Евангелие от Селфриджа: по вселенной Аватар Фанфик переносит Селфриджа в сердце Пандоры. Читайте политическую драму и социальную фантастику о крахе власти и искуплении.
Орбитальный челнок камнем падал в сердце Пандоры. Точнее, то, что от него осталось. Паркер Селфридж смотрел сквозь треснувший иллюминатор спасательной капсулы на приближающуюся зеленую мглу, и его губы беззвучно шевелились. Молитва? Проклятие? Он и сам не понимал. Все, что он знал о деньгах, власти и квотах на анобтаниум, обратилось в прах, размазанное тонким слоем по небу этой проклятой луны.
В ушах еще стоял крик пилота и захлебывающийся лай систем оповещения, предшествовавший удару. Чей-то снаряд — Селфридж не знал, как далеко Оматикайя продвинулись в своих партизанских технологиях, — разорвал брюхо челнока. Циничная усмешка тронула его губы. Он, глава корпорации, бежал как последний трус, бросив войска, бросив Avatar Program, бросив все, во что сам же заставил верить акционеров. И вот она, плата за предательство своего же созданного порядка. Смерть в жестяной банке.
Но смерть не пришла.
Капсула врезалась в податливую плоть гигантского папоротника, пробила несколько ярусов листвы и, воя амортизаторами, замерла в грязи. Перегрузка была чудовищной. Селфридж потерял сознание.
Очнулся он от света. Не от привычного гудения ламп RDA и не от гула кондиционеров. Свет был живым — он пульсировал, переливался бирюзовым и фиолетовым, отражаясь от каменных сводов, покрытых фосфоресцирующим мхом. К собственному удивлению, Паркер не был ни к чему привязан. Он лежал на мягкой подстилке из чего-то похожего на шерсть. Голова гудела. Попытка приподняться отдалась резкой болью в ребрах, и он снова упал на спину, хватая ртом тяжелый, влажный воздух, пахнущий озоном и сырой землей.
И тут он увидел их.
Они стояли полукругом. На’ви. Но другие. Если Оматикайя казались стройными жителями тропического леса, то эти походили на ожившие скалы. Их кожа была не синей, а скорее серо-голубой, с текстурой сланца. Вместо легких набедренных повязок — доспехи из обработанной кости молотоголова и пластин горного хитина. Лица были шире, с более массивными надбровными дугами, а в длинные косы были вплетены не перья, а кристаллы кварца и осколки необработанного анобтаниума, светящиеся изнутри.
Вперед вышла фигура, явно женского пола, но внушающая не меньше страха, чем самая грозная техника безопасности шахтерского комплекса. У нее не было лука. В руках она держала посох, увенчанный отполированным черепом виверны. Её глаза, желтые и немигающие, смотрели прямо в душу Селфриджа.
Он инстинктивно вжался в подстилку. Сейчас начнется. Сейчас его, как демона, потащат на какой-нибудь языческий алтарь. Но вместо ярости в глазах женщины он увидел нечто совершенно иное. Священный трепет. Страх. И надежду.
Она заговорила. Язык был другим, более резким, гортанным. В нем не было текучести лесной речи, это был язык камнепадов. Универсальный переводчик в его одежде, чудом уцелевший, завибрировал, пытаясь подобрать контекст. В ухе зашипело, искаженный машинный голос выплюнул сбивчивый перевод:
— …упал с Великой Тьмы… Звездный Народ… Тани-хи’ари… пророчество…
Селфридж был менеджером до мозга костей. Его мозг, привыкший анализировать риски и выгоду, мгновенно вычислил сбой в системе. Они не убивают его. Они ждут. Они приняли металлический модуль за колесницу богов, а его самого — за божество. Или посланника. Старая, как мир, история про «культ карго», только наоборот. Он попытался открыть рот, чтобы сказать правду: «Произошла чудовищная ошибка, я никто, просто администратор…», но слова застряли в горле.
Правда означала смерть. Если первобытное племя поймет, что осквернило свое святилище трупом жалкого человека, они просто разорвут его на части. Ложь была его единственной валютой. И Паркер Селфридж очень хорошо умел торговать.
Он медленно, превозмогая боль, сел. Сделал лицо максимально отрешенным, каким оно бывало на советах директоров, когда нужно было пустить пыль в глаза инвесторам. Он поднял руку, ту самую, которой подписывал приказы о выселении Оматикайи, и указал пальцем в каменный потолок, туда, где в разломе виднелось ночное небо.
— Я… пришел оттуда, — прохрипел он на ломаном На’ви, смешивая слова, которые знал от Грейс, с английским. — Из дома Великой Матери Звезд.
