Вас ждёт ответ, который он искал всю жизнь. Готовьтесь: здесь, сейчас, откроется то, что было скрыто даже от Бусин. Читать обязательно.
Глава 1. Возвращение
Трещина выплюнула его на серую землю.
Гуй Ли упал на колени, и его вырвало — кровью, желчью, чем-то чёрным, что не имело названия. Бусина Смерти в груди пульсировала тяжело, с перебоями. Она тоже устала. Она тоже видела то, что было за дверью.
Он поднял голову.
Мир смертных был на месте. Серое небо. Мёртвая пустошь. Трава, которую оставил Хэ Юань, — зелёная, живая, невозможная. И трещина за спиной — сузившаяся, но не закрытая. Она дышала. Медленно, ровно, как спящий.
Гуй Ли поднялся на ноги.
Он был один.
Мэй Линь ушла. Как он и приказал. Как он и хотел. Бусины Памяти и Силы ушли с ней — две точки света, которые он больше не чувствовал. Только Смерть осталась. Холодная. Тихая. Терпеливая.
— Ну что ж, — сказал он вслух. — Теперь я знаю.
Он знал имя Отца. Знал, кем был сам — до того, как стал Гуй Ли. Знал, что третий путь существует. И знал, что для него нужно.
Ему нужен был брат.
Глава 2. Тот, кто остался
Он нашёл его на третий день.
Не в пустоши. Не за дверью. В мире смертных — там, где Гуй Ли не ожидал. В маленькой деревне на границе бывших земель секты Цинъюнь. Деревня называлась Глиняный Ручей, и в ней жил кузнец.
Кузнеца звали Чжан Сяоху.
Гуй Ли стоял на пороге кузницы и смотрел на человека, который был его братом. Тот же рост. Те же чёрные волосы, только коротко стриженные. Те же глаза — тёмные, глубокие, с искрой, которую он знал слишком хорошо. Но лицо мягче. Спокойнее. В нём не было той ярости, что сжигала Гуй Ли изнутри.
Кузнец поднял голову от наковальни.
— Ты, — сказал он.
— Ты знал, что я приду.
— Знал. — Чжан Сяоху положил молот. — Тысячу лет знал. Каждую жизнь. Каждую смерть. Я чувствовал.
— Почему ты не искал меня?
— Потому что ты должен был прийти сам. — Кузнец улыбнулся, и улыбка была усталой. — Так сказал Отец.
Гуй Ли шагнул внутрь.
— Ты знаешь его.
— Я — его первый. — Чжан Сяоху обошёл наковальню, и теперь они стояли лицом к лицу. — Первый сын. Первый жнец. Первый, кто отказался.
Тишина.
— Ты отказался?
— Да. — Кузнец посмотрел на свои руки — сильные, в мозолях, в ожогах. — Тысячу лет назад. Он предложил мне держать дверь. Я сказал нет. Он не убил меня. Не стёр. Он просто… оставил. Здесь. В мире смертных. Ждать.
— Чего?
— Тебя. — Чжан Сяоху поднял глаза. — Ты — последний. Ты — тот, кто может закончить. Но не так, как думаешь.
Глава 3. Имя Пустоты
Они сидели у огня в кузнице.
За окном шёл дождь — нормальный, падающий вниз, стучащий по крыше. Гуй Ли смотрел на него и не мог привыкнуть. После мира, где вода течёт вверх, всё казалось неправильным.
— Ты знаешь, что за дверью? — спросил Чжан Сяоху.
— Пустота. То, что спит.
— Не спит. — Кузнец покачал головой. — Ждёт. Оно ждало, пока кто-то даст ему имя.
Гуй Ли нахмурился.
— Имя?
— Всё, что существует, имеет имя. — Чжан Сяоху взял уголёк и нарисовал на полу круг. — Дерево. Камень. Человек. Бог. Даже Бусины имеют имена. А Пустота — нет. Её никто не назвал. Поэтому она голодна.
— Голодна?
— Она не злая. — Кузнец нарисовал внутри круга ещё один, поменьше. — Она просто не знает, что она. Она ест миры, потому что не понимает, что можно не есть. Она разрушает, потому что не знает, что можно создавать.
Гуй Ли смотрел на круги.
— И ты хочешь, чтобы я дал ей имя.
— Не я. — Чжан Сяоху поднял глаза. — Ты сам. Ты — тот, кто собрал все три Бусины. Ты — тот, кто видел её. Ты — единственный, кто может назвать её так, чтобы она услышала.
— Какое имя?
Кузнец улыбнулся.
— Твоё.
Глава 4. Брат
Гуй Ли встал.
— Это безумие.
— Это правда. — Чжан Сяоху остался сидеть. — Пустота — это не то, что за дверью. Пустота — это то, что внутри тебя. То, что было внутри меня. То, что было внутри Отца. Жажда. Голод. Страх, что ты — ничто.
— Я не ничто.
— Знаю. — Кузнец посмотрел на него. — Но она — да. Пустота — это ничто, которое хочет быть чем-то. Дай ей имя. Дай ей часть себя. И она перестанет быть голодной.
Гуй Ли молчал. Долго. Дождь стучал по крыше.
— Почему ты не сделал этого? — спросил он наконец.
— Потому что я не собрал все три Бусины. — Чжан Сяоху покачал головой. — Я отказался. Я испугался. Я прожил тысячу лет в этом теле, в этой кузнице, и ждал, что кто-то придёт и сделает то, чего я не смог.
— Ты ждал меня.
— Да. — Кузнец встал. — И я помогу тебе. Не потому, что я хороший. Потому что я устал ждать.
Он протянул руку.
Гуй Ли посмотрел на неё. На руку брата, которого никогда не знал. На человека, который был как он — и не как он.
— Как тебя зовут? — спросил он. — Настоящее имя.
— Чжан Сяоху. — Кузнец улыбнулся. — Но ты можешь звать меня братом.
Гуй Ли взял его руку.
Глава 5. Дорога обратно
Они вышли на рассвете.
Дождь кончился. Небо было серым, но чистым — без трещин, без глаза. Пока.
— Ты уверен? — спросил Чжан Сяоху.
— Нет. — Гуй Ли поправил меч на поясе. — Но я устал ждать.
— Хорошо. — Кузнец взял молот — тяжёлый, кузнечный, не боевой. — Тогда идём.
Они шли на юг, к трещине, к двери, к Пустоте. И где-то далеко, на севере, Мэй Линь просыпалась в деревне, которой не знала, с двумя Бусинами в груди и призраком Лу Сюэци, который шептал: «Он вернулся. Идём».
Гуй Ли не знал, что она идёт. Он не знал, что она жива. Он просто шёл вперёд — с братом, с мечом, с именем на губах.
Имя было простым.
Он произнесёт его, когда придёт время.
