Седьмая серия обещает быть захватывающей. Доверие оборачивается ловушкой, и жертва становится единственным выходом. В Синей Тюрьме сейчас решается, кто достоин остаться. Не пропустите — этот финал может разбить вам сердце.
Глава 1. Кровь на бетоне
Утро началось с молчания.
Не с сирены. Не с экрана. Не с голоса Дзимпати Эго, режущего тишину, как скальпель. Просто молчание. Густое, тяжёлое, как вода в лёгких. Как будто здание задержало дыхание. Как будто Blue Lock решал, кого сожрать сегодня.
Исаги проснулся первым.
Он лежал на койке, не двигаясь. Глаза открыты. Потолок — серый, бетонный, бесконечный. Трещины. Двадцать одна. Двадцать две. Двадцать три. Всегда двадцать три.
Рядом — Кунигами. Спал лицом к стене. Одеяло натянуто до подбородка. Дыхание ровное, глубокое. Как у человека, который умеет отключать мысли. Как у человека, который научился спать в аду.
Чигири сидел у стены.
Он не спал. Он никогда не спал. Длинные волосы падали на лицо. Глаза — тёмные, глубокие. Смотрели в пустоту. Но в этот раз — в этот раз что-то было по-другому. Что-то в его позе. Что-то в его дыхании. Что-то в его молчании.
— Чигири, — сказал Исаги.
— Да.
— Ты спал?
Пауза.
— Нет.
— Почему?
Чигири повернул голову. Медленно. Плавно. Как кошка.
— Думал, — сказал он.
— О чём?
— О том, что ты сказал вчера. — Чигири посмотрел на него. Тёмные глаза. Глубокие, как колодцы. — Ты сказал, что я не мясо. Ты сказал, что я — Чигири Хёма. Ты сказал, что я выжил.
— И?
— И я не знаю, что с этим делать. — Чигири улыбнулся. Криво. Горько. — Я всю жизнь думал, что я мясо. Что я слабый. Что я никто. А ты сказал, что я не мясо. И теперь я не знаю, кто я.
Исаги сел на койке.
— Может, тебе не нужно знать, — сказал он. — Может, тебе нужно просто играть.
— Играть? — Чигири засмеялся. Тихим, глухим, горьким смехом. — Я не умею играть. Я умею предавать. Это единственное, что я умею.
— Тогда предай кого-нибудь другого.
Чигири замер.
— Что?
— Предай Эго. Предай Blue Lock. Предай систему. — Исаги смотрел на него. Холодно. Пусто. Как Эго. — Если ты так хорошо умеешь предавать — используй это. Против них.
Чигири молчал. Долго. Минуту. Две. Три.
А потом — улыбнулся. По-настоящему. Впервые за всё время.
— Ты опасен, Ёити Исаги, — сказал он тихо. — Очень опасен.
Экран загорелся.
Дзимпати Эго. Очки. Халат. Хвост. Улыбка. Всё как всегда. Но в этот раз — в этот раз что-то было в его глазах. Что-то другое. Что-то, похожее на предвкушение.
— Доброе утро, — сказал он. — Надеюсь, вы спали хорошо. Потому что сегодня вы можете спать вечно.
Тишина.
— Новый этап. Командный турнир. Три на три. Восемь команд. Четыре матча. Победители проходят дальше. Проигравшие… — Эго поправил очки, и стёкла блеснули. — Проигравшие теряют одного игрока.
Исаги сжал кулаки.
— Потеряют? — переспросил он.
— Да. — Эго улыбнулся шире. — Один игрок из проигравшей команды покидает Blue Lock. Навсегда. И выбирает его не я. Выбирает капитан.
Он наклонился к камере.
— Капитан команды C — Ёити Исаги. Ты решишь, кто умрёт. Ты решишь, кто уйдёт. Ты решишь, кто станет мясом.
Экран погас.
Тишина.
Исаги сидел на койке. Смотрел на погасший экран. Не двигался. Не дышал. Не думал.
Я должен выбрать. Я должен решить, кто умрёт.
Кунигами. Чигири. Или я.