Толпа зашелестела. Та самая женщина, которую Селфридж про себя окрестил «Генеральшей», опустилась на одно колено. Клан горных На’ви, никогда не видевший экзоскелетов, бульдозеров и скайплов, увидел только огромный огненный шар, пересекший небо, и существо в странной шкуре, вышедшее из недр железной горы невредимым.
Его нарекли «Тани’хи», что означало «Упавшая Звезда». Так началось его новое существование.
Первую неделю Паркер Селфридж учился выживать физически. Это было унизительно. Человек, управлявший многомиллиардным бюджетом, не мог добыть себе еды. Горные На’ви были пастухами и кузнецами. Они разводили гигантских слепых червей, чье мясо было похоже на резину, а молоко — на минеральный коктейль. Сначала Селфриджа выворачивало от одного запаха. Его желудок требовал стейка и виски. Но голод взял свое.
Гораздо сложнее было с гигиеной и слабостью. Без таблеток, без привычной земной аптечки, у него началась ломка. Не наркотическая — химическая. Отвыкание от стерильности. Он страдал диареей, его кожа покрылась сыпью, легкие разрывались от плотного воздуха, перенасыщенного серой. В эти моменты, корчась на подстилке из шерсти, Селфридж искренне хотел умереть. Им двигала только мелкая, подлая злоба на Джейка Салли. «Я выживу, морпех, — шептал он в бреду, пока его растирали какими-то жгучими мазями знахари клана, — я выживу тебе назло».
И Генеральша — её звали Ар’вок — смотрела на эти мучения, как на священное таинство. Она решила, что тело Звездного Посланника отвергает скверну земли и перестраивается под вибрации гор. Это подняло его авторитет на недосягаемую высоту.
Постепенно тело адаптировалось. Легкие раздулись, дыхание стало глубже. Обоняние, напротив, притупилось, привыкая к аммиачным испарениям пещерных грибниц. Селфридж обнаружил, что стал сильнее. Гравитация Пандоры, слегка пониженная, и необходимость постоянно карабкаться по скалам сделали свое дело. Он больше не был рыхлым офисным работником. Он превратился в жилистого, обветренного старца.
Внешность его менялась, и это также играло на руку легенде. Без привычной косметики и ухода кожа его обветрилась, покрывшись пигментными пятнами. Волосы, раньше аккуратно зачесанные, отрасли и спутались, в них застряли крупицы слюды. Он стал походить на тех библейских пророков, с которых в детстве пыль сдували его бабушка.
Но эволюция происходила не только снаружи.
Паркер Селфридж начал верить в свою ложь.
Это случилось не сразу. Поначалу вранье было функцией. Спасая шкуру, он плел небылицы о «небесных городах» и «великом Совете Звезд». Но однажды, сидя у подземного озера и глядя на светящихся медуз, он поймал себя на мысли, что рассказывает это не только им, но и себе.
Однажды ночью его позвали к умирающему ребенку. Девочка упала в расщелину и разбилась. Костоправы сделали все, что могли, но внутренние кровотечения в мире без хирургии — это смертный приговор. Ар’вок привела Селфриджа в маленькую пещеру. Воздух был пропитан горем. Мать девочки смотрела на него с мольбой. «Тани’хи, — прошептала она, — прими её искру обратно в Великое Гнездо. Пусть она снова родится звездой».
Что делать? Он не мог подключить ее к аппарату жизнеобеспечения. Он не мог сделать МРТ. Все его знания менеджмента были здесь абсолютно бесполезны. Оставалось только одно — ритуал. Он положил руку на холодный лоб девочки. Его ладонь, лишенная перчаток, впервые за долгое время коснулась кожи На’ви с намерением не навредить, а помочь. Он закрыл глаза и начал тихо, нараспев, читать единственную «молитву», которую помнил, — таблицу умножения.
Ритмичный, монотонный звук незнакомого языка, эхо, гуляющее по пещерам, мерцание кристаллов создали странный психосоматический эффект. Девочка перестала метаться, дыхание ее выровнялось. Она впала в кому и мирно ушла через час, без криков.
Для Селфриджа это была просто смерть. Но для клана это было чудо. Пришелец забрал боль, он открыл врата в небеса своим заклинанием. Слава о «Великом Шамане Тани’хи» прогремела по всем соединенным сетям пещер. И в тот момент Паркер понял страшную вещь: власть над душами людей (или не-людей) пьянит гораздо сильнее, чем власть над их рабочими контрактами. Цинизм уступил место чувству избранности. А может, его разум, запертый в каменном мешке, просто нашел способ сойти с ума, не теряя рассудка?
