Смешной рерайтинг сказки «Гуси-лебеди» переносит детей в деревню Забытые Ключи с нано-фиалками и разряженными сапогами-скороходами. Читать онлайн.
В некотором царстве, в некотором государстве, а точнее — в деревне Забытые Ключи, что уютно притулилась на опушке Великого Нестабильного Леса, жили-были не мужик да баба, а вполне себе прогрессивные Биоинженер Третьего Разряда Марья Ивановна и Оператор Магических Потоков Фёдор Спиридонович. Скажем прямо, семья была самая обыкновенная, если не считать того, что по вечерам Фёдор Спиридонович любил беседовать с домовым о квантовой запутанности, а Марья Ивановна выращивала на подоконнике не герань, а быстрорастущие нано-фиалки для отпугивания комаров-мутантов. И было у них двое детей: старшая сестрица Алёнка — девица двенадцати лет от роду, обладательница феноменального дара попадать в неприятности с той же лёгкостью, с какой обычные дети попадают в лужи, и младший братец Иванушка — существо трёх лет, тихое, задумчивое и способное спать даже под грозовые раскаты.
В то самое историческое утро, с которого начинается наша эпохальная сага, в доме царила суматоха. Марья Ивановна, одной рукой помешивая самоварное зелье, заряжающее бодростью на весь день, а другой упаковывая в заплечный сундучок какие-то светящиеся колбочки, давала последние наставления. Фёдор Спиридонович тем временем пытался натянуть сапог-скороход, у которого сел аккумулятор, и тот жалобно подвывал на одной ноте.
— Доченька, — говорила мать, поправляя перед зеркалом свой фирменный кокошник с анти-стрессовым излучением, — мы с отцом убываем на плановый субботник по разгону туч над полями пшеницы-сам-десяти. Ты остаёшься за старшую. Береги братца пуще глаза! Со двора ни ногой, будь умницей — мы купим тебе тот самый платочек, что ты видела в виртуальной лавке. Помнишь, модель «Аленький цветочек-Ультра», с функцией мгновенного укрытия от дождя и встроенным карманом для сладостей?
Алёнка, которая в этот момент сосредоточенно ковыряла ногтем новую голограмму на стене, рассеянно кивнула. Перспектива обладания платочком «Аленький цветочек-Ультра» грела душу, но настоящее, сиюминутное желание было куда более приземлённым: за окном её уже ждали подружки Манька и Глашка с новостями первостепенной важности. Говорили, будто Леший, обитающий в трёх шагах от околицы, приобрёл себе говорящего филина, который умеет не просто ухать, а декламировать сонеты Шекспира голосом трактирщика. Такое нельзя было пропустить.
Родители, проверив на прощание защитный контур на калитке (от случайных злыдней и заблудившихся рекламных агентов), чинно вышли за ворота. Фёдор Спиридонович щёлкнул пультом, и парадная дверь с мелодичным звоном закрылась, заперевшись на семь магических засовов. Алёнка выждала ровно три минуты, необходимые для того, чтобы родители скрылись за поворотом дороги, ведущей к портальной станции, и принялась действовать.
— Так, Иванушка, — строго сказала она братцу, который безмятежно пускал слюни на деревянного коня-качалку. — Ты у нас мальчик умный, самостоятельный. Посиди-ка ты на травке под окошком. Тут тебе и солнышко, и бабочки-капустницы, что по спирали летают, и кузнечик Егорка, который намедни распугал всех ворон своим новым хитовым стрекотанием. А я тут… по хозяйству. Рядом буду.
С этими словами она усадила хлопающего глазами Иванушку на аккуратно подстриженную, изумрудного цвета лужайку прямо под распахнутым окошком и, ничтоже сумняшеся, рванула на улицу. Воздух свободы пьянил. Манька с Глашкой уже подпрыгивали от нетерпения у покосившегося плетня, и трио стремительно унеслось в сторону Лесной Техподдержки — именно так местные жители величали берлогу Лешего.