Но я не могу выбрать. Я не могу убить их. Я не могу…
Он закрыл глаза.
И в темноте — в этой абсолютной, идеальной темноте — услышал голос. Тот самый голос. Тот самый голод.
«Ты выберешь. Ты уже выбрал. Ты просто боишься признать.»
«Ты — эгоист. Ты — хищник. Ты — голод.»
«И ты выживешь. Даже если для этого придётся убить их.»
Исаги открыл глаза.
Кунигами смотрел на него. Молча. Стоя. Как камень.
Чигири смотрел на него. Молча. Сидя. Как тень.
И в этой тишине — в этой абсолютной, идеальной тишине — Исаги понял, что он не один. Что он никогда не был один. Что он никогда не будет один.
И это было хуже всего.
Глава 2. Первый матч
Поле было тем же. Пустые трибуны. Прожекторы. Камеры. Но воздух был другим. Плотнее. Холоднее. Как перед смертью.
Исаги вышел на поле. Кунигами — слева. Чигири — справа. Они не смотрели друг на друга. Они не говорили. Они просто шли. Как три призрака. Как три тени. Как три смерти.
На другой половине стояли трое.
Первый — высокий, с коротким ёжиком и шрамом через бровь. Тот самый, что кивнул Исаги в прошлом матче. Второй — низкий, коренастый, с руками, как лопаты. Третий — тощий, с длинными пальцами и глазами, которые не мигали.
— Команда F, — сказал Чигири тихо. — Я знаю их. Играли против них в первом этапе.
— Сильные? — спросил Кунигами.
— Да. — Чигири улыбнулся. Криво. — Но мы сильнее.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что у нас есть он. — Чигири кивнул на Исаги. — И потому что у нас есть ты.
Кунигами посмотрел на него. Долго. Внимательно.
— А ты?
— А я… — Чигири задумался. На секунду. На две. — Я — тот, кто предаст. Если понадобится.
Свисток.
Матч начался.
Первые пять минут команда F доминировала.
Они играли жёстко. Быстро. Безжалостно. Шрам-через-бровь — их капитан — отдавал пасы, которые резали поле, как ножи. Коренастый ломал защиту, как таран. Тощий скользил между игроками, как змея.
Исаги не касался мяча.
Он бегал по полю, пытаясь найти пространство. Но пространства не было. Команда F закрывала всё. Все линии. Все коридоры. Все возможности.
— Исаги! — крикнул Кунигами. — Слева!
Исаги рванул влево. Но мяч уже ушёл. Перехват. Контратака. Удар.
0:1.
Тишина.
Шрам-через-бровь улыбнулся. Посмотрел на Исаги. И кивнул. Как будто говорил: «Я же говорил. Ты ещё не готов.»
Исаги сжал кулаки.
Я не отдам пас. Я не отступлю. Я не проиграю.
Но я не могу сделать это один.
Он посмотрел на Кунигами. Тот смотрел на него. Молча. Ждал.
Он посмотрел на Чигири. Тот смотрел на него. Улыбался. Криво. Горько. Но в глазах — в этих тёмных, глубоких глазах — было что-то. Что-то, чего Исаги не видел раньше.
Готовность.
Они ждут. Они верят. Они думают, что я что-то сделаю.
Но я не знаю, что делать.
Он закрыл глаза.
И в темноте — в этой абсолютной, идеальной темноте — услышал голос. Тот самый голос. Тот самый голод.
«Ты знаешь. Ты всегда знал. Просто боялся признать.»
«Ты — не один. Ты — капитан. Ты — тот, кто ведёт.»
«Веди их. Или умри.»
Исаги открыл глаза.
И побежал.
Глава 3. Три головы
Он не побежал к мячу.
Он побежал к Чигири.
— Слушай меня, — сказал он быстро. — Ты видишь тощего?
— Да.
— Он — их слабое звено. Он скользит, но не держит удар. Если ты врежешься в него — он сломается.
Чигири расширил глаза.
— Ты хочешь, чтобы я…
— Да. Сломай его. Потом отдай мяч Кунигами.
