Глава 1. Ультиматум
Голова раскалывалась так, будто внутри черепной коробки работал взбесившийся отбойный молоток. Кирилл с трудом разлепил веки и тут же зажмурился от пронзительного утреннего солнца. Это была не его спальня. Не номер в дорогом отеле и не квартира очередной модели.
Тяжелый запах дубленой кожи, сигарного дыма и полированного дерева безошибочно подсказал локацию. Кабинет деда в рублевском особняке.
— Очнулся, наследник?
Голос Виктора Павловича прозвучал тихо, но от этого ледяного тона по спине Кирилла пробежал предательский холодок. Дед сидел в своем любимом кресле, опираясь обеими руками на трость с серебряным набалдашником. На столе перед ним лежала свежая утренняя газета. На первой полосе красовалось огромное фото: разбитый вдребезги вишневый «Астон Мартин», въехавший прямо в стеклянную витрину модного столичного ресторана. И сам Кирилл, которого охрана под руки уводит от вспышек папарацци.
— Дед, я все объясню. Там этот придурок на каршеринге меня подрезал, я просто уходил от столкновения… — Кирилл попытался сесть ровно, напуская на себя привычную маску беззаботного мажора.
— Замолчи. — Виктор Павлович даже не повысил голос, но Кирилл мгновенно осекся. — Твои выходки обходятся мне слишком дорого. И я сейчас не про тридцать миллионов за разбитую витрину и не про новую машину. Ты позоришь фамилию, которую я строил сорок лет.
Дед тяжело поднялся. Несмотря на свои семьдесят с лишним, он все еще возвышался над внуком, как гранитная скала.
— Я дал тебе всё. Образование в Лондоне, деньги, долю в компании. А что я получаю взамен? Девочки, клубы, скандалы. Вчера совет директоров прямым текстом заявил, что твое лицо в прессе роняет акции нашей корпорации.
— Да плевать я хотел на этих старых стервятников! Дед, это моя жизнь! — вспылил Кирилл.
— Твоя жизнь заканчивается там, где начинаются мои деньги. — Виктор Павлович подошел вплотную к дивану. — Я принял решение. Можешь считать это моим последним ультиматумом. Раз московские девицы вытягивают из тебя последние остатки мозгов, значит, женишься на нормальной. Из простой, строгой семьи.
Кирилл нервно рассмеялся, уверенный, что это какая-то извращенная шутка.
— Женюсь? В двадцать пять? Дед, ты перегрелся? На ком?!
— На девушке из моего родного Сибирска. Там еще остались семьи с правильными ценностями. Скромная, покорная, уважающая старших. Она быстро выбьет из тебя столичную дурь и родит мне нормальных правнуков.
— Ты в своем уме?! Я не собираюсь жениться на какой-то доярке из Мухосранска! — Кирилл вскочил на ноги, забыв про пульсирующую боль в висках. — Ни за что!
— Как скажешь, — абсолютно спокойно кивнул Виктор Павлович. Он достал из кармана телефон и нажал кнопку вызова секретаря. — Анна? Заблокируй все счета Кирилла. Аннулируй его пропуска в офис и вызови охрану. Пусть проследят, чтобы он покинул территорию особняка в том, в чем сейчас одет. Ключи от машины и квартиры в Сити тоже изъять.
— Дед… ты блефуешь.
— Попробуй, проверь. У тебя есть выбор, внук. Либо ты через неделю стоишь в ЗАГСе с той, кого я выберу, и продолжаешь жить в роскоши. Либо прямо сейчас идешь за ворота пешком, без копейки в кармане, и сам зарабатываешь себе на хлеб. Посмотрим, кому ты будешь нужен без моей фамилии.
Кирилл сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он смотрел в стальные глаза деда и понимал — старик не шутит. Он действительно вышвырнет его на улицу.
— Хорошо, — процедил Кирилл сквозь зубы. В его глазах вспыхнул злой огонек. — Я женюсь на твоей сибирской монашке. Но не жалуйся, когда она сама сбежит от меня через месяц.
Виктор Павлович лишь усмехнулся в седые усы. Он снова взял телефон, но теперь набрал другой номер. Гудки шли долго.
— Илья? Здравствуй, старый друг, — голос деда внезапно потеплел. — Как твоя старшая? Алина, кажется? Готовь семью. Мы с внуком вылетаем к вам на выходные. Будем свататься.