Тем временем в небесной канцелярии, а именно на секретном аэродроме, замаскированном под безобидное грозовое облако, шла напряжённая предполётная подготовка. Эскадрилья «Гуси-Лебеди» — элитное подразделение воздушной разведки и, по совместительству, службы доставки специфических грузов, — выстраивалась в боевой порядок. Командовал парадом, как всегда, Гусак-Главнокомандующий, птица внушительных размеров с латунным кольцом на шее и зычным голосом, способным перекричать даже отбойный молоток. Их последнее задание от Бабы-Яги, верховного куратора всех нестандартных операций в лесу, было простым и изящным: мониторинг периметра и сбор статистических данных о неосторожном подрастающем поколении. Проще говоря, им вменялось в обязанность подбирать всё, что плохо лежит и является несовершеннолетним, и доставлять в Избушку-на-Курьих-Опорах для дальнейшего выяснения обстоятельств.
Радарная установка, вмонтированная в деревянную бадью вместо обычного гнезда, издала пронзительный писк. Один из гусей-операторов, близоруко щурясь в магический монокль, доложил:
— Ваше Белопёрство! Обнаружена неохраняемая цель с крайне низким уровнем защитной магии! Сектор 7-Вольт, квадрат «Забытые Ключи», прямо под окном объекта № 42-Б. Мальчик, рост — аршин с вершком, комплекция — «пышка», психологическое состояние — «умиротворённое», занятие — «грызёт погремушку».
Гусак-Главнокомандующий оживился, его длинная жилистая шея изогнулась изящным вопросительным знаком. Вспомнив таблицу поощрений, где за каждую доставленную единицу живого товара полагалась внеочередная миска пареной чечевицы и почётная грамота от самой Бабы-Яги, он хлопнул крылом, поднимая ураганный ветер, и скомандовал:
— Отставить философию! Налетай! Брать аккуратно, но быстро, без шума и пыли, чисто «a la commando». Помните инструкцию: объект не кантовать, слонов не пугать!
Синхронно, словно по нотам, эскадрилья спикировала вниз. Ни одна ворона не каркнула, ни одна кошка не мяукнула. Иванушка только успел удивлённо вытаращить глаза на огромные белые крылья, заслонившие солнце, и почувствовать, как его, вместе с любимой погремушкой, куда-то подхватывают с необычайной нежностью. Последней мыслью, прежде чем его окутал тёплый гусиный пух, была мысль о том, что бабочки в этом году летают уж больно шумно.
Операция заняла менее минуты. Только лёгкий сквознячок прошёлся по опустевшей лужайке да одна-единственная незадачливая бабочка-капустница, сбитая с толку, исполнила «мёртвую петлю» и рухнула в траву.
Алёнка вернулась домой спустя час. Или два. Или целую вечность? Время для ребёнка, узнавшего, что Леший выучил своего филина декламировать «Гамлета» на старославянском, течёт иначе. Разгорячённая, счастливая, с репьём в косе, она вбежала во двор, готовая поделиться с братцем услышанным. Первое, что бросилось в глаза — звенящая, абсолютная, противоестественная тишина.
— Ванюш, а Ванюш! — весело окликнула она, озираясь. — Ты представляешь, дядя Леший научил своего филина говорить: «Быть или не быть — вот в чём загвоздка». Прикинь, загвоздка! Это тебе не «угу» да «бу-бу-бу»…
Ответом ей было молчание. Только кузнечик Егорка, нервно дёргая усом, отбивал дробь на былинке. Алёнка нахмурилась. Сердце в груди совершило небольшой, но неприятный кульбит. Она обшарила всю лужайку, заглянула за коня-качалку, перевернула корзинку с игрушками и даже проверила собачью будку, в которой собаки не было, но иногда прятал заначки заплутавший ветер. Никого. Братец исчез, как прошлогодний снег в июле.
Тут её взгляд упал на небо, и она увидела их. Вдалеке, над тёмной кромкой Великого Нестабильного Леса, таяла белая, слаженно двигающаяся клинообразная точка. И до слуха Алёнки донёсся едва слышный, гнусавый и до отвращения торжествующий гогот. Это был не просто птичий крик, это была печать стиля, фирменный знак.