Он принялся изучать их верования с дотошностью аудитора. Он систематизировал их пророчества. Оказалось, легенды горных На’ви говорили о Времени Великого Пепла, когда с неба упадут демоны и звездный народ. Демонами были Оматикайя, принявшие людей. А звездным народом считались те, кто придет наказать отступников.
Селфридж, бывший менеджер, внедрил в племени администрирование. Он показал им, как эффективнее строить загоны для червей, используя систему блоков. Он объяснил им военную логистику. Горные На’ви всегда были разобщены, их было мало, и они проигрывали равнинным кланам. Селфридж создал из них армию. Не ради войны, а ради обороны. Он учил их строить укрепления, выбирать местность, устраивать засады. Он орал на воинов, как раньше орал на прорабов, матеря их на английском, что только добавляло его шаманским речам мистической суровости.
Год пролетел как один день. Селфридж уже не говорил на английском, только в мыслях. Он перешел на язык горного клана, научившись различать тончайшие вибрации, отражавшиеся от стен. Его тело покрыли ритуальные шрамы — он выдержал обряд инициации без анестезии, стиснув зубы так, что они едва не раскрошились. Ар’вок стала его женой. Это произошло как-то само собой. Не было ни романтики, ни любви в земном понимании. Это был союз политического лидера и верховной жрицы, скрепленный общей целью — выживанием клана. Но в одну из ночей, чувствуя тепло её огромного тела рядом, понимая, что она действительно готова умереть за него, Паркер Селфридж впервые за свою жизнь заплакал. Он не плакал, когда умирал его отец, когда уходила жена на Земле, когда рушилась империя RDA. А тут — прорвало. Он оплакивал себя прежнего, грязного и мелкого эгоиста, которого эта суровая женщина и её народ омыли и приняли.
Идиллия рухнула, когда разведчики сообщили, что на равнине замечены странные машины. Не добывающие, а военные. Слухи дошли и до гор. RDA возвращалась. Джейк Салли явно вел тотальную войну, и людям нужно было новое место для базы. Высокогорье, богатое анобтаниумом. Селфридж понял: генералы с Земли наконец-то развернули карту и ткнули пальцем в сектор его нового дома.
В тот вечер Совет Старейшин призвал его в Главный Зал Пещер. Чаша с подгорной смолой горела в центре, отбрасывая пляшущие тени на лица стариков, воинов и Ар’вок. Селфридж вошел в полном облачении шамана: мантия из шкуры танатора, которую он сам убил (хитростью, но кто считает?), посох и корона из анобтаниума. Он приготовился держать речь о мобилизации, о том, что нужно уходить глубже в шахты, вести партизанскую войну, залечь на дно.
Но Ар’вок прервала его. Она смотрела на него с тем самым выражением, с каким встретила в первый день: трепетом и фанатичной верой.
— Тани’хи, — её голос эхом разнесся под сводами. — Демоны приближаются. Они жгут леса и оскверняют корни. Наши копья и стрелы не пробьют их летающие крепости. Но ты говорил нам, что ты лишь глашатай. Ты говорил, что Звездный Народ ждет сигнала, чтобы прийти на помощь своим детям.
У Селфриджа пересохло во рту. Кончено. Он слишком увлекся. Он столько раз описывал мощь «Звездного Народа» — абстрактных богов, — что они теперь требовали конкретики. Они ждали, что он нажмет кнопку и вызовет подкрепление.
— Я… — начал он, но его голос дрогнул.
Вперед вышел Тсу’так, молодой воин, который всегда смотрел на шамана с плохо скрываемой завистью. В его глазах горел вызов.
— Пусть Тани’хи призовет свою Небесную Каное с подарками! — выкрикнул он. — Если он истинный посланник, пусть звездный корабль спустится и раздавит врага! Если же он лжец…
Паркер Селфридж понял, что приговор уже вынесен. Его мифология зашла в тупик. Он мог сделать только одно, чего никто от него не ожидал: сказать правду.
Но правда стала бы катастрофой не только для него, а для всего клана. Если бы они узнали, что их лидер — самозванец из стана врага, племя бы распалось до того, как люди нанесли бы первый удар. Его ложь стала той самой скрепой, которая превратила разрозненных горцев в нацию. Разрушить её сейчас — значит убить их надежду своими руками. Убить Ар’вок.
Моральная дилемма жгла его изнутри кислотой. Старый Селфридж, администратор RDA, просто придумал бы отсрочку, свалил бы вину на кого-то другого, нашел бы крайнего. Но новый Селфридж чувствовал ответственность. К этим существам. К этой суровой женщине, подарившей ему второй шанс. Он должен был дать им чудо. Небеса молчали. Значит, он сам должен стать богом.