Глава 2. Цена свободы
За три тысячи километров от столичной Рублевки, в небольшом, но уютном Сибирске, утро началось с криков.
Полина зажмурилась, натягивая одеяло на голову, но спрятаться от отцовского баса было невозможно.
— Выпрями спину! Куда ты пялишься в пол?! Ты будущая жена московского наследника, а не торговка с рынка! — гремел Илья Борисович в гостиной.
Полина со вздохом откинула одеяло, нащупала ногами старые тапочки и поплелась на кухню. В приоткрытую дверь гостиной она увидела свою старшую сестру. Алина, идеальная до тошноты, стояла посреди комнаты в новом пудровом платье, старательно улыбаясь. Отец расхаживал вокруг нее, как строгий режиссер на репетиции.
Илья Борисович, бывший заместитель мэра, со скандалом потерявший должность пару лет назад, теперь погряз в долгах. Семья стремительно шла ко дну, распродавая остатки былой роскоши. Спасение пришло вчера вечером в виде звонка из Москвы.
— Полинка, сделай кофе, а? — на кухню, нервно теребя поясок халата, зашла мама. Под её глазами залегли глубокие тени. — Отец всю ночь не спал. Если этот брак сорвется, нам конец. Кредиторы обещали дом забрать.
— Мам, вам не жалко Алину? — Полина включила чайник, сердито звякнув чашками. — Вы же ее продаете, как породистую лошадь на аукционе. Этому мажору, скорее всего, за тридцать, он лысый, пузатый и с кучей комплексов. Зачем богачу из Москвы девчонка из провинции?
— Не говори глупостей! — шикнула мать, испуганно оглядываясь на дверь. — Это шанс для всей семьи! Алина будет жить в сказке. А ты, если бы не огрызалась на отца, тоже могла бы удачно выйти замуж. У тебя же ни манер, ни покладистости. Одно бунтарство в голове!
Полина прикусила губу, чтобы не ответить резко. Она давно поняла, что в этой семье каждый выживает как может. Алина выбрала путь послушной куклы. Полина же последние два года тайком работала репетитором, копила деньги на отдельной банковской карте и мечтала только об одном: купить билет в Питер, поступить в университет и никогда больше не слышать криков отца. До свободы оставалось накопить совсем немного.
— Полина! — на кухню ворвался отец. От него пахло дешевым одеколоном и застарелой паникой. — Бегом в пекарню! Возьми самый дорогой торт, эклеры, пирожные. Живо! Они прилетают вечерним рейсом! И оденься нормально, а не в свои эти бомжатские джинсы. Чтобы вечером сидела тихо, улыбалась и не позорила сестру!
Через полчаса Полина, натянув любимые безразмерные джинсы (назло отцу) и кожаную куртку, уже шагала к центру города. Октябрьский ветер трепал её темные непослушные волосы.
Возле дорогой французской кондитерской было не припарковаться. Полина уже взялась за ручку двери, когда сзади раздался резкий визг тормозов. Огромный черный внедорожник с московскими номерами, сдавая назад, едва не снес бездомную собаку, которая дремала у крыльца. Пёс испуганно отскочил, жалобно заскулив.
Водительская дверь открылась, и на тротуар вышел высокий парень. Дорогие солнцезащитные очки, небрежно расстегнутое пальто кашемирового кроя, ухмылка человека, привыкшего, что мир крутится вокруг него.
— Эй, аккуратнее можно?! — крикнула Полина, загораживая собой дрожащую собаку. — Зеркала в машину для красоты ставят, или в Москве так не принято?
Парень медленно снял очки. У него были невероятно наглые, темные глаза, в которых плясали насмешливые бесенята. Он смерил Полину взглядом с ног до головы, словно оценивая товар на витрине.
— А ты, я смотрю, местный зоозащитник? — его голос был хрипловатым и ленивым. — Не переживай, блохастая, твою псину я бы не раздавил. Машину жалко пачкать.
— Блохастая тут только твоя совесть, — отчеканила Полина, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Научись водить, прежде чем садиться за руль папиной машины.
Она резко развернулась и зашла в кондитерскую, хлопнув дверью так, что звякнул колокольчик. Она не видела, как парень на улице удивленно приподнял бровь, а его наглая ухмылка стала чуть шире.