— Гуси-лебеди!.. — ахнула Алёнка, и краска схлынула с её лица, сменившись зеленоватой бледностью болотной кикиморы. Слава об этой эскадрилье ходила чернее некуда. Старожилы рассказывали, что они не просто похищают детей, а ещё и ставят над ними какие-то подозрительные, сомнительные с точки зрения доказательной педагогики, эксперименты. Говорили, что Баба-Яга использует этих детей для тестирования новых игровых автоматов собственного изобретения, где вместо джойстика — ступа, а вместо монеток — сушёные мухоморы.
Рёв, который издала Алёнка, мог бы посрамить сирену пожарной бригады. Она кинулась в дом, схватила первый попавшийся предмет, оказавшийся отцовской запасной клавиатурой от старого компьютера (чем не артефакт?), и, не теряя ни секунды, бросилась в погоню. Чистое поле мелькало под ногами, ветер свистел в ушах, но клавиатура, прижатая к груди, придавала ей странную уверенность. Ещё бы: она была почти как волшебный меч, только вместо лезвия — клавиши «Esc» и «Delete». Символично, не правда ли?
Бежала она, бежала, пока не почувствовала, что ноги уже не её, а так, временные протезы, и вдруг узрела чудо дивное, стоящее без фундамента: Печь. Да не простая, а Печь ультрасовременной конструкции, с мраморной столешницей, духовым шкафом на голосовом управлении и варочной поверхностью, работающей на сжиженном огне Змея Горыныча (эко-топливо, сертифицированное). Печь самодовольно попыхивала жаром, из её недр доносился запах свежей выпечки, а на конфорке весело булькал чугунок с надписью «Нано».
— Печка, Печка-молодушка, сударыня моя! — затараторила Алёнка, переводя дух. — Скажи, куда проклятые гуси-лебеди моего братца Иванушку понесли? Умоляю, поделись координатами!
Печь моргнула индикатором готовности и ответила низким, обволакивающим контральто (да, у печей тоже есть пол, и эта была явно женского рода, любящая, когда к ней обращаются уважительно):
— Здравствуй, мил-человек. Всё скажу и даже на карте отмечу, где у них там точка сбора. Но сначала — выполни протокол простейшего гостеприимства: съешь моего ржаного пирожка. Свежий, только из себя извлекла.
Ловкий манипулятор подал блюдо, на котором покоился пирожок. Выглядел он, прямо скажем, на любителя: грубый, тёмный, с вкраплениями отрубей и зерён, отдающий откровенной полезностью и минимальным содержанием сахара. Алёнка привыкла к нежным, воздушным пирожным с нано-кремом и сахарной ватой быстрого приготовления. Она брезгливо сморщила нос, точь-в-точь как та самая капризная принцесса из старых сказок, которых теперь уже и не пишут.
— Стану я есть ржаной пирог! — фыркнула она, вскидывая голову. — Это же прошлый век, антиквариат! У моего батюшки и пшеничные, сдобные, десяти видов не едятся. Ему, понимаешь, бисквитные подавай, генетически модифицированные, да с прослойкой из заварного крема на слезах единорога.
Печь оскорблённо засопела. Индикатор готовности тревожно замигал алым. В ответ она лишь многозначительно фыркнула, выпустив струю пара, и, по-моему, даже что-то буркнула про невоспитанных детей и упадок кулинарных нравов. Экран с координатами погас. Ничего не добившись, Алёнка, раздосадованная, но не сломленная, побежала дальше.
Вскоре перед ней предстала Яблоня. Это было не просто дерево, а целый биотехнологический шедевр. Ветви её, словно руки заботливого садовода, были увешаны планшетами, диагностирующими состояние каждого плода. Яблоки на ней росли всех мыслимых цветов и сортов, каждое светилось мягким внутренним светом, а вокруг ствола разливался едва уловимый гул, словно там работал крошечный ядерный реактор на фруктозе.
— Яблоня, Яблоня, краса-ненаглядная, садово-парковое искусство! — взмолилась Алёнка, сгибаясь в три погибели и хватаясь за бок. — Не губи, направь на след! Куда «Гуси-Лебеди» полетели, где их аэродром? У меня братец в плену!
