Спертый воздух в офисе шерифа городка Валентайн был густым от запаха дешевого жевательного табака, мокрой псины и застоявшегося пота. Сквозь мутные, давно не мытые окна пробивался тусклый свет серого предвечернего неба, отбрасывая длинные тени на исцарапанный деревянный стол. За этим столом, закинув ноги в грязных сапогах на кипу старых ориентировок, сидел шериф Маллой. Он лениво ковырял в зубах обломанной спичкой и смотрел на женщину, стоящую по ту сторону барьера, с нескрываемым, липким снисхождением.
Она не была похожа на тех женщин, которых Маллой привык видеть в этих краях. На ней не было ни кружев, ни корсетов, ни глупых шляпок с перьями. Вместо этого — потертые мужские брюки из плотной шерсти, высокие сапоги со шпорами, в которых въелась рыжая глина Нью-Ганновера, и тяжелое желтое пальто-дастер, полы которого были изорваны колючим кустарником. Но главным в ее облике были не одежда и не золотистые волосы, небрежно стянутые на затылке. Главным был тяжелый оружейный ремень из черной кожи, на котором симметрично, рукоятями вперед, покоились два кастомных револьвера системы Шофилд с выгравированными узорами на вороненой стали.
— Послушай, леди, — Маллой выплюнул щепку на пол и снисходительно улыбнулся. — Я ценю твой энтузиазм. Но охота за головами — это не вышивание крестиком и не прогулка по бульвару в Сен-Дени. Это грязная, мужская работа. Тебя пристрелят раньше, чем ты успеешь достать эти свои красивые игрушки из кобуры. Возвращайся домой к мужу. Пусть он тебя накормит горячим ужином.
Сэди Адлер стояла абсолютно неподвижно. Ее лицо, обветренное и покрытое мелкой пылью дорог, оставалось ледяным, непроницаемым маской. Лишь в светло-карих глазах вспыхнул тот самый знакомый, дикий, желтоватый огонь, который когда-то заставлял отступать даже бывалых головорезов из банды ван дер Линда.
Она медленно оперлась обеими руками о деревянную стойку, наклонившись к шерифу так близко, что он инстинктивно убрал ноги со стола.
— Мой муж мертв, шериф, — голос Сэди прозвучал низко, ровно, с пугающей, звенящей пустотой, от которой у Маллоя мурашки побежали по спине. — Его убили такие же грязные ублюдки, чьи портреты висят на твоей доске объявлений. И я перерезала глотки каждому из них. А потом я смотрела, как их лидер болтается в петле. Так что не тебе учить меня, что такое грязная работа.
Маллой сглотнул, внезапно осознав, что перед ним стоит не просто вдова, ищущая острых ощущений. Перед ним стоял хищник.
Сэди выпрямилась, подошла к доске розыска, прибитой гвоздями к кривой деревянной стене, и сорвала самый верхний, самый свежий плакат. С плотной бумаги на нее смотрело грубо нарисованное углем лицо мужчины со шрамом через весь левый глаз.
«Разыскивается живым или мертвым. Элиас Торн. Награда — 150 долларов. Особо опасен. Подозревается в серии вооруженных грабежей, поджогах ферм и убийствах. Вооружен и всегда передвигается с бандой».
— Я беру этого, — Сэди сложила плакат вчетверо и сунула его в нагрудный карман пальто.
— Торна? — шериф нервно хохотнул, но в его смехе уже не было уверенности. — Да ты рехнулась, женщина. Торн и его шайка прячутся где-то в Кумберлендском лесу. Туда даже пинкертоны не суются без отряда в десять человек. Он сжигает фермы вместе с людьми внутри.
— Значит, нам будет о чем поговорить, — бросила Сэди. Она развернулась на каблуках, толкнула скрипучую дверь и вышла на слякотную улицу Валентайна, оставив шерифа в оцепенении.
Ветер на улице был резким, пронизывающим до костей, предвещающим скорые заморозки. Сэди подошла к коновязи, где фыркала и переступала копытами Гера — ее верная, огромная иноходка золотисто-гнедой масти. Лошадь ткнулась влажным носом в плечо хозяйки. Сэди мягко потрепала ее по жесткой гриве.
