Великолепный век Серия 64. Пепел и золото «Империя держится не на стенах и не на армиях. Она держится на доверии. Когда доверие рушится, даже самые крепкие стены падают. И тогда остаётся только пепел и золото — память о том, что было, и надежда на то, что будет».

Глава 1. Тишина после грозы

Тишина, которая воцарилась в Топкапы после казни Исмаил-паши, была не мирной, а зловещей. Она была как затишье перед бурей, когда воздух становится тяжёлым, а небо — свинцовым, и даже птицы перестают петь, чувствуя приближение опасности. Хюррем стояла у окна своих покоев и вглядывалась в серое небо, где редкие лучи солнца пробивались сквозь тучи, освещая влажные крыши Стамбула. Дождь прошёл, но капли воды всё ещё дрожали на листьях платанов, сверкая на мгновение, а затем исчезая.

Она была одета в платье из тёмного шёлка, которое струилось по фигуре, как вода, и на её плечи была накинута лёгкая шаль из кашемира. Она выглядела уставшей, но её глаза горели тем же огнём, что и всегда. Она знала, что эта тишина — не подарок, а испытание. Враги не оставят её в покое, и каждый день, проведённый без интриг, лишь приближает новый удар.

Она повернулась и подошла к столу, где лежала стопка бумаг — донесения шпионов, прошения, списки визирей и военачальников. Она начала перебирать их, чувствуя, как каждая страница напоминает ей о том, сколько врагов окружает её. Среди имён, написанных каллиграфическим почерком, были те, кто мог предать её в любой момент.

В дверь постучали, и вошла Нигяр. Она была бледна и взволнована, и в руках она держала письмо, запечатанное сургучом.

— Госпожа, — сказала она, подходя ближе, — я должна сообщить вам нечто важное. Я слышала разговоры среди служанок. Говорят, что многие визири недовольны чисткой, которую вы начали. Они собираются подать жалобу султану и обвинить вас в тирании.

Хюррем услышала это и на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как внутри неё поднимается холодная ярость. Но она взяла себя в руки и посмотрела на Нигяр.

— Пусть жалуются, — сказала она. — Я не боюсь их жалоб. Султан знает, что я действую в интересах империи. И если они думают, что смогут переубедить его, они ошибаются.

Она взяла письмо и развернула его. Это было послание от одного из её шпионов, в котором сообщалось, что несколько пашей тайно встречались в доме старого визиря, чтобы обсудить план ограничения её власти. Хюррем прочитала письмо, и её лицо стало ещё более суровым.

— Они думают, что я не узнаю об их заговорах, — сказала она, сжимая бумагу в руке. — Но я знаю всё. Я знаю, кто с кем встречается, о чём они говорят, что планируют.

Она подошла к камину и бросила письмо в огонь, глядя, как пламя пожирает слова, которые могли бы стоить ей власти.

— Нигяр, — сказала она, поворачиваясь к служанке, — я хочу, чтобы ты передала День-Аге, чтобы он усилил наблюдение за визирями. Я хочу знать каждый их шаг.

Нигяр кивнула и вышла, а Хюррем осталась одна, глядя на угасающее пламя. Она знала, что эта война не закончится, пока она не уничтожит всех врагов, и она была готова к этому.

Глава 2. Мятеж и сопротивление

На следующий день Хюррем созвала заседание дивана. Она пришла в зал в платье тёмно-красного цвета, и её появление заставило всех визирей замолчать. Она села на возвышение рядом с пустующим троном Сулеймана, который всё ещё восстанавливался после покушения, и обвела присутствующих взглядом.

— Я знаю, что многие из вас недовольны моими действиями, — начала она. — Я знаю, что некоторые из вас считают, что я слишком жестока и что моя чистка несправедлива. Но я хочу, чтобы вы поняли: я делаю это не для себя. Я делаю это для империи.

Один из визирей, старый паша по имени Мехмет, поднялся с места. Его лицо было морщинистым, но глаза горели гневом.

— Госпожа, мы все уважаем вас и ценим вашу преданность, — сказал он, и в его голосе звучала скрытая угроза. — Но вы не можете обвинять всех нас в предательстве только потому, что один человек оказался изменником. Это может привести к недовольству и даже бунту.

Хюррем смотрела на него, и её взгляд был ледяным.

— Вы правы, Мехмет-паша, — сказала она. — Я не обвиняю всех. Но я буду расследовать каждого. Если вы невиновны, вам нечего бояться. Если вы предали империю, вы будете наказаны.

Она поднялась с места и подошла к нему. Он был высоким мужчиной, но она смотрела на него сверху вниз, как на провинившегося ученика.

— Я знаю, что вы встречались с другими пашами, чтобы обсудить мои действия. Я знаю, что вы планировали подать жалобу султану. Но я хочу, чтобы вы знали: султан доверяет мне. И если вы попытаетесь подорвать мою власть, вы столкнётесь с моим гневом.