Кирилл давно не встречал девушек, которые не смотрели бы на него с обожанием или страхом. «А в этом захолустье есть те, кто умеет кусаться», — подумал он, не подозревая, что через несколько часов увидит эту девчонку в доме своей будущей жены.
Глава 3. Роковой выбор
Вечер опустился на Сибирск, принеся с собой первые заморозки и невероятное напряжение в дом семьи Лавровых.
Полина пряталась на кухне, наблюдая за происходящим через чуть приоткрытую дверь. В гостиной, сверкающей натертым паркетом и остатками хрусталя в серванте, шел спектакль одного актера — её отца. Илья Борисович рассыпался в любезностях перед суровым стариком с тростью, который сидел во главе стола с видом римского императора на завоеванных территориях.
Рядом со стариком вальяжно развалился молодой парень, лениво ковыряя вилкой салат. Его лицо было скрыто тенью от массивной люстры. Алина, сидевшая напротив него в своем идеальном пудровом платье, не сводила с гостя восторженных глаз. Она хлопала ресницами, как кукла, и заливалась румянцем на каждую реплику отца.
— Мы воспитали Алиночку в строгих традициях, Виктор Павлович, — соловьем заливался отец. — Девочка домашняя, скромная. Готовит прекрасно, языки знает. Жена будет — золото!
Старик хмыкнул, проницательно глядя на Алину.
— Скромность — это хорошо. А то мой оболтус в Москве совсем от рук отбился. Ему нужна твердая гавань. Верно, Кирилл?
Парень усмехнулся, подняв голову. Свет люстры наконец упал на его лицо.
На кухне Полина выронила из рук полотенце.
Это был он. Тот самый наглый мажор с парковки. «Папина машина», кашемировое пальто, издевательская ухмылка. И вот за этого хама отец собирается отдать Алину?!
— Вполне, дед. Гавань так гавань, — лениво протянул Кирилл, явно скучая от всего этого фарса. Он скользнул равнодушным взглядом по Алине, задержался на её глубоком декольте, и его губы скривились. Ему хватило секунды, чтобы прочитать эту девушку. Очередная охотница за деньгами, только в провинциальной обертке. Она будет заглядывать ему в рот и терпеть все унижения, лишь бы остаться в Москве. Скучно.
— Полина! — раздался громкий шепот матери. Она влетела на кухню, нервно поправляя прическу. — Что ты стоишь, как истукан? Неси парадный сервиз! И чай, быстро! И ради бога, улыбайся, не порть сестре жизнь!
Полина сцепила зубы. Она взяла тяжелый поднос с антикварными чашками, которые доставали только по великим праздникам, и, сделав глубокий вдох, шагнула в гостиную.
Разговоры за столом стихли. Полина подошла сбоку, стараясь не поднимать глаз. Она аккуратно поставила первую чашку перед дедом, затем подошла к Кириллу.
Он поднял взгляд. Их глаза встретились.
На секунду в гостиной повисла абсолютная тишина, нарушаемая только тиканьем напольных часов. На лице Кирилла отразилось узнавание. А затем его ленивая скука испарилась, сменившись хищным, азартным блеском. Это была та самая девчонка. Зоозащитница с парковки. Та, что не побоялась обложить его на чем свет стоит.
Полина, почувствовав его взгляд, инстинктивно вскинула подбородок. В её глазах плескалась откровенная неприязнь. Она поставила чашку перед ним чуть резче, чем следовало. Блюдце звонко стукнуло о стол.
— Осторожнее, — тихо, но с угрозой произнес отец. — Это моя младшая, Полина. Дикарка немного.
— Дикарка, значит… — Кирилл откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от Полины. Ухмылка, которую она видела утром, вернулась на его лицо.
Виктор Павлович, заметив эту искру, перевел внимательный взгляд с внука на младшую сестру.
— Ну что, Кирилл? — нарушил тишину старик. — Как тебе невеста?
Алина затаила дыхание, победно выпрямив спину. Илья Борисович заулыбался еще шире, потирая руки.
Кирилл медленно перевел взгляд на Алину, затем на отца Полины, и снова посмотрел прямо в глаза девушке с подносом.
— Невеста отличная, дед. Согласен.
Алина шумно выдохнула, на глазах отца выступили слезы облегчения. Но Кирилл поднял руку, останавливая их радость, и его палец, словно дуло пистолета, указал прямо на Полину.
— Но женюсь я вот на этой.