Яблоня шелестнула листвой, и механический, но приятный женский голос произнёс:
— Запрос принят. Для получения доступа к базе геолокационных данных требуется акт доброй воли. Отведай моего лесного яблочка. Оно нано-витаминизированное, с золотыми прожилками, и интеллект повышает на 0,5%.
С ветки на невидимом тросике плавно спустилось яблоко. На вид оно напоминало небольшой кисловато-зелёный фрукт, сплошь усыпанный веснушками и явно собранный не с парадной стороны. Алёнка скривилась так, будто ей предложили закусить ежом.
— Лесное яблочко? — протянула она с непередаваемым скепсисом. — Да ты что! У моего батюшки и садовые, крупнокалиберные, покрытые карамелью и сусальным золотом не едятся. Он их в вазу кладёт исключительно для красоты, а потом домовой их доедает. А тут — лесное… Не, мне мой интеллект и так дорог.
Яблоня обиженно втянула плод обратно в крону, и экран одного из планшетов показал надменный смайлик с закатившимися глазами. Листья на ветвях нервно задрожали, а из динамиков донёсся звук, похожий на «пф-ф-ф». Поняв, что диалог зашёл в тупик, Алёнка с новыми силами рванула дальше, ощущая себя героиней какого-то бесконечного марафона «Формула-1: Лесное бездорожье».
Третья встреча и вовсе обещала быть фантастической. Перед ней текла Молочная Река. Однако это была не простая река из бабушкиных сказок, а целая гидротехническая система. Берега её, плотные, вязкие и прозрачные, были выполнены из структурированного киселя повышенной прочности, который мягко колыхался, словно желе на дискотеке. Сама река несла потоки белой, как снег, жидкости с лёгким запахом ванили. Над поверхностью были развешаны указатели: «Зона отдыха. Купание запрещено. Пить разрешено. Нырять — на свой страх и риск».
— Молочная Река, Кисельные Берега, современная экосистема! — закричала Алёнка, сбавляя шаг и приплясывая от нетерпения. — Умоляю, скажите, куда гуси-лебеди полетели! Я уже всю обувь стоптала и взмокла, как мышь в подполе!
Поверхность реки пошла рябью, и из неё сформировался лик — прекрасный, но строгий, словно у администратора пятизвёздочного отеля.
— Отведай моего простого киселька с молочком, — прожурчал лик голосом, от которого веяло прохладой и лактозой. — Натуральный пробиотик, без стабилизаторов и консервантов. Вкус — как в детстве у твоей бабушки.
С этими словами к ногам девочки прибило аккуратный стаканчик из бересты, наполненный густым киселём и залитый свежайшим молоком. Алёнка смотрела на стаканчик, как удав на кролика, только с точностью до наоборот — с ужасом и отвращением. «Простой кисель? Молочко? — билось у неё в голове. — Где взбитые сливки? Где меренги? Где шоколадная крошка, в конце концов?!»
— У моего батюшки и сливочки, знаете ли, не едятся! — гордо заявила она, скрестив руки на груди. — Он исключительно десерты молекулярной кухни уважает. А это… это же просто жидкость с комочками!
Река ничего не ответила. Лик на её поверхности расплылся в выражении крайнего разочарования, берега печально вздохнули, и кисель слегка затвердел, демонстрируя обиду. Стаканчик утонул с тихим бульканьем. Информационная блокада продолжалась.
Долго она бегала по полям да по лесам. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. От усталости и безысходности Алёнка готова была разреветься, но клавиатура, всё ещё зажатая под мышкой, больно давила в бок, напоминая, что она — героиня, а не плакса. Вдруг, на границе видимости, она заметила странное строение. По мере приближения стало ясно, что это та самая Избушка-на-Курьих-Опорах, легендарное строение категории «био-механоид». Только ножки у неё были не просто куриные, а явно модернизированные, с гидравлическими амортизаторами и колёсиками-роликами для быстрого маневрирования. Избушка стояла на месте, но при этом медленно, с тихим жужжанием, поворачивалась вокруг своей оси, словно выполняла техосмотр.