Она достала из седельной сумки кусок промасленной ветоши и механически, доведенным до автоматизма движением, протерла барабаны своих револьверов. Это был ритуал. Ритуал, который помогал ей удерживать разум на краю пропасти.
Прошел год с тех пор, как банда ван дер Линда распалась. Год с тех пор, как Артур Морган, харкающий кровью, отдал свою жизнь на скале, чтобы спасти Джона, Эбигейл и маленького Джека. Артур спас и ее. Он всегда говорил ей: «Ты хорошая женщина, Сэди». Но Сэди знала правду. Хорошая женщина, миссис Адлер, умерла в тот самый день, когда О’Дрисколлы ворвались в ее дом в Колтере, убили ее Джейка и бросили ее в подвал. Из того подвала вышла не женщина. Из него вышло чистое, неразбавленное горе, выкованное в сталь.
Она не могла просто уехать в Калифорнию или купить ранчо, как планировал Джон. Обычная жизнь вызывала у нее физическую тошноту. Тишина мирного вечера оглушала ее, напоминая о пустоте в постели. Ей нужен был порох. Ей нужен был адреналин. Ей нужно было знать, что каждый день она отправляет в ад тех, кто заслуживает там быть. Охота за головами не была для нее способом заработка. Золото, которое они забрали из лагеря, до сих пор лежало в тайнике. Охота за головами была ее терапией. Ее единственным способом доказать самой себе, что она всё еще существует.
Сэди легко вскочила в седло. Гера всхрапнула, выдыхая облачко пара, и плавной, мощной рысью направилась прочь из Валентайна, на север, к темным, нависающим над горизонтом соснам Кумберлендского леса.
Дорога заняла несколько часов. Когда Сэди пересекла реку Дакота, небо уже налилось тяжелым свинцом, и начал накрапывать мелкий, колючий снег с дождем. Температура стремительно падала. Лес встретил ее густой, настороженной тишиной. Вековые сосны стояли плотной стеной, скрипя под порывами ветра.
Она знала повадки таких, как Элиас Торн. Ублюдки, которые сжигают фермы, не строят хижин. Они разбивают временные лагеря в труднодоступных местах, в лощинах, где дым от костра сливается с туманом.
Сэди спешилась, привязала Геру в густом подлеске, чтобы лошадь не выдала ее ржанием, и достала из чехла на седле многозарядный карабин Ланкастера. Холодный металл ствола приятно обжег ладонь. Она проверила патронник, щелкнула затвором и бесшумно, словно тень, растворилась в лесу.
След она нашла спустя два часа. В мокрой грязи у высохшего русла ручья отчетливо отпечатались следы копыт. Три, может быть, четыре лошади. Одна из них хромала на левую заднюю ногу — подкова оставляла неровный, загребающий след.
Сэди двигалась против ветра, ступая только по камням и мху, чтобы не хрустнуть веткой. Воздух становился всё холоднее, но она не чувствовала мороза. Внутри нее уже разгорался тот знакомый, ледяной пожар, который отключал все физические потребности, оставляя лишь кристальную, звериную концентрацию.
Запах дыма ударил в ноздри задолго до того, как она увидела отблески костра. Запах был неправильным. Пахло не только сухими сосновыми дровами, но и паленым мясом, дешевым алкоголем и немытыми телами.
Сэди залегла за поваленным стволом огромного дуба на краю глубокой лощины. Внизу, в естественной каменной чаше, горел костер. Четверо мужчин сидели вокруг огня. Рядом были привязаны их лошади. На земле валялись пустые бутылки из-под виски и разорванные мешки с провизией — очевидно, добыча с их последнего налета.
Сэди достала из кармана медный бинокль, который когда-то принадлежал Артуру, и прильнула к окулярам.
