Великолепный век Серия 78. Ловушка для тени «Ловушка — это искусство ждать. Тот, кто умеет ждать, всегда поймает свою жертву, даже если для этого придётся притвориться слабым».

Глава 1. Тень за троном

Сырость подземелья проникала в каждую пору кожи, и даже плотное шерстяное платье не могло защитить от этого пронизывающего холода, который, казалось, исходил из самих каменных стен, пропитанных веками человеческих страданий. Хюррем сидела на низкой деревянной скамье, и её пальцы, сжимавшие край шали, побелели от напряжения. Она смотрела на Ахмет-пашу, который стоял перед ней на коленях, и в её взгляде не было ни сочувствия, ни гнева — только холодная, ледяная решимость, которая заставляла даже самых стойких мужчин опускать глаза.

Он был бледен, его некогда роскошный кафтан из зелёного шёлка был изорван и покрыт грязью, на лице засохли следы крови, а глаза, когда-то гордые и дерзкие, теперь потухли и смотрели в пол. Он знал, что его дни сочтены, но он всё ещё цеплялся за надежду, что сможет спасти свою семью, которая ждала его за стенами дворца. Хюррем молчала, давая ему время осознать всю тяжесть его положения, но её молчание было красноречивее любых слов.

— Я дам тебе один шанс, — сказала она наконец, и голос её эхом разнёсся по каменному мешку, заставляя дрожать даже стражников за дверями. — Ты назовёшь мне имена всех, кто стоял за тобой, и я сохраню жизнь твоей семье. Если ты откажешься, они разделят твою участь. Я не люблю угрожать, Ахмет-паша, но ты знаешь, что я не шучу.

Ахмет-паша поднял голову и посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула искра прежней гордости, которая ещё не угасла до конца.

— Ты думаешь, что сможешь запугать меня, Хюррем? — сказал он, и голос его дрожал, но в нём звучал вызов. — Ты ошибаешься. Я знаю, что ты не тронешь мою семью, потому что это сделает тебя такой же, как мы. Ты не убиваешь невинных, как бы ты ни хотела казаться безжалостной. Я знаю тебя, султанша. Я видел, как ты плакала, когда умирала твоя свекровь. Я видел, как ты щадила своих врагов, когда могла бы уничтожить их.

Хюррем поднялась со скамьи и подошла к нему, и её шаги эхом разносились по подземелью, как удары молота. Она остановилась прямо перед ним, и он невольно отшатнулся, хотя она не сделала ни одного угрожающего жеста.

— Ты прав, — сказала она, и голос её был тихим, но в нём слышалась такая сталь, что Ахмет-паша побледнел ещё больше. — Я не убиваю невинных. Но я не оставляю врагов в живых. Ты уже не невиновен, Ахмет-паша. Ты убил Ибрагим-пашу, ты предал свою империю, ты продал свои тайны врагам. Ты заслуживаешь смерти. Но я даю тебе выбор. Ты можешь умереть с честью, зная, что твоя семья будет жить, или ты можешь умереть медленно, наблюдая, как я уничтожаю всех, кого ты любишь. Я даю тебе пять минут на размышление.

Она повернулась и отошла к двери, оставляя его одного в темноте. Слышно было, как он тяжело дышит, как его руки сжимаются в кулаки, как его дыхание становится всё более прерывистым. Прошло несколько минут, и он наконец заговорил, и голос его был тихим, почти неслышным:

— Я скажу тебе, Хюррем. Но я предупреждаю тебя: то, что ты узнаешь, может разрушить всё, во что ты веришь.

Хюррем обернулась, и её лицо было спокойным, но внутри неё закипала буря.

— Говори, — сказала она.