Сердце Алёнки ушло в пятки, но любопытство и чувство вины погнали её вперёд. Заглянув в окошко, она увидела картину, от которой её пробила дрожь. В центре избы, в кресле-качалке новейшей эргономичной модели, восседала сама Баба-Яга. Вид у неё был скорее деловой, чем пугающий: на костяной ноге — спортивный кроссовок, волосы убраны под платок с логотипом «ЛесПромХоз», а в руках вместо кудели она держала планшет, на котором что-то сосредоточенно чертила стилусом. На соседнем стуле, обитом мягким мхом, восседал Иванушка, целый и невредимый, и увлечённо стучал серебряными яблочками по сенсорной панели другого, маленького детского планшета, издающего звуки «Бип!» и «Ты молодец!».
Алёнка, набравшись храбрости и придав лицу самое невинное выражение, на какое была способна, постучала и толкнула дверь.
— Здравствуй, бабушка! — пропела она, делая книксен, как учила матушка.
Баба-Яга оторвалась от планшета и уставилась на гостью пронзительным взглядом, в котором читалась работающая CRM-система по учёту посетителей.
— Здравствуй, девица-красавица! — проскрипела она голосом, напоминающим звук плохо смазанной петли. — Чьих будешь? С чем пожаловала? В моём графике сегодня только один запланированный визит. Ты по записи или так, по старинке, «мимо проходила»?
— Я, бабушка, по мхам да болотам ходила, все ноги промочила, — жалобно начала Алёнка, вспоминая универсальную легенду из книжки. — Пришла к вам погреться да обсушиться.
— Ну, раз так, — Яга явно обрадовалась внеплановому развлечению, — милости прошу. Садись покуда за прялку— …но прялки у меня нынче нет, — добавила Баба‑Яга, махнув в сторону угла, где вместо прялки стоял компактный сушильный модуль с дисплеем и таймером. — Зато есть сушилка для обуви и одежды. Ставь свои лапти — через десять минут будут как новые.
Алёнка робко поставила промокшие лапти на полку, а сама присела на край лавки, всё ещё не веря, что её не бросили в печь. Иванушка оторвался от планшета, радостно улыбнулся и протянул ей серебряное яблочко:
— Держи! Оно не кусается. Тут игра: надо катать его по экрану, чтобы собирать звёздочки. Хочешь?
Алёнка покачала головой:
— Спасибо, я лучше просто посижу, погреюсь… А ты тут как? Тебя правда Баба‑Яга не обижает?
Иванушка хихикнул:
— Да она вообще добрая! Только ворчит много. А ещё учит меня планировать дела: мы с ней каждый вечер составляем список задач на завтра. Сегодня у меня было: «покормить лягушек», «проверить датчики влажности на болоте» и «не бросать планшет в пруд».
Баба‑Яга хмыкнула, снова уткнулась в планшет и проворчала:
— Дисциплина — вот что главное. Без дисциплины даже ступа не полетит. Ну‑ка, Иванушка, напомни, что у нас по графику после сушки гостьи?
— Чаепитие с травяным сбором! — выпалил Иванушка. — Я сам собирал: мята, зверобой, листья смородины… И ещё я испек пряник в мини‑печи!
— Вот и славно, — кивнула Баба‑Яга. — А ты, девица, не стой столбом. Расскажи, что тебя по болотам носило? Небось, опять любопытство вперёд тебя бежит?
Алёнка вздохнула, чувствуя, как тепло потихоньку добирается до самых кончиков пальцев, и вдруг поняла, что страха больше нет.
— Да, — призналась она честно. — Любопытство. И ещё… я думала, тут всё страшное, как в сказках. А у вас тут… уютно. И по‑своему правильно.
Баба‑Яга прищурилась, будто сверяла ответ с каким‑то внутренним чек‑листом, а потом неожиданно улыбнулась — не страшно, а по‑доброму:
— Бывает. Сказки любят приукрашивать. А жизнь — она про другое. Про то, чтобы вовремя лапти просушить, план на день составить да добрым словом друг друга поддержать. Ну, рассказывай теперь всё по порядку. А мы чай заварим — и вместе придумаем, как тебе дальше быть.
