Великолепный век Серия 31. Тишина в троне «Империя не рушится от ударов извне. Она рушится изнутри, когда те, кто должен был держать её стены, начинают их подтачивать. И тогда правитель остаётся один на один с тенью собственного величия».
Прошла неделя после ухода армии. Топкапы казался опустевшим, но не тихим. Коридоры гудели от шёпота, слуги бегали быстрее обычного, а визири собирались на тайные встречи, о которых Хюррем знала через своих людей. Она сидела в своих покоях, перебирая донесения, и чувствовала, как воздух вокруг неё становится плотным, как перед грозой.
День-Ага стоял перед ней, его лицо было напряжённым.
— Госпожа, заговор созревает. Главный визирь Ибрагим-паша, который остался в городе, тайно встречается с другими пашами в доме Мехмед-паши. Они обсуждают, как ограничить вашу власть и передать регентство военному совету.
Хюррем отложила бумагу и медленно подняла голову.
— Ибрагим-паша, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Он всегда был слишком тихим. Я думала, он просто старый и уставший, но, видимо, он просто ждал момента.
— Что вы прикажете, госпожа?
— Я приглашу их всех на ужин, — сказала она, и в её голосе прозвучал металл. — Завтра вечером. Скажи им, что я хочу обсудить планы на время отсутствия султана. Пусть думают, что я хочу совета.
День-Ага поклонился.
— Будет исполнено, госпожа.
На следующий вечер главный зал Топкапы был накрыт для пира. Столы ломились от яств, свечи горели в золотых канделябрах, и пахло розами и корицей. Визири собирались в зале, перешёптываясь и поглядывая на дверь, в которую должна была войти Хюррем. Ибрагим-паша сидел во главе стола, и его лицо было спокойным, но глаза бегали.
Когда Хюррем вошла, все встали. Она была в платье тёмно-красного цвета, расшитом золотыми нитями, с диадемой в волосах. Она прошла к своему месту и села, и жестом пригласила остальных последовать её примеру.
— Я пригласила вас сегодня, — начала она, — чтобы обсудить будущее империи. Султан ушёл в поход, и наше время настало — время укреплять власть, время действовать решительно.
Она взяла кубок и подняла его.
— За процветание Османской империи!
Визири подняли кубки и повторили тост. Хюррем отпила глоток, поставила кубок и продолжила:
— Но я слышала, что некоторые из вас считают, что моё регентство — это ошибка. Что слабая женщина не может править в отсутствие султана. Я хочу обсудить этот вопрос открыто, без тайн и заговоров.
Ибрагим-паша побледнел, но попытался сохранить самообладание.
— Госпожа, мы не обсуждали никаких заговоров. Мы верны султану и вам.
— Правда? — сказала Хюррем, поднимая руку. День-Ага шагнул вперёд с бумагой в руках.
— Это письмо было перехвачено сегодня утром, — сказал он. — Оно адресовано венецианскому дожу. В нём сообщается, что империя ослаблена отсутствием султана, и предлагается помощь в подрыве нашей обороны.
Ибрагим-паша вскочил.
— Это подделка! — закричал он, но в этот момент янычары вошли в зал.
Хюррем медленно поднялась.
— Вам, — сказала она, обводя взглядом заговорщиков, — я предлагаю выбор: признать свою вину и получить лёгкую ссылку, или отказаться и умереть здесь, в этом зале.
Визири зашумели, кто-то упал на колени, кто-то пытался оправдаться. Ибрагим-паша стоял неподвижно, глядя на Хюррем с ненавистью.
— Ты победила, — сказал он. — Но это не конец, Хюррем. Твоя тирания убьёт тебя. И когда Сулейман вернётся, он увидит, во что ты превратила его империю.
Хюррем подошла к нему и посмотрела в глаза.
— Я не убиваю империю, — сказала она. — Я спасаю её от таких, как ты. Уведите их всех.
Когда зал опустел, Хюррем осталась одна. Она подошла к окну и посмотрела на ночной Стамбул. Где-то там, в темноте, наверное, уже знали о её победе. Но она понимала, что это лишь один шаг в длинной войне.
Она опустила голову и прошептала:
— Как долго ты сможешь бежать, Хюррем? Как долго ты сможешь удерживать эту власть, пока не рухнешь под её тяжестью?
Ответа не было. Только ветер, который доносил запах Босфора и далёкие крики чаек.
Продолжение следует…
