Телекинез и двойка Смешная история про мальчика, который двигал предметы взглядом, но после двойки способности исчезли, читать онлайн
«Телекинез — это круто, пока ты не попал в школу. Потому что школьная физика сильнее любой магии. Особенно когда учительница говорит: «Садись, два».»
Дело было в обычном спальном районе, где тополя растут выше девятиэтажек, а бабушки на лавочках знают всё о всех, включая то, чего ещё не случилось. Стоял апрель, сосульки плакали на солнце, и дворники устали сгребать эту сопливую воду. Но в квартире на четвёртом этаже было тепло, уютно и пахло чем-то непонятным — то ли жареными пирожками, то ли носками, которые забыли выкинуть. Пахло и тем и другим одновременно.
К Мишке в гости пришёл Паша. Паша был другом Мишки с первого класса, хотя они дружили странно: Паша был реалистом и верил только в то, что можно потрогать, а Мишка — фантазёром и верил в то, что нельзя потрогать, но очень хотелось. Например, Мишка верил, что у соседской кошки есть суперсила, просто она её скрывает. А ещё Мишка верил, что может двигать предметы силой мысли.
— Паш, ты только не смейся, — сказал Мишка, когда они зашли в его комнату. Комната была типичной комнатой двенадцатилетнего мальчика: стопка учебников под столом, потому что на столе не помещались, глобус без подставки, лежащий на боку, и постер с Человеком-пауком, который отклеился и висел вниз головой.
— Я не смеюсь, — сказал Паша, хотя уже улыбался. — Что ты там опять придумал? Говорящий хомяк? Невидимая дверь?
— Круче. Телекинез.
Паша замер. Телекинез — это слово он знал из фантастических фильмов. Там люди с напряжёнными лицами заставляли летать тарелки и машины. Но чтобы Мишка — и телекинез? Мишка, который вчера не мог найти свой рюкзак, а рюкзак лежал у него на голове?
— Показывай, — сказал Паша, садясь на кровать.
Мишка подошёл к столу, где стоял самодельный маятник: нитка, привязанная к канцелярской скрепке, а на конце — маленькая гайка. Самый обычный маятник, каких полно в кабинете физики. Мишка сел напротив, уставился на гайку и… ничего не произошло. Гайка висела, как приклеенная. Паша уже открыл рот, чтобы сказать что-то ехидное, но вдруг гайка качнулась. Сначала чуть-чуть, потом сильнее. Потом она начала раскачиваться, как сумасшедшая, описывая круги, восьмёрки и какие-то закорюки.
— Это ветер? — спросил Паша, оглядываясь на форточку.
— Форточка закрыта, — гордо сказал Мишка. — А гайка не металлическая, не магнитится. Это телекинез, я тебе говорю. Я тренировался три месяца. Сначала заставлял волосок шевелиться. Потом бумажку. Потом гайку. Теперь могу даже кроссовок поднять.
— Кроссовок? — Паша не поверил своим ушам. — Обувь?
— А почему нет? Если гайка летает, почему кроссовок не полетит?
Мишка подошёл к шкафу, достал свой старый кроссовок. Кроссовок был грязный, с оторванным шнурком и дырой на пятке. Паша подумал, что даже если кроссовок полетит, это не будет великим достижением — он и сам мог его бросить. Но Мишка настроился серьёзно. Он сел на пол, положил кроссовок перед собой, прищурился. Его лицо стало пунцовым, на лбу выступили капельки пота. Паша уже хотел сказать, что это похоже на запор, а не на телекинез, но кроссовок вдруг дёрнулся. Приподнялся на пару сантиметров. И завис.
Да, он висел в воздухе. Прямо так, ни на что не опираясь, не на нитке, не на палочке. Просто висел, как НЛО над полем. Паша открыл рот, закрыл, снова открыл. Из его рта не вылетело ни звука, потому что все звуки застряли где-то между горлом и удивлением.
— Ну как? — спросил Мишка, вытирая пот со лба. Кроссовок с глухим стуком упал на пол.
— Ты… ты правда это сделал? — прошептал Паша. — Это не фокус? Нет верёвочек?
— Какие верёвочки? Я сам удивлён. Но работает, понимаешь? Работает! Я теперь как супергерой. Только без костюма и без полезных навыков.
— Это очень полезный навык! — возразил Паша. — Ты можешь… ну… пультом управлять с дивана! Или муху ловить, не вставая с места! Или на уроке поднимать тетрадку, чтобы учитель подумал, что она сама летает!
Мишка задумался. Идея с тетрадкой показалась ему интересной. Особенно если тетрадка полетит прямо перед носом учительницы. Это будет шоу! Это будет фурор! Это будет то, о чём будут говорить в школе неделю, а может, и месяц!
— Ты думаешь, стоит? — спросил Мишка, хотя в его глазах уже горел огонь авантюры.
— А что такого? Ты покажешь всем свои способности. Тебя будут уважать. Может, даже в газету напишут: «Школьник-телекинетик потряс учителей». Я напишу заметку, я умею.