Он выпрямился. Годы жизни в пещерах изменили его спину, она больше не горбилась. Он грохнул посохом о каменный пол. Гул пронесся по пещере, заставив всех замолчать.
— Тсу’так прав, — голос Селфриджа скрежетал, как сталактит по сталагмиту. — Вы заслуживаете увидеть мощь Звездного Народа. Через три ночи, когда Большая Пандора закроет небесное око, я призову огонь с небес.
Толпа взревела от восторга. Ар’вок склонила голову. Тсу’так застыл в нерешительности. А Паркер Селфридж, Великий Шаман Тани’хи, ощутил, как волосы на его затылке встали дыбом. Он только что пообещал невозможное. Он обещал «звездный корабль с подарками». Но в его голове, в той части мозга, что отвечала за чертежи и добычу ресурсов, уже щелкали шестеренки безумного плана.
Он вспомнил свою капсулу. Она лежала на дне ущелья, куда её оттащили, как священную реликвию. Селфридж никогда не забывал о ней. Раз в месяц он пробирался к железной скорлупе, когда никто не видел. Не из сентиментальности. Он проверял систему связи. Она была мертва, передатчик спекся при ударе. Но аварийный маяк работал. Маяк с открытым каналом RDA.
План был безумен и аморален до мозга костей. Нельзя было вызывать помощь с Земли — её не существовало. Но можно было замаскировать реальность. Селфридж знал протоколы безопасности. Он знал, как выглядит приближающийся десантный корабль «Валькирия», и знал, что если подать сигнал «SOS» от лица высшего администратора с кодом класса «Омега», ближайший патруль обязан отреагировать.
Но что будет дальше? Если прилетят солдаты и увидят его в одёжке шамана, его примут за сумасшедшего, за предателя «с перевернутым сознанием», как Салли. Они убьют горных На’ви или возьмут в рабство. Нет.
Он призовет не спасательную миссию. Он призовет «демонов» в ловушку.
Три дня он готовил представление. Он чертил на земле схемы, используя знания рельефа. Ущелья, горные озера, залежи взрывоопасного газа в заброшенных шахтах, которые клан всегда обходил стороной. Он вспомнил свое горное дело.
В ночь представления он надел свой лучший наряд. Он стоял на краю пропасти, простирая руки к небу. За его спиной гудел от напряжения целый народ, выкрикивая его имя. Он нажал на кнопку маяка. Сигнал ушел ввысь, в черноту космоса.
«Валькирия» появилась через четыре часа. Два боевых корабля, хищные, залитые огнями, нарушающие гармонию биолюминесценции. Они шли низко, сканируя местность. На’ви закричали, падая ниц — они узнали металлических птиц из рассказов. Селфридж смотрел на приближающуюся сталь без страха. Он больше не был Паркером Селфриджем из RDA. Он был приманкой.
— Уходите в пещеры! — крикнул он клану. — Я останусь говорить с ними!
Ар’вок бросилась к нему, но воины удержали ее. Сценарий требовал, чтобы пророк встретил небесный гнев в одиночку.
Корабли зависли над плато. Из динамиков грянул усиленный голос:
— Обнаружен код «Омега». Администратор Селфридж? Назовите себя! Мы обеспечим эвакуацию. Доложите обстановку!
Селфридж медленно поднял голову. Ветер трепал его седые космы. Он поднес к губам треснувший коммуникатор, оставшийся в капсуле. Его голос был спокоен, как утренний бриз в отчетном квартале.
— Говорит Администратор Паркер Селфридж. Отмена приказа. Повторяю: отмена эвакуации. Объект «Землянин» не обнаружен. Фиксирую захват пустого маяка враждебным кланом На’ви. Цель: уничтожение шахты RDA. Источник сигнала находится в эпицентре термальной аномалии. Отбой спасательной операции.
Пилоты переглянулись. Сигнал маяка двигался. Сенсоры показывали скопление биомассы и высокую температуру. Там, внизу, у самого входа в древнюю шахту, привязанный к прирученному медленному червю, полз его аварийный маяк. Идеальная цель.
— Вас поняли, Администратор, — сухо ответил пилот. — Запуск протокола зачистки. Рекомендуем укрыться.
Селфридж швырнул коммуникатор в пропасть и бросился бежать. Он бежал, как никогда в жизни, петляя между скал.
Ракеты ударили в устье шахты через минуту. И тут же сработала физика, которую Селфридж рассчитал с точностью инженера. Взрыв ракет разорвал газовый карман, скопившийся в пещере за сотни лет. Земля вздрогнула так, словно Эйва сама стучала молотом.
Гора вздохнула и выдохнула столб пламени высотой в километр.