Она сразу узнала его. Элиас Торн сидел на перевернутом бревне, ковыряя ножом консервную банку. Огромный, тучный мужчина в грязной кожаной куртке. Уродливый, багровый шрам пересекал его левый глаз, делая его похожим на слепую, бельмастую рыбу. Торн громко гоготал, рассказывая своим подельникам какую-то мерзость. Остальные трое были типичным отребьем: тощие, грязные, с бегающими глазами крыс, готовых вцепиться в горло за лишний доллар.
— …и тогда эта сука начала визжать, — голос Торна гулом разнесся по лощине. — А я ей говорю: «Заткнись, милочка, твой муженек уже поджарился, сейчас и тебе тепло станет!» И спичку в сено — вжих!
Его банда разразилась хриплым, пьяным смехом.
Пальцы Сэди на цевье карабина сжались с такой силой, что побелели костяшки. В ее памяти, как вспышка магния, пронеслось воспоминание: Джейк, лежащий на снегу перед их домом, его кровь, впитывающаяся в белый наст. Лицо Мики Белла. Лицо Кольма О’Дрисколла.
Все они были одинаковыми. Монстры, считающие, что мир принадлежит им только потому, что у них есть оружие и нет совести.
Сэди сделала глубокий, ледяной вдох. Обычный охотник за головами дождался бы утра или попытался бы взять их сонными. Но Сэди не была обычной. Ей нужно было, чтобы они смотрели ей в глаза. Ей нужно было, чтобы они поняли, кто за ними пришел.
Она бесшумно отложила карабин на мох. В ближнем бою от него будет мало толку — слишком длинный ствол. Она вытащила из кобур оба своих Шофилда. Проверила барабаны. Взвесила их в руках. Идеальный баланс.
Сэди скользнула вниз по склону, перебегая от дерева к дереву, пока не оказалась всего в пятнадцати ярдах от костра, укрытая густыми кустами можжевельника.
Один из бандитов, тощий парень с редкой бороденкой, встал, пошатываясь, чтобы отлить в кусты. Он направился прямо в ту сторону, где пряталась Сэди.
Она не стала ждать. Как только он скрылся за кустами и расстегнул штаны, Сэди выступила из тени. Бандит даже не успел вскрикнуть. Левая рука Сэди молниеносно зажала ему рот, а правая, в которой был зажат тяжелый охотничий нож с широким лезвием, вошла точно под ребра, пробивая легкое и сердце. Он дернулся, захрипел, пуская кровавые пузыри сквозь ее пальцы, и обмяк. Сэди бесшумно опустила тело на землю, вытерла лезвие о его рубашку и вернула нож в ножны на поясе.
Осталось трое.
Она вышла из кустов прямо в круг света от костра.
Длинное желтое пальто развевалось на ветру. В обеих опущенных руках были зажаты револьверы. Ее лицо в отсветах пламени казалось высеченным из белого мрамора, а глаза горели тем самым жутким, потусторонним светом.
Элиас Торн первым заметил ее. Он замер с куском мяса у рта, его бельмастый глаз расширился от удивления.
— Какого дьявола… — прохрипел он, роняя консервную банку. — Ты кто такая, черт возьми?
— Я — твой страшный суд, Торн, — голос Сэди прозвучал хлестко, как удар кнута. — Ты стоишь сто пятьдесят долларов. Но твои дружки мне не нужны.
Остальные двое бандитов, опомнившись, потянулись к оружию.
Сэди не стала ждать, пока они вытащат револьверы. Ее руки взлетели с нечеловеческой скоростью. Система «Шофилд» славилась своей скорострельностью в умелых руках, а руки Сэди Адлер были выкованы в самом пекле.
Бах! Бах!
Два оглушительных выстрела слились почти в один. Первому бандиту пуля 45-го калибра разнесла коленную чашечку, заставив его с диким воплем рухнуть в костер, рассыпая искры. Второму пуля пробила правое плечо, раздробив ключицу — его револьвер отлетел в темноту.
Элиас Торн, оказавшись гораздо быстрее и хитрее, чем казался, не стал стрелять в ответ. Он швырнул в Сэди котелок с кипящим кофе, стоявший на углях, и рыбкой нырнул за поваленное бревно.