— А ты?
— Я буду ждать. — Исаги улыбнулся. Холодно. Опасно. — Я всегда жду.
Чигири смотрел на него. Долго. Внимательно. А потом — улыбнулся. По-настоящему.
— Ты опасен, Ёити Исаги.
— Знаю.
Чигири побежал.
Он не был быстрым. Не был сильным. Не был красивым. Но он был злым. Таким же злым, как в тот момент, когда забил автогол. Таким же злым, как тогда, когда предал команду. Только теперь эта злость была направлена не на своих. На чужих.
Он врезался в тощего. Плечом. В бок. Со всей силы. Тощий вскрикнул, упал, схватился за ребро. Мяч покатился свободно.
Кунигами подхватил его.
Он не был быстрым. Не был ловким. Но он был тяжёлым. Как поезд. Как лавина. Как судьба. Он побежал вперёд, ломая всё на своём пути. Шрам-через-бровь попытался остановить его — и отлетел. Коренастый схватил за футболку — и упал.
Кунигами ударил.
1:1.
Тишина.
Кунигами стоял в центре поля. Тяжело дышал. Смотрел на свои руки. На ладони, которые только что забили гол. Второй гол в его жизни, который имел значение.
Он повернулся к Исаги.
— Спасибо, — сказал он.
Исаги кивнул.
— Не за что.
Второй гол забил Исаги.
После паса Чигири. После того, как Чигири снова сломал тощего. После того, как Кунигами отвлёк шрама. После того, как Исаги получил мяч в штрафной — один, без защиты, без прессинга.
Он не думал. Не сомневался. Не жалел. Он просто ударил.
2:1.
Шрам-через-бровь смотрел на него. Улыбка исчезла. В глазах — ярость. Настоящая. Голодная.
— Ты, — прошипел он. — Ты думаешь, что выиграл?
Исаги посмотрел на него. Холодно. Пусто.
— Нет, — сказал он. — Я думаю, что ты проиграл.
Свисток.
Матч окончен.
2:1.
Победа.
Глава 4. После
Раздевалка.
Исаги сидел на скамейке. Запрокинув голову. Пот стекал по вискам. Ноги гудели. Лёгкие горели. Но внутри — внутри было что-то другое. Что-то, что росло с каждой минутой. Уверенность. Гордость. Голод.
Кунигами сидел рядом. Молча. Смотрел на свои руки. На ладони, которые забили гол. На пальцы, которые помнили прикосновение к мячу.
— Я никогда не забивал, — сказал он тихо.
— Никогда?
— Никогда. — Кунигами поднял голову. Серые глаза. Каменное лицо. — Я всегда отдавал пас. Всегда. Я думал, что я — не нападающий. Что я — просто стена. Просто защита.
— И что теперь?
Кунигами посмотрел на него. Долго. Внимательно. А потом — улыбнулся. Впервые за всё время. Едва заметно. Одними губами.
— Теперь я знаю, что могу.
Он встал.
— Спасибо, Исаги.
— За что?
— За то, что дал мне шанс.
Он пошёл к выходу. Не обернулся.
Исаги остался сидеть. Смотрел ему вслед. И чувствовал — впервые за долгое время — что-то, похожее на тепло. Надежду. Человечность.
А потом дверь открылась.
Чигири.
Он стоял в дверном проёме. Длинные волосы падали на лицо. Глаза — тёмные, глубокие. Смотрели на Исаги.
— Ты сделал это, — сказал он.
— Что?
— Ты сделал нас командой. — Чигири шагнул внутрь. — Ты не просто забил. Ты заставил нас забить. Ты заставил нас поверить.
— И?
— И я не знаю, что с этим делать. — Чигири сел рядом. На скамейку. Близко. Слишком близко. — Я всю жизнь думал, что я один. Что я — мясо. Что я — никто. А ты…
Он замолчал.
— Что я?
— Ты сделал меня кем-то. — Чигири повернул голову. Глаза — тёмные, глубокие, мокрые. — И я не знаю, ненавидеть тебя за это или благодарить.