— Ты не умеешь писать заметки, ты двойки по русскому получаешь.
— Зато я умею придумывать идеи! — отмахнулся Паша. — Решено. Завтра в школе. На уроке. Показываешь телекинез.
И они пожали руки. Это было их главной ошибкой.
Наступило утро понедельника. Самое страшное утро в мире, потому что после выходных идти в школу — это как лезть в прорубь после сауны. Солнце светило, но как-то нехотя, будто тоже не хотело просыпаться. Мишка шёл в школу с таким видом, будто нёс в рюкзаке бомбу. Впрочем, он и нёс — бомбу сюрприза. Он всю дорогу тренировался: заставлял фантик от конфеты подпрыгивать у него на ладони, шевелил волосы на голове (но тут мог быть и ветер), пытался поднять камешек с земли. Камешек поднялся на пять сантиметров и упал. Ну, хоть так.
Паша ждал его у входа. Паша был взволнован ещё больше Мишки, хотя это была не его способность. На переменах они шёпотом обсуждали план действий. Урок был второй — математика. Учительница — Марья Ивановна, грозная женщина с причёской как у собаки-овчарки и очками, которые делали её глаза огромными, как у пришельца. Она не любила, когда кто-то отвлекается, и уж тем более когда кто-то занимается ерундой.
— Ты уверен? — спросил Мишка, когда они зашли в класс.
— Абсолютно, — сказал Паша. — Ты только сосредоточься. Не думай о двойке. Думай о том, как тетрадка летает.
— А если не получится?
— Получится. Ты же тренировался.
Мишка сел за парту. Рядом с ним уселся Паша, хотя они сидели обычно в разных концах класса, но сегодня Паша подсуетился и поменялся местами с Колькой Петровым, который был не против, потому что Паша дал ему жвачку.
Начался урок. Марья Ивановна вошла, как всегда, торжественно, с журналом под мышкой и с таким выражением лица, будто её только что обокрали. Она положила журнал на стол, поправила очки и сказала:
— Здравствуйте, садитесь. Проверка домашнего задания.
Сердце Мишки ухнуло в пятки. Домашнее задание он не сделал, потому что всю субботу тренировал телекинез, а в воскресенье смотрел фильмы про супергероев. Но сейчас было не до домашнего задания. Сейчас решалась судьба его сверхспособностей.
— Сидоров, к доске! — вызвала Марья Ивановна какого-то Сидорова. Сидоров пошёл, даже не испугавшись, потому что он был отличником.
Мишка сидел и ждал. План был такой: когда Марья Ивановна отвернётся к доске, он поднимет взглядом свою тетрадку. Тетрадка полетит. Учительница обернётся и увидит. Все увидят. Слава, почёт, уважение одноклассников. Может, даже освободят от контрольных.
Сидоров что-то писал на доске. Марья Ивановна повернулась к классу и начала рассказывать про дроби. Это был момент. Мишка закрыл глаза, сосредоточился, представил, как тетрадка на его парте отрывается от стола и парит в воздухе. Он так сильно сжал зубы, что они заскрипели. Паша толкнул его локтем: давай!
Мишка открыл глаза. Тетрадка лежала на месте. Ничего не происходило.
— Давай! — прошептал Паша.
Мишка напрягся ещё сильнее. Лицо его покраснело, на лбу выступила испарина, он вцепился в край парты так, что побелели пальцы. И вдруг тетрадка дёрнулась. Подпрыгнула. И взлетела. Да! Она парила в воздухе на высоте примерно двадцати сантиметров над партой. Легко, грациозно, как бабочка. Только без крыльев.
— О! — сказал Паша слишком громко.
Марья Ивановна обернулась. Она увидела парящую тетрадку. Её челюсть отвисла. Очки сползли на кончик носа. Казалось, она сейчас потеряет сознание. Но она не потеряла. Она сделала глубокий вдох, подошла к парте Мишки, схватила тетрадку (которая тут же упала, лишившись поддержки телекинеза) и посмотрела на неё.
Внутри тетрадки были грязные пятна от сока, рисунки на полях и ни одного решённого примера за последнюю неделю.
— Миша, — сказала Марья Ивановна ледяным голосом. — Ты не сделал домашнее задание. И вместо того чтобы признаться, ты решил устроить цирк? Подбросить тетрадку? Я что, по-твоему, дура?
— Но я правда… — начал Мишка.
— Молчать! — рявкнула учительница. — Двойка! И после уроков зайдёшь, поговорим о твоём поведении.
Она поставила в журнал жирную двойку. Двойку, которая горела красным цветом, как сигнал светофора. Двойку, которую Мишка получил впервые за полгода. И в тот самый момент, когда ручка коснулась бумаги, Мишка почувствовал, как что-то внутри него щёлкнуло. Как будто выключили свет. Как будто перерезали верёвку. Как будто из него выпустили воздух.
Телекинез исчез.
Он попытался снова поднять тетрадку — та даже не дёрнулась. Попытался сдвинуть ручку — ручка лежала, как каменная. Попытался заставить волосок на голове шевельнуться — волосок висел тряпочкой. Всё. Пусто. Ноль.
