Великолепный век Серия 10. Охота на тень «Когда враг невидим, страх становится его лучшим оружием. Но если ты научишься видеть в темноте, то сам станешь его самым страшным кошмаром».
Коридоры Топкапы никогда не были такими тёмными. Свечи в медных канделябрах едва мерцали, отбрасывая длинные танцующие тени на стены, покрытые изразцами. Хюррем шла впереди, сжимая в руке кинжал, который Сулейман подарил ей в день свадьбы. Рядом бесшумно двигался День-Ага, его лицо было напряжённым, а глаза высматривали каждую щель.
За ними — два десятка янычар, преданных лично Сулейману. Их сабли были обнажены, шаги заглушены мягкой обувью. Вся группа двигалась как единый организм — бесшумный, смертоносный.
— Ты уверен, что он ещё во дворце? — прошептала Хюррем, не оборачиваясь.
— Да, госпожа, — ответил День-Ага. — Ворота закрыты, все выходы блокированы. Он не мог уйти. Он где-то здесь, среди нас, прячется в тени.
Хюррем остановилась. Она прикрыла глаза и прислушалась к своим инстинктам. Она знала, что враг был рядом. Она чувствовала это кожей, как она чувствовала приближение бури ещё в Крыму, когда ветер начинал пахнуть морем и смертью.
— Мы разделимся, — сказала она. — Ты, День-Ага, возьмёшь половину людей и обыщешь западное крыло. Я возьму остальных и пойду в оружейную, к старым казармам. Он там. Он будет ждать в самом тёмном углу.
— Госпожа, это опасно! — воскликнул День-Ага. — Позвольте мне пойти с вами, а янычары пойдут на запад.
— Нет, — твёрдо ответила она. — Ты знаешь гарем и все ходы лучше меня. Ты нужен там. Я справлюсь. Я — султанша, и я не боюсь теней.
День-Ага поклонился и исчез с половиной отряда в боковом коридоре. Хюррем двинулась вперёд, и янычары бесшумно последовали за ней.
Старые казармы янычар давно опустели. Здесь хранились доспехи и оружие, которые уже не использовались. Воздух пах сыростью, кожей и старой кровью. Хюррем остановилась у входа. Она знала: убийца выбрал это место, потому что здесь легко спрятаться и нанести удар.
— Он здесь, — сказала она тихо, но так, чтобы слышали янычары. — Обыщите все углы.
Янычары рассыпались, проверяя комнаты, сундуки, старые шкафы. Хюррем осталась стоять в центре зала, чувствуя на себе пристальный взгляд. Где-то в темноте. Она медленно обвела глазами пространство, высматривая малейшее движение.
— Выходи, — сказала она громко, и голос её эхом разнёсся по каменным стенам. — Ты не сможешь спрятаться. Я знаю, что ты здесь. Мы обыщем всё, и рано или поздно найдём тебя. Выходи сам, и я сохраню тебе жизнь.
Тишина. Затем скрип половицы где-то над головой.
Хюррем вскинула голову. Наверху, на деревянных балках под крышей, мелькнула тень. Она успела отскочить в сторону, когда в то место, где она стояла, вонзился кинжал. Он ударил с такой силой, что вбился в камень и дрогнул.
С балки спрыгнул человек. Высокий, в чёрном, с седой бородой — старый янычар, которого Хюррем видела несколько раз у дворцовых ворот. Он был хромым и тихим, никто бы не подумал, что он способен на такое.
— Ты не умрёшь сегодня, — сказал он низким голосом. — Но ты умрёшь завтра, или через год. Махидевран послала меня, и я не отступлюсь.
Хюррем выпрямилась. Она подняла свой кинжал и встала в оборонительную стойку, которую показал ей Сулейман.
— Ты старая игрушка, — сказала она. — Ты слишком долго ждал своего часа. Тебе следовало ударить сразу, когда я была не готова. Но я всегда готова.
Убийца прыгнул на неё, и в ту же секунду янычары ринулись на помощь. Они сбили его с ног, но он выхватил второй кинжал и ударил одного из них в плечо. Короткая схватка, и убийца снова на ногах.
Хюррем, не раздумывая, подхватила с пола тяжёлое копьё и метнула его в убийцу. Оно пронзило его плечо и пригвоздило к деревянной колонне. Он закричал от боли и выронил кинжал.
Хюррем подошла к нему, взяла его лицо в руки и заглянула в глаза.
— Передай Махидевран, — сказала она, — что я иду за ней. Я не убью тебя. Ты будешь жить и расскажешь ей, что я скоро приду. Скажи ей, что я не боюсь её. И что её сын Мустафа будет жить только до тех пор, пока я не решу иначе.
Она отпустила его и повернулась к янычарам.
— Свяжите его и отведите в темницу. Он будет жить. Он станет свидетельством того, что я победила.
Когда она вернулась в свои покои, её била дрожь. Адреналин выветривался, и тело начинало дрожать. Она села на край кровати и сжала руки, чтобы успокоиться.
— Госпожа, — раздался голос Нигяр, — вам пришло письмо. Оно было доставлено ночным гонцом. Никто не знает, откуда оно.
Хюррем взяла письмо и развернула его. Почерк был узнаваем — Махидевран.
«Ты убила моего посланника, но это не конец. Я не остановлюсь, пока твоя голова не будет отделена от тела. Твой муж уходит в поход, и ты останешься одна. Берегись, русская. Твоя ночь наступит».
Хюррем усмехнулась. Она взяла перо, написала ответное письмо на одном дыхании и передала Нигяр:
— Найди надёжного гонца и отправь это по тому же адресу. Пусть знает, что я не боюсь.
Она не стала писать длинных угроз. Всего несколько слов: «Ты не первая, кто жаждет моей смерти. Но ты будешь последней. Жди меня».
Через три дня Сулейман собирался в поход. Он стоял у ворот Топкапы в полном боевом облачении, окружённый своими военачальниками. Хюррем подошла к нему, и их взгляды встретились.
— Ты уверен, что хочешь оставить меня здесь? — спросила она.
— Ты сильнее любого генерала, — ответил он. — Ты защитишь дворец. А я защищу границы. Когда я вернусь, мы будем править вместе.
Он поцеловал её в лоб, прижался к её животу.
— Когда я вернусь, наш сын уже родится. Я буду ждать этого момента.
— Иди, — сказала она. — И возвращайся живым.
Он вскочил на коня, и войско тронулось в путь, поднимая облака пыли. Хюррем стояла на стене и смотрела, как удаляется её муж, её защита, её любовь. Она чувствовала, как внутри неё шевелится ребёнок — сильный, живой.
— Твой отец ушёл на войну, — прошептала она. — Но я буду здесь, чтобы защитить тебя. И когда он вернётся, мы будем вместе. Никто не разлучит нас.
Ветер с Босфора трепал её русые волосы, и она стояла, как статуя, глядя на закат. Она была одна. Но она была готова. И она знала, что эта война только начинается.
Продолжение следует…