Мехмет-паша побледнел и опустил глаза, но не сказал ни слова. Хюррем повернулась и вернулась на своё место.

— Заседание окончено, — сказала она. — Я жду от вас верности и преданности. Всё остальное — измена.

Когда визири начали расходиться, Хюррем заметила, что многие из них были напуганы, но некоторые всё ещё смотрели на неё с вызовом. Она знала, что эта битва была далека от завершения.

Глава 3. Венецианский отклик

Через несколько дней Хюррем получила ответ от венецианского дожа. Письмо было написано на латыни, и в нём говорилось, что Венеция принимает её предложение о мире, но требует гарантий. Дож хотел, чтобы её послы прибыли в Венецию для подписания соглашения, и что он готов обсудить условия, но только при личной встрече.

Хюррем сидела в своей библиотеке и перечитывала письмо. Она знала, что это была очередная ловушка, но она также знала, что это был шанс ослабить врагов. Она подняла глаза на День-Агу, который стоял у дверей.

— Что ты думаешь об этом? — спросила она.

— Это может быть опасно, госпожа, — ответил он. — Венецианцы хитры, и они могут попытаться захватить ваших послов в заложники.

— Я знаю, — сказала она. — Но я не могу упустить этот шанс. Я отправлю в Венецию доверенного человека, который сможет провести переговоры и не попасться на их уловки.

Она задумалась на мгновение, затем сказала:

— Я пошлю Мустафу. Он умён и осторожен, и он сможет говорить от моего имени. Но сначала я должна поговорить с ним.

День-Ага поклонился и вышел, а Хюррем снова посмотрела на письмо. Она чувствовала, что это решение может изменить всё, но она не видела другого выхода.

Глава 4. Разговор с Мустафой

Час спустя Мустафа стоял перед Хюррем. Он был бледен, и его лицо было напряжённым, но в его глазах горела решимость.

— Ты хочешь, чтобы я отправился в Венецию? — спросил он, когда она объяснила ему свою просьбу.

— Да, — ответила она. — Ты единственный, кому я могу доверять. Венецианцы хитры, и они могут попытаться обмануть меня, но я знаю, что ты сможешь противостоять им.

Мустафа покачал головой.

— Я не могу оставить Фирузе, — сказал он. — Она только что потеряла отца. Ей нужна моя поддержка.

Хюррем подошла к нему и взяла его за руку.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказала она. — Но иногда мы должны жертвовать своими чувствами ради долга. Если я не смогу заключить мир с Венецией, мы все окажемся в опасности. Ты должен сделать это ради нас.

Мустафа опустил голову, и его плечи опустились.

— Я сделаю это, — сказал он. — Но я хочу, чтобы ты обещала мне, что Фирузе будет в безопасности, пока меня не будет.

— Я обещаю, — сказала Хюррем. — Я буду защищать её, как свою собственную дочь.

Она обняла его, чувствуя, как он сжимает её в ответ.

— Ты вернёшься, — сказала она. — Я знаю это.

Глава 5. Ночь прощания

Вечером Мустафа пришёл к Фирузе. Она сидела у окна и смотрела на сад, залитый лунным светом. Увидев его, она повернулась, и её глаза были влажными от слёз.

— Я знаю, что ты уезжаешь, — сказала она. — Хюррем сказала мне.

— Я должен это сделать, — ответил он. — Но я вернусь. Я обещаю тебе.

Фирузе подошла к нему и взяла его руки.

— Я боюсь, — сказала она. — Я боюсь, что ты не вернёшься. Я боюсь, что венецианцы убьют тебя.

Мустафа обнял её и прижал к себе.

— Я не позволю им убить меня, — сказал он. — Я хочу жить ради тебя.

Они стояли так, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. И в этом объятии было обещание, которое они оба хотели сдержать.

Глава 6. Новое лицо

На следующее утро Хюррем получила известие, которое заставило её сердце забиться быстрее. В гарем прибыла новая наложница, присланная персидским шахом. Её звали Ширин, и она была так же красива, как и опасна. Хюррем вышла в сад, чтобы встретить её, и увидела молодую женщину, одетую в роскошное платье, с лицом, покрытым вуалью.

— Добро пожаловать в Топкапы, — сказала Хюррем, и её голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Я надеюсь, что ты найдёшь здесь своё место.

Ширин поклонилась, и в её улыбке было столько тепла, сколько могло бы обмануть любого, но только не Хюррем.

— Я благодарна за ваше гостеприимство, госпожа, — сказала она. — Я сделаю всё, чтобы быть полезной.

Хюррем смотрела на неё, и она знала, что эта женщина станет её следующим испытанием. Она была готова к нему.

Продолжение следует…