Паша смотрел на друга с ужасом. Он понимал, что произошло что-то непоправимое.
— Миш, — прошептал он. — У тебя…
— Ничего, — так же шёпотом ответил Мишка. — Больше ничего.
Остаток урока Мишка просидел, уставившись в одну точку. Он не слышал про дроби, не видел ничего вокруг. Он только повторял про себя: «Как же так? За что? Я тренировался три месяца. Три месяца! И всё из-за какой-то двойки?»
После урока Марья Ивановна вызвала его к себе. Она говорила что-то про дисциплину, про домашнее задание, про то, что фокусы не помогут в жизни. Мишка кивал, но не слушал. Он всё ещё пытался сдвинуть взглядом стул, на котором сидела учительница. Стул стоял как вкопанный.
— Иди, — сказала наконец Марья Ивановна. — И чтобы в следующий раз домашнее задание было сделано.
Мишка вышел из класса. В коридоре его ждал Паша.
— Ну что? — спросил Паша. — Пропало? Совсем?
— Совсем, — сказал Мишка. — Как отрезало.
— Может, это временно? Может, стресс?
— Какой стресс? Я и не боялся. Я просто… обидно, понимаешь? Я мог бы пультом с дивана управлять. А теперь — всё. Придётся вставать и идти переключать.
— Ну… зато ты теперь свободен от груза сверхспособностей, — философски заметил Паша. — Сверхспособности — это большая ответственность. Паук тоже не сразу привык.
— Паук укусил. А меня укусила двойка. И этот укус смертелен для телекинеза.
Они пошли домой вместе. Мишка был грустный, хмурый и в своих мыслях уже распрощался с карьерой супергероя. Но на полпути он вдруг остановился.
— Слушай, — сказал он. — А может, всё не зря? Может, мои способности работают только тогда, когда я не волнуюсь? А в школе я волновался. Вот они и пропали.
— Или, — сказал Паша, — они работают только до первой двойки. Потом блокируются. Как parental control.
— Гениально! — воскликнул Мишка. — Значит, мне нужно просто исправить двойку. И тогда телекинез вернётся!
— А с чего ты взял?
— Ни с чего. Но это единственная надежда.
На следующий день Мишка выучил все домашние задания. Решил все примеры, написал все упражнения, даже переписал чисто то, что было написано коряво. Он пришёл к Марье Ивановне и показал. Марья Ивановна удивилась, похвалила, исправила двойку на четвёрку. Мишка выбежал из класса счастливый, схватил тетрадку и… попытался поднять её взглядом. Тетрадка не шелохнулась. Тогда он попытался поднять ручку. Потом ластик. Потом портфель. Ничего не работало.
Он вернулся к Паше.
— Не работает.
— Исправил двойку?
— Исправил. Всё равно не работает.
— Значит, это был не заряд энергии, а просто совпадение. Или, может быть, ты устал. Отдохни пару дней, и всё вернётся.
Мишка отдыхал неделю. Ничего не вернулось. Он больше не мог двигать предметы взглядом. Гайка висела неподвижно, кроссовок стоял на полу, как влитый. Телекинез ушёл навсегда, забрав с собой мечты о супергеройстве, о славе и о том, чтобы не вставать с дивана за пультом.
Но прошло время, и Мишка понял одну важную вещь. Он понял, что не так страшна потеря сверхспособностей. Страшна потеря возможности удивляться. А удивляться он не перестал. Он смотрел на облака и видел в них драконов, на лужи — океаны, на обычный кроссовок — транспорт будущего. И даже без телекинеза он оставался тем, кем был: фантазёром, выдумщиком и просто мальчиком, который однажды заставил маятник качаться силой мысли.
Правда, потом выяснилось, что гайку на нитке раскачивал сквозняк из щели в окне, а кроссовок висел на невидимой леске, которую предусмотрительно натянул папа Мишки, когда тот спал, потому что папа хотел поддержать увлечение сына. Но Мишка так и не узнал об этом. И правильно. Потому что иногда верить в чудо важнее, чем знать правду.
Конец.
Очень смешной промт фото: Мальчик в школьной форме сидит за партой с пунцовым лицом, выпученными глазами и высунутым от напряжения языком, а над его партой парит грязный кроссовок с дырой на пятке и тетрадка, из которой сыплются каракули. На заднем плане учительница с огромными очками, похожими на фары такси, заносит красную ручку над журналом с надписью «Двойка». Лицо учительницы — смесь удивления и ярости, её причёска торчит в разные стороны как антенны. В углу класса другой мальчик (друг) сидит с разинутым ртом и показывает большой палец вверх, но одновременно закрывает лицо ладонью, предчувствуя катастрофу. На стенах класса висят плакаты с формулами, которые вдруг начали искривляться. В окне видно, как пролетает тарелка НЛО, но на неё никто не смотрит. Стиль — гипертрофированный скетч из «Ералаша», смесь абсурда и советской школьной комедии.