— За мной стоят трое, — начал он, и голос его дрожал. — Их имена ты уже знаешь. Это визири, которые всегда были недовольны твоим правлением. Но настоящий лидер заговора — это не тот, кто сидит в диване. Это тот, кто стоит рядом с тобой, тот, кому ты доверяешь больше всех. Я не знаю его имени, но я знаю, что он был в Топкапы, когда убили Ибрагим-пашу. Он помог мне проникнуть в подземелье. Он знает все твои тайны, все твои слабости, все твои страхи.

Хюррем почувствовала, как холодная дрожь пробежала по её спине. Она подошла к нему и наклонилась так близко, что он мог видеть каждую морщинку на её лице.

— Кто это? — спросила она, и голос её был ледяным.

— Я не знаю, — прошептал он. — Но я знаю, что он был здесь, в Топкапы, когда я убил Ибрагим-пашу. Он знает все твои тайны.

Хюррем выпрямилась, и её лицо побелело. Она не знала, кому верить, но она понимала, что Ахмет-паша не лжёт. Это была правда, которую она боялась услышать.

Она вышла из подземелья, и её шаги были быстрыми и решительными. Она чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, смешанное с яростью и страхом. Она должна была найти предателя, прежде чем он нанесёт удар.

Глава 2. Ночь сомнений

Вернувшись в свои покои, Хюррем не могла найти покоя. Она сидела у камина, и в её руках дрожала чашка с травяным чаем, который Нигяр принесла, чтобы успокоить её. Но чай остывал, и она не замечала этого. Она смотрела на огонь, и в его пляшущих языках ей чудились лица всех, кто был рядом с ней: Нигяр, День-Ага, Мустафа, Мехмед, Сулейман. Она не хотела верить, что кто-то из них мог предать её, но она также знала, что доверие — это роскошь, которую она не может себе позволить.

Она перебирала в уме все события последних дней: смерть Ибрагим-паши, исчезновение Марко, признания Ахмет-паши. И вдруг её взгляд остановился на одной детали, которая раньше не казалась ей важной. Когда она спускалась в подземелье, чтобы допросить Ибрагим-пашу, она заметила, что День-Ага был слишком спокоен. Он не проявлял никакого беспокойства, хотя знал, что Ибрагим-паша мог назвать его имя. И когда она обнаружила тело, в его глазах мелькнуло что-то — не просто ужас, но и что-то похожее на облегчение.

Она вызвала День-Агу и, когда он вошёл, долго и пристально смотрела на него, пытаясь найти в его лице хоть тень лжи. Он стоял перед ней, и его лицо было бледным, но он не опускал глаз.

— День-Ага, — сказала она, и голос её был тихим, но в нём слышалась угроза. — Ты служишь мне много лет. Ты знаешь все мои тайны. Но я должна спросить тебя прямо: ты убил его?

День-Ага побледнел, и в его глазах появились слёзы. Он упал на колени и схватил её руки, целуя их и умоляя о прощении за сам факт подозрения.

— Госпожа, я клянусь вам своей жизнью, своей душой, я не убивал его. Я бы скорее убил себя, чем предал вас. Я не знаю, как яд попал в его камеру, но я не имею к этому никакого отношения.

Хюррем долго смотрела на него, и она видела в его глазах искренность. Но она также знала, что даже самые верные люди могут быть обмануты или подкуплены. Она не могла позволить себе быть слепой.

— Я верю тебе, — сказала она, и голос её был холоден. — Но я не могу позволить себе быть слепой. Ты будешь находиться под домашним арестом до тех пор, пока я не найду убийцу. Это не наказание, а предосторожность. Ты понимаешь?

День-Ага опустил голову и вышел, и Хюррем осталась одна, чувствуя, как её сердце разрывается от боли. Она теряла союзников, и это было хуже, чем терять битвы.

Глава 3. Разговор с сыном

Вечером Хюррем пригласила Мехмеда в свои покои. Она сидела у камина, и её лицо было бледным. Когда Мехмед вошёл, она жестом пригласила его сесть напротив.