Исаги смотрел на него. Долго. Внимательно.
— Благодари, — сказал он.
— Почему?
— Потому что я не сделал тебя кем-то. — Исаги улыбнулся. Устало. Горько. По-настоящему. — Я просто показал тебе, кем ты был всегда.
Чигири молчал. Минуту. Две. Три.
А потом — заплакал.
Тихо. Беззвучно. Слёзы текли по щекам, падали на пол, смешивались с потом. Он не вытирал их. Не прятал. Не стыдился.
Исаги не сказал ничего. Он просто сидел рядом. Молча. В тишине. В холоде. В пустоте.
А потом — положил руку ему на плечо.
И Чигири — впервые за всё время — не отстранился.
Глава 5. Тень
Где-то глубоко в недрах Blue Lock была комната.
Тёмная. Тихая. С мониторами на стенах. С креслом в центре. С человеком в этом кресле.
Рин Итащи.
Белые волосы. Ледяные глаза. Пустое лицо. Он смотрел на экран. На запись матча. На Исаги. На Кунигами. На Чигири.
Рядом стоял Дзимпати Эго.
— Он сделал это, — сказал Эго.
— Что?
— Он сделал их командой. — Эго наклонил голову. — Он не просто забил. Он заставил их поверить. В себя. В него. В победу.
Рин молчал.
— Это проблема? — спросил Эго.
Рин встал. Подошёл к монитору. Положил ладонь на экран — на лицо Исаги, застывшее в момент удара.
— Нет, — сказал он. — Это возможность.
— Какая?
Рин повернулся. Ледяные глаза. Пустое лицо. Холодная улыбка.
— Он учится доверять. Он учится быть капитаном. Он учится быть человеком. — Рин убрал руку. — И это его убьёт.
— Почему?
— Потому что Blue Lock не для людей. — Рин пошёл к двери. — Blue Lock для монстров. А он ещё не монстр. Пока.
Он открыл дверь.
— Но он станет. Скоро.
Дверь закрылась.
Эго остался один. Смотрел на экран. На Исаги. На мальчика, который отдавал пас и проигрывал. На мальчика, который стал эгоистом и выжил. На мальчика, который теперь учился чему-то новому.
Чему-то, чего Эго не ожидал.
Чему-то, что называлось доверием.
— Интересно, — сказал Эго тихо. — Очень интересно.
Он улыбнулся.
Глава 6. Ночь без сна
Исаги не спал. Он лежал на койке, смотрел в потолок и считал трещины. Двадцать одна, двадцать две, двадцать три…
Рядом спал Кунигами — ровно, глубоко, как камень. Чигири у стены не спал. Никогда не спал, но в этот раз что-то изменилось. Его поза, дыхание, молчание — всё было иным.
— Чигири, — тихо сказал Исаги.
— Да, — ответил тот.
— Ты меня ненавидишь?
Долгая пауза.
— Нет, — наконец сказал Чигири. — Я тебя не ненавижу.
— Тогда что?
Молчание затянулось. Минуту, две, три.
— Боюсь, — тихо признался Чигири, повернув голову. Его тёмные глаза были глубокими, как колодцы. — Боюсь, что ты уйдёшь. Что выживешь, а я нет. Что станешь лучшим, а я останусь… собой.
Исаги закрыл глаза. Он понял, что Чигири боится его потерять. Боится предательства и того, что он станет тем, кем Чигири никогда не сможет быть. Исаги не знал, что сказать.
Он открыл глаза и посмотрел на свои руки. Пальцы, державшие мяч, кожа, помнившая прикосновение к сетке, высохшая кровь — всё это было перед ним. В абсолютной темноте он услышал голос. Тот самый голос.
«Ты не можешь его спасти. Никто не может быть спасён.»
«Ты эгоист. Ты хищник. Ты голод.»
«И ты выживешь, даже если придётся бросить их.»
Исаги улыбнулся — устало, горько, по-настоящему.
Да, я выживу. Но не брошу их. Я не только эгоист, хищник и голод. Я ещё и человек. И это моя сила.
