Викторианская Англия не прощала женщинам двух вещей: бедности и независимости. Когда в 1847 году Шарлотта Бронте под псевдонимом Каррер Белл выпустила роман «Джейн Эйр», литературный мир содрогнулся.
В воздухе пахнет старыми книгами, вереском и надвигающейся грозой. По длинным, тускло освещенным коридорам старинного особняка гуляют сквозняки, а откуда-то сверху, с запертого третьего этажа, раздается жуткий, нечеловеческий смех.
В ту ночь, когда голос позвал меня издалека, я не ответила сразу. Я стояла у окна в комнате, которую мне отвели в доме миссис Рид, и смотрела на неподвижные деревья. За ними чернело небо;
Любовь, бросающая вызов судьбе Эдвард страстно поцеловал Джейн Эйр — так, словно этот поцелуй мог остановить время, заглушить грозу и заставить саму судьбу отступить.
Моя жизнь в Ловудском сиротском приюте подошла к концу. Я стояла у окна, глядя на унылые, пожелтевшие поля, и понимала, что больше не могу оставаться в этих стенах.
Между пеплом и светом Когда Джейн Эйр вернулась в Торнфилд, замок уже не был похож на прежний дом. От него остались почерневшие стены, обугленные балки и каменные лестницы, ведущие в никуда.
Тяжелый, удушливый бархат тишины опустился на Торнфилд-холл. Это была не та умиротворяющая тишина, которая приходит после долгого, счастливого дня; это была тишина склепа, тишина рухнувших надежд и растоптанных жизней.
Усадьба Ферндин утопала в густых, влажных сумерках конца ноября. Этот затерянный в лесной чаще дом, скрытый от людских глаз стеной почерневших от дождя дубов и вязов, стал для нас не просто убежищем, а целым миром.
Дождь безжалостно хлестал по потемневшим стеклам Ферндина, словно пытаясь смыть этот затерянный в лесах дом с лица земли. Тяжелые капли с глухим стуком разбивались о подоконник, а ветер завывал в печных трубах, напоминая стоны заблудших душ.
Ветер над вересковыми пустошами: История другой любви Холодный ветер спускался с холмов, принося с собой запахи сырой земли, увядающего вереска и приближающейся зимы.