— Я должна тебе кое-что сказать, — начала она, и голос её был тихим, но серьёзным. — Ахмет-паша сказал, что настоящий лидер заговора находится среди моих приближённых. Он не знает имени, но он знает, что этот человек был здесь, в Топкапы, когда убили Ибрагим-пашу.

Мехмед нахмурился и отложил в сторону кубок, который держал в руках.

— Ты думаешь, что кто-то из нас предал тебя? — спросил он, и его голос был напряжённым.

— Я не хочу в это верить, — сказала она. — Но я должна быть уверена. Я хочу, чтобы ты помог мне найти этого предателя. Я хочу, чтобы ты следил за всеми, кто приближается ко мне, за каждым словом, за каждым шагом.

Мехмед кивнул, и в его глазах зажглась решимость:

— Я сделаю это, мать. Я не позволю никому причинить тебе вред.

— Но будь осторожен, — сказала она. — Предатель может быть хитрее, чем мы думаем. Он может быть тем, кому мы доверяем больше всех.

Глава 4. Страх Фирузе

В тот же вечер Фирузе сидела в своих покоях, и её руки лежали на животе, где уже начинал шевелиться её будущий ребёнок. Она чувствовала, как внутри неё нарастает странное беспокойство, которое не покидало её с тех пор, как она узнала о заговоре. Когда Мустафа вошёл, она подняла голову и посмотрела на него с тревогой:

— Я боюсь, Мустафа, — сказала она, и её голос дрожал. — Я боюсь, что враги могут использовать нас, чтобы добраться до твоей матери. Я боюсь, что они могут убить нашего ребёнка, чтобы ослабить тебя.

Мустафа подошёл к ней и обнял её, чувствуя, как она дрожит в его объятиях:

— Я не позволю никому причинить тебе вред, — сказал он. — Ты и наш ребёнок — моя семья. Я защищу вас.

— Но что, если они попытаются убить твою мать? — спросила Фирузе. — Она сделала для нас так много. Я не хочу, чтобы она пострадала из-за нас.

Мустафа прижал её к себе и поцеловал в лоб:

— Мы найдём их, Фирузе. Мы остановим их.

Глава 5. Заговор раскрыт

Прошло два дня. Хюррем приказала День-Аге распространить слух о том, что она планирует тайную поездку в Эдирне, чтобы оставить Стамбул без защиты. Она знала, что это заставит заговорщиков действовать.

На следующий день, когда она уже собиралась в путь, День-Ага принёс ей донесение о том, что заговорщики планируют покушение на Сулеймана во время следующего дивана. Хюррем приказала усилить охрану и подготовить ловушку.

Когда начался диван, всё шло по плану. Сулейман сидел на троне, и его лицо было спокойным, но Хюррем видела, как его глаза следили за каждым движением визирей. Внезапно из толпы выскочил человек с кинжалом, но янычары, уже готовые к этому, схватили его. Хюррем подошла к нему и посмотрела ему в глаза:

— Кто тебя послал?

Убийца заколебался, но затем заговорил:

— Это был День-Ага.

Хюррем замерла, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног. Она повернулась к День-Аге, и в её глазах было столько боли, что он не выдержал и упал на колени:

— Госпожа, я не хотел предавать вас! Меня заставили! Венецианцы угрожали убить мою семью! Я не хотел, но они сказали, что убьют мою дочь!

Хюррем смотрела на него, и внутри неё боролись гнев и сострадание. Она знала, что День-Ага был верен ей долгие годы, но страх за близких мог сломать любого.

— Ты будешь жить, — сказала она. — Но ты больше никогда не будешь служить мне.

Глава 6. Тишина после бури

После разоблачения заговора Хюррем осталась одна в зале. Она чувствовала, как усталость окутывает её тело, но в душе была странная пустота. Она подошла к окну и посмотрела на Босфор, где вечернее солнце отражалось в воде.

— Мы победили, — сказала она себе. — Но эта война не закончится, пока я не уничтожу всех врагов.

Продолжение следует…