Глава 4. Предательство
— Что?! — голос отца сорвался на визг.
Алина ахнула и закрыла лицо руками. Чашка в руках матери жалобно звякнула о блюдце.
— Я сказал, женюсь на младшей, — Кирилл скрестил руки на груди, наслаждаясь произведенным эффектом. — Эта, — он кивнул на Алину, — слишком скучная. А с «дикаркой» будет веселее. Уговор был — девушка из Сибирска, из правильной семьи. Семья та же. Условия выполнены, дед.
Полина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Да пошел ты! — вырвалось у нее. — Я за тебя, за этого… мажора недоделанного… ни за что не выйду!
— Полина! Замолчи немедленно! — рявкнул Илья Борисович, багровея от ярости. Он метнулся к ней, грубо схватил за локоть и с силой дернул на себя. — Извините, Виктор Павлович, девочка не в себе. Перенервничала. Мы сейчас… мы сейчас все обсудим.
Отец буквально поволок Полину из гостиной, игнорируя её сопротивление. Он затащил её в отцовский кабинет и захлопнул дверь, щелкнув замком.
— Ты что творишь, дрянь?! — прошипел он, встряхнув её с такой силой, что клацнули зубы.
— Пусти! — Полина вырвала руку. — Я не вещь, чтобы меня вот так передавать! Вы Алину готовили к этому, вот пусть она и едет! Я не буду спасать ваши долги! У меня своя жизнь!
Отец вдруг замер. Его лицо исказила уродливая гримаса, в которой смешались отчаяние и жестокость. Он шагнул к столу, выдвинул ящик и достал оттуда тонкую пластиковую карточку.
Полина похолодела. Это была её карта. Та самая, на которой лежали деньги на билет и первый семестр учебы. Она прятала её под матрасом.
— Своя жизнь? — Илья Борисович повертел карту в пальцах. — Ты думала, я не знаю про твои накопления? В моем доме нет секретов от меня.
— Отдай, это мои деньги! Я сама их заработала! — Полина бросилась к нему, но он оттолкнул её.
— Слушай меня внимательно. Если ты сейчас не выйдешь туда и не скажешь «да», я аннулирую эту карту и заберу все деньги в счет долга. Но это не главное. Завтра придут коллекторы. И если у меня не будет гарантий от Виктора Павловича, они заберут дом. Мы с матерью и Алиной окажемся на улице. Ты понимаешь это? Из-за твоего упрямства твоя семья останется бомжами!
Полина отступила, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
— Ты спасешь семью, Полина, — процедил отец, подходя ближе. — Ты поедешь в Москву. И будешь хорошей женой. Иначе я прокляну тебя. А Алину, которая сейчас плачет в соседней комнате из-за того, что ты увела её жениха, я выгоню из дома первой. Ей некуда идти. Выбор за тобой.
Полина закрыла глаза. В голове шумело. Мечта о Питере, об университете, о свободе — всё рушилось прямо сейчас, рассыпаясь пеплом. Отец знал, куда бить. Она могла ненавидеть его, могла злиться на слабость матери, но она не могла бросить их на растерзание кредиторам. И Алину, при всей её глупости, ей было жаль.
Она медленно открыла глаза. В них больше не было бунта. Только холодное, мертвое спокойствие.
— Верни карту.
Отец усмехнулся и бросил пластик на стол.
— Идем. Жених ждет.
Когда они вернулись в гостиную, Кирилл с победительной ухмылкой крутил в руках телефон. Виктор Павлович смотрел на Полину с тяжелым, оценивающим прищуром. Ему неожиданно понравилась эта немая сцена неповиновения. В этой девочке была искра, которой так не хватало его мягкотелому внуку.
— Я согласна, — голос Полины прозвучал ровно, без единой эмоции. Она смотрела не на отца, и не на деда. Она смотрела прямо на Кирилла. И в её взгляде читалось обещание: «Ты еще пожалеешь об этом».
Кирилл лишь шире улыбнулся.
— Вот и славно. Собирай вещи, невеста. Завтра утром мы улетаем.
Глава 5. Полет в клетку
Сборы были короткими и сухими. Полина бросала в старую спортивную сумку любимые джинсы, пару свитеров и стопку книг. Руки мелко дрожали.
Дверь в её крошечную спальню резко распахнулась. На пороге стояла Алина. Тушь размазалась по её щекам черными дорожками, пудровое платье помялось.
