Ждёт тебя пятая серия, где прошлое умирает окончательно. Готовьтесь: здесь, сейчас, в Синей Тюрьме нет места воспоминаниям. Обязательно читайте до конца — этот выбор уничтожит последнюю нить.
Глава 1. Нить
Коридор был пустым.
Исаги шёл медленно, считая шаги. Двадцать три. Двадцать четыре. Двадцать пять. Двери по бокам — серые, металлические, одинаковые. Никаких номеров. Никаких имён. Blue Lock не признавал индивидуальности. Blue Lock признавал только голод.
Я выиграл. Я выжил. Я стал сильнее.
Но что-то не так.
Он остановился. Прислонился спиной к холодной стене. Закрыл глаза.
Перед ним — лицо Бачиры. Улыбка. Широкие глаза. Слова: «Добро пожаловать в ад, Ёити Исаги.» Потом — лицо Чигири. Тёмные глаза. Голос: «Я не хочу быть мясом.» Потом — Кира. Улыбка. «Ты не эгоист, Исаги. Поэтому ты проиграл.»
Исаги открыл глаза.
Я убил Бачиру. Не физически — но он ушёл из Blue Lock навсегда. Я убил его мечту. Я сделал то, что Кира сделал со мной в финале.
И я не чувствую вины.
Почему я не чувствую вины?
Он продолжил идти.
Комната ждала его. Та же койка. Та же стена. Тот же потолок. Но пустота вокруг стала другой. Гуще. Холоднее. Как будто стены сдвинулись ближе.
Исаги сел на койку. Посмотрел на свои руки. На пальцы, которые держали мяч. На кожу, которая помнила прикосновение к сетке. На кровь — невидимую, но ощутимую — которая осталась после победы.
Я — эгоист. Я — хищник. Я — голод.
Но кто я без всего этого?
Ответа не было.
Экран на стене загорелся.
Дзимпати Эго. Очки. Улыбка. Хвост. Белый халат. Он выглядел так, будто не спал уже несколько дней. И наслаждался этим.
— Ёити Исаги, — сказал он. — Ты выиграл у Бачиры. Впечатляюще. Но это ничего не значит.
Исаги поднял голову.
— Что?
— Ты выиграл у слабого. У того, кто был твоим партнёром. У того, кто не был готов убивать. — Эго поправил очки. — Настоящее испытание ещё впереди.
— Какое испытание?
Эго улыбнулся шире.
— Завтра ты сыграешь против того, кого знаешь. Против того, кто был твоим вдохновением. Против того, кто предал тебя ещё до Blue Lock.
Исаги сжал кулаки.
— Кира.
— Да. — Эго кивнул. — Кира Рёсукэ. Тот, кто отнял у тебя финал префектуры. Тот, кто смеялся над твоей слабостью. Тот, кто сделал тебя тем, кем ты стал.
Он наклонился ближе к камере.
— Ты убьёшь его. Или он убьёт тебя. Третьего не дано.
Экран погас.
Исаги остался сидеть. В тишине. В холоде. В пустоте.
Кира. Ты снова здесь. Ты снова хочешь меня уничтожить.
Но в этот раз я не отдам пас.
В этот раз я убью тебя.
Он улыбнулся.
Впервые за долгое время — искренне.
Глава 2. Голос прошлого
Поле было тем же. Пустые трибуны. Прожекторы. Камеры. Но воздух был другим. Плотнее. Холоднее. Как перед смертью.
Исаги вышел на поле. На другой половине стоял Кира.
Он не изменился. Тёмные волосы. Уверенная поза. Улыбка. Но глаза… глаза были другими. Пустыми. Мёртвыми. Как у человека, который уже проиграл однажды — и знает, что может проиграть снова.
Кира подошёл к центральному кругу. Исаги шагнул навстречу.
Они стояли в двух шагах друг от друга. Мяч лежал между ними. Кожаный. Холодный. Безмолвный.
— Исаги, — сказал Кира. Голос спокойный, но в нём дрожала струна. — Ты всё ещё здесь. Я думал, ты сбежишь.
— Я не сбегаю, — ответил Исаги.
— Знаю. Ты отдаёшь пас. Это твоя привычка. Твоя слабость. — Кира улыбнулся. — Но я видел твой матч против Бачиры. Ты стал эгоистом. Наконец-то.
— Ты пришёл сюда, чтобы поговорить? — Исаги сжал кулаки. — Или чтобы умереть?
Улыбка Кира исчезла.
— Я пришёл, чтобы закончить то, что начал в финале. Ты помнишь финал, Исаги? Ты помнишь, как отдал пас? Как Тада не попал? Как я забил второй гол?
Исаги молчал.
— Ты помнишь, как я сказал тебе: «Ты не эгоист. Поэтому ты проиграл»? — Кира шагнул ближе. — Я был прав. Ты проиграл, потому что был слабым. Добрым. Командным. И ты проиграл бы снова, если бы Blue Lock не сломал тебя.
— Blue Lock не сломал меня, — сказал Исаги тихо. — Blue Lock сделал меня сильнее.
— Нет. — Кира улыбнулся. Холодно. Опасно. — Blue Lock убил того мальчика, который отдавал пас. Того мальчика, который верил в команду. Того мальчика, который был… человеком.
Он наклонился ближе.
— Ты убил его сам. Своими руками. Своими голами. Своим эго.
Исаги посмотрел на него. Долго. Внимательно. А потом — улыбнулся.
— Да, — сказал он. — Я убил его. И я не жалею.
Свисток.
Матч начался.
Глава 3. Смерть
Кира получил мяч первым.
Он рванул вперёд — быстро, агрессивно, отчