разорвать ее на куски в ближнем бою.
Она отбросила дымящийся Ланкастер в грязь.
Сэди Адлер выпрямилась во весь рост. Ее руки скрестились на животе, и в следующее мгновение два черных кастомных Шофилда покинули свои кобуры.
Солнечный луч, пробившийся сквозь густую листву джунглей, осветил ее фигуру. Золотистые волосы, измазанное грязью и потом лицо, безумные, горящие глаза и два револьвера, изрыгающие огонь с такой скоростью, что звуки выстрелов слились в один сплошной, оглушительный барабанный бой.
Это было искусство. Искусство разрушения, доведенное до совершенства на пустошах Нью-Остина. Она стреляла по-македонски, сводя стволы в центр, не давая врагам ни единого шанса.
Один из бандитов, огромный индеец с окровавленным мачете, прорвался сквозь заградительный огонь. Он замахнулся, готовый разрубить ее пополам. Сэди не отступила ни на шаг. Она хладнокровно всадила две пули ему в живот, а когда он по инерции навалился на нее, она отшагнула в сторону, подставила подножку и добила его выстрелом в затылок, когда он рухнул лицом в грязь.
Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Воздух в ущелье был густым от сизого порохового дыма и запаха распоротых внутренностей.
Обоз был цел. Погонщики лежали в грязи, закрыв головы руками, и молились всем известным богам.
Сэди медленно перезарядила револьверы, вытряхнув горячие латунные гильзы, которые с шипением падали в лужи крови. Она спрятала оружие в кобуры и подошла к скале.
Где-то там, наверху, всё еще тихо скулил Эль-Матадор с простреленным коленом.
Сэди начала подниматься по крутому, каменистому склону, цепляясь за лианы. Ее мышцы горели от напряжения, но она не чувствовала усталости.
Она выбралась на уступ. Главарь картеля лежал в луже собственной крови, бледный как полотно. Его наглость испарилась, уступив место животному, парализующему ужасу. Он смотрел на женщину, которая только что в одиночку уничтожила его лучшую банду, и видел перед собой демона во плоти.
— Por favor… — прохрипел он, пытаясь отползти назад. — Не убивай… Возьми всё! Я скажу, где тайники! Умоляю…
Сэди присела перед ним на корточки. Она достала из-за голенища своего сапога тяжелый охотничий нож с костяной рукоятью. Тот самый нож, которым она когда-то резала глотки О’Дрисколлам на ранчо Висячей Собаки.
Она не испытывала к этому куску дерьма ни жалости, ни злорадства. Для нее он был просто мусором, который нужно было убрать с дороги.
— Вы все одинаковые, — тихо, устало произнесла Сэди, глядя прямо в его расширенные от ужаса глаза. — Вы воете, как побитые псы, когда смерть приходит за вами. Вы смелые только тогда, когда жертва не может дать сдачи.
Она схватила его за волосы, резко запрокинув голову назад, обнажая беззащитную шею.
— Я не нуждаюсь в твоем золоте, ублюдок, — прошептала она ему на ухо. — Я нуждаюсь в тишине.
Лезвие сверкнуло в полумраке джунглей. Короткое, резкое, профессиональное движение. Кровь хлынула на зеленые листья папоротника, впитываясь в древнюю землю Южной Америки. Эль-Матадор дернулся несколько раз и обмяк навсегда.
Сэди вытерла лезвие ножа о его рубашку, спрятала его в ножны и тяжело опустилась на камень рядом с трупом.
Она достала из кармана серебряную фляжку, сделала большой, обжигающий глоток виски и запрокинула голову, глядя на густой, непроницаемый свод джунглей.
Где-то там, далеко на севере, в Нью-Остине сейчас палило безжалостное солнце. В Амбарино выл ледяной ветер, заметая старые могилы. На ранчо Бичерс-Хоуп Джон Марстон, возможно, учил своего сына чинить забор, надеясь, что прошлое никогда не постучится в их дверь. А Артур Морган спал вечным сном на скале, глядя на восходящее солнце.
Они все искали свой путь. Артур искал искупления и нашел его в смерти. Джон искал нормальной жизни и, возможно, нашел ее на своей ферме.
Но Сэди Адлер никогда не искала ни прощения, ни покоя. Она была сломанным, искалеченным механизмом, который мог функционировать только в огне. И здесь, в этих жестоких, диких джунглях Южной Америки, вдали от цивилизации и ее лживых законов, она наконец-то нашла свое идеальное чистилище.
Она поднялась на ноги, отряхнула грязь с колен и посмотрела вниз, в ущелье, где трясущиеся погонщики уже начали поднимать мулов.
Сэди Адлер усмехнулась. Ее улыбка была страшной, жесткой, но впервые за долгие годы в ней проскользнула искра абсолютной, неподдельной свободы.
Золото ждало доставки. А после этого… всегда найдутся новые ублюдки, чьи головы стоят хороших денег. И пока они дышат, Вдова из Колтера никогда не останется без работы. Она жила, она дышала, она убивала. И это было всем, что ей было нужно от этого мира.