— Довольна? — прошипела сестра, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Выслужилась?
— Алина, ты же знаешь, что я этого не хотела. Отец пригрозил… — Полина попыталась подойти, но сестра отшатнулась, как от прокаженной.
— Не смей! Не смей делать из себя жертву! — Алина сорвалась на визг. — Ты всегда мне завидовала! Специально виляла перед ним хвостом, да? Оделась как оборванка, чтобы выделиться! Ты украла мою жизнь! Мою Москву!
— Он шантажировал меня нашими долгами и домом! — не выдержала Полина, чувствуя, как внутри обрывается последняя ниточка привязанности. — Я еду туда, чтобы вас не выкинули на улицу!
— Да лучше бы выкинули! — выкрикнула Алина и, развернувшись, хлопнула дверью с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка.
Полина тяжело опустилась на кровать. Предательство сестры, ради которой она пожертвовала своей мечтой, ударило больнее, чем жестокость отца. Теперь она была абсолютно одна.
Уже через три часа Полина сидела в глубоком кожаном кресле частного джета. Виктор Павлович, сославшись на усталость, ушел в отдельную каюту. Они с Кириллом остались в салоне вдвоем.
Самолет начал разбег. Полина, которая никогда в жизни не летала, инстинктивно вцепилась в подлокотники. Костяшки пальцев побелели.
С соседнего кресла раздался тихий, издевательский смешок. Кирилл вальяжно закинул ногу на ногу, покручивая в руке бокал с виски.
— Что, сибирская пташка, боишься высоты?
— Я боюсь заразиться от тебя снобизмом, — отрезала Полина, не отрывая взгляда от иллюминатора, за которым в утренней дымке исчезал её родной город.
— О, какие мы колючие, — Кирилл сделал глоток, с усмешкой разглядывая её профиль. — Расслабься. Твоя задача в Москве — сидеть тихо, улыбаться деду и не отсвечивать. Будешь хорошей девочкой — куплю тебе цацки. Будешь огрызаться… ну, рублевская жизнь быстро сломает твои колючки.
Полина медленно повернулась к нему. В её глазах не было ни страха, ни благоговения перед роскошью, которые он привык видеть у женщин.
— Запомни одну вещь, мажор, — ее голос звучал тихо, но звенел от напряжения. — Ты купил меня у моего отца, но ты не купил мою покорность. Я превращу твою жизнь в такой ад, что ты сам приползешь к деду умолять о разводе.
Кирилл расхохотался. Искренне, запрокинув голову.
— Ловлю на слове, дикарка. Посмотрим, кто сломается первым.
Остаток полета прошел в звенящей тишине.
Москва встретила их свинцовыми тучами и мелким, колючим дождем. Черный тонированный «Майбах» мягко шуршал шинами по идеальному асфальту Рублево-Успенского шоссе, пока не свернул к циклопическим кованым воротам.
Особняк напоминал современный замок: стекло, бетон, мрамор. Холодный и безжизненный.
Когда Кирилл и Полина поднялись по широким ступеням к парадным дверям, створки распахнулись. На пороге стояла высокая, неестественно худая женщина с идеальной укладкой и хищными чертами лица. Маргарита Рудольфовна, мать Кирилла. Она смерила Полину таким взглядом, словно та принесла на подошвах своих старых кроссовок грязь в операционную.
— Значит, это и есть выбор Виктора Павловича, — процедила она, брезгливо скривив губы. — Девочка, ты хоть знаешь, с какой стороны вилку держать?
Но не успела Полина ответить, как из-за спины Маргариты выпорхнула невероятно красивая девушка. Длинные светлые волосы, пухлые губы, шелковый халатик, едва скрывающий идеальную фигуру. Она по-хозяйски бросилась к Кириллу, обвила руками его шею и звонко поцеловала в губы.
— Котик, ты так быстро вернулся! — пропела блондинка. — Я скучала в гостевом домике.
Кирилл самодовольно ухмыльнулся, обнимая девушку за талию, и посмотрел на вытянувшуюся Полину.
— Мам, знакомься, это моя жена. Илона, малышка, а это… — он издевательски прищелкнул языком, — моя временная проблема. Добро пожаловать в семью, дикарка.
Полина расправила плечи и посмотрела на этих троих. Клетка захлопнулась, но они еще не поняли, кого именно заперли с ними внутри. Война только началась.