Сэди инстинктивно уклонилась, кипяток лишь обдал паром полу ее пальто. Она мгновенно перекатилась в сторону, уходя с линии огня, как раз в тот момент, когда из-за бревна прогремел выстрел Торна. Пуля с визгом срикошетила от камня в дюйме от ее головы, осыпав щеку каменной крошкой.
— Ах ты сука! — взревел Торн из-за укрытия. — Ты думаешь, ты можешь прийти сюда и качать права?! Я сдеру с тебя кожу живьем!
— Ты много болтаешь для труса, который умеет воевать только с безоружными фермерами! — крикнула Сэди в ответ, меняя позицию.
Она короткими перебежками двигалась во фланг Торну, прячась за деревьями. Лес наполнился грохотом выстрелов, запахом пороха и паленой шерсти. Бандит, упавший в костер, истошно визжал, пытаясь сбить пламя с одежды, но Сэди не обращала на него внимания. Ее целью был Торн.
Она высунулась из-за ствола сосны и выпустила две пули в бревно, за которым прятался Торн, заставив его пригнуть голову.
— Я знаю твою породу, Торн! — ее голос звучал безжалостно, прорезая грохот выстрелов. — Вы все герои, пока перед вами плачут женщины. Но когда за вами приходит настоящий волк, вы прячетесь как крысы!
Торн, взбешенный ее издевками, потерял контроль. Он выскочил из-за бревна, паля из своего револьвера вслепую, надеясь подавить ее огнем.
Это была его последняя ошибка.
Сэди стояла абсолютно открыто. Она не дрогнула. Ее левый Шофилд был поднят на уровень груди. Она не стала стрелять в голову или в сердце — за живого давали больше, и она собиралась доказать шерифу Маллою каждую вложенную в нее копейку.
Она плавно нажала на спусковой крючок.
Пуля вошла Торну точно в правое бедро, пробив артерию и раздробив кость. Громадный мужчина рухнул на землю, словно подкошенный дуб, выронив оружие. Он покатился по мокрой грязи, истошно воя, хватаясь руками за фонтанирующую рану.
В лощине наступила внезапная, звенящая тишина, прерываемая лишь стонами раненых.
Сэди медленно вышла из тени деревьев. Она перезарядила револьверы, ловко откинув рамки и вытряхнув дымящиеся гильзы на мох, вставила новые патроны и с щелчком закрыла барабаны. Сунула левый револьвер в кобуру, а правый оставила в руке.
Она подошла к Торну. Тот лежал на спине, бледный как полотно, судорожно зажимая простреленную ногу. В его единственном здоровом глазу больше не было ни жестокости, ни наглости. Там был только животный, всепоглощающий ужас.
— Ты… ты дьявол… — прохрипел Торн, сплевывая кровь.
Сэди присела перед ним на корточки. Она достала из кармана пальто грязную веревку.
— Дьявол забирает души, Элиас, — холодно произнесла она, затягивая жгут выше его раны, чтобы он не истек кровью по дороге. — А я забираю только твою никчемную тушу. И за нее мне заплатят сто пятьдесят долларов.
Она безжалостно, не обращая внимания на его крики боли, связала ему руки за спиной и стянула лодыжки. Затем поднялась, подошла к скулящему бандиту с простреленным плечом, который жался к скале.
— А ты, — Сэди посмотрела на него сверху вниз, как на раздавленное насекомое, — бери своего дружка с обожженным задом, садитесь на лошадей и убирайтесь из этого штата. Если я когда-нибудь еще раз увижу ваши рожи, я не буду целиться по ногам. Исчезните.
Она схватила брыкающегося, стонущего Торна за воротник и потащила его по грязи к лошадям. Вырубив его точным ударом рукояти револьвера по затылку, чтобы не мешал в дороге, она перекинула его массивное тело через седло его же коня, крепко привязав веревками к луке.
Только сейчас, когда адреналин начал медленно отступать, Сэди почувствовала саднящую боль на левой щеке. Она провела рукой по лицу — на перчатке остался красный след от рикошета пули. Пустяк. Царапина.
Она свистнула Гере. Лошадь неслышно появилась из темноты леса.
Сэди забралась в седло. Ночь была холодной, черной, бесконечной. Но внутри нее впервые за очень долгое время было удивительно тихо. Призраки молчали. Кровь на ее руках не была кровью невинных. Это была кровь тех, кто заслуживал наказания, и она стала их палачом.
Дорога в Валентайн заняла остаток ночи.
Утро встретило ее бледным, болезненным светом, пробивающимся сквозь низкие облака. Городок только просыпался. Люди выходили из своих хижин, зевая и ежась от утреннего морозца.
Когда Сэди Адлер, в своем грязном желтом пальто, со шрамом на щеке, въехала на главную улицу Валентайна, ведя за собой на веревке лошадь с перекинутым через седло связанным, окровавленным Элиасом Торном, улица замерла. Женщины с корзинами останавливались, открыв рты. Мужчины, стоявшие у салуна, снимали шляпы, не в силах оторвать взгляд от этой картины.
Сэди осадила лошадь прямо у крыльца офиса шерифа.
Она спешилась, подошла к коню Торна, перерезала путы, удерживающие его тушу на седле, и без церемоний сдернула его вниз. Огромный бандит с глухим стуком рухнул прямо в ледяную грязь перед ступеньками, жалобно застонав.
Дверь офиса распахнулась. На крыльцо выскочил шериф Маллой, на ходу застегивая портупею. В одной руке он держал недопитую кружку кофе.
Он посмотрел на Торна, лежащего в грязи. Узнал знаменитый шрам через глаз. Затем медленно перевел свой потрясенный, полный суеверного страха взгляд на Сэди.
— Святые угодники… — выдохнул Маллой, и кружка с кофе выпала из его ослабевших пальцев, разбившись о деревянные ступени. — Это же Элиас Торн… Ты… ты взяла его живым? Одна?!
Сэди медленно поднялась по ступенькам, ее шпоры звонко лязгали по дереву. Она остановилась в шаге от побледневшего шерифа, сунула руку во внутренний карман пальто и достала тот самый плакат, смятый и запачканный кровью.
Она с силой припечатала лист бумаги прямо к груди шерифа.
— Выписывай чек, Маллой, — ее голос был спокоен, холоден и резал воздух как стеклорез. — Сто пятьдесят долларов. И в следующий раз, когда я приду в твой офис за работой, ты не будешь предлагать мне идти готовить ужин. Ты будешь называть меня «мэм» и давать самые сложные контракты. Мы поняли друг друга?
Маллой судорожно сглотнул, не в силах отвести взгляд от ее желтых, пронзительных глаз.
— Д-да… да, мэм. Конечно, миссис Адлер. Я сейчас же выпишу ордер на оплату.
Сэди отвернулась, не дожидаясь, пока он закончит бормотать свои извинения. Она спустилась с крыльца, прошла мимо стонущего в грязи Торна, даже не взглянув на него, и направилась прямиком к салуну.
Внутри было пусто и тихо. Утренний свет едва пробивался сквозь немытые окна. Бармен протирал стойку грязным полотенцем. Увидев Сэди, вошедшую в салун с таким видом, словно она только что вернулась с войны, он замер.
— Бутылку лучшего виски, что у тебя есть. И чистый стакан, — скомандовала она, бросая на стойку серебряный доллар.
Она налила себе на два пальца, не разбавляя. Подняла стакан, глядя на свое отражение в пыльном зеркале за барной стойкой. На нее смотрела женщина с растрепанными волосами, царапиной на щеке и глазами, видевшими слишком много смерти. Но в этом отражении больше не было сломленной вдовы из заснеженного Колтера. Там больше не было жертвы.
Там стояла охотница. Смертоносная, независимая и абсолютно свободная.
Сэди Адлер подняла стакан, безмолвно салютуя своему отражению, опрокинула обжигающий виски в горло и улыбнулась. Охота только начиналась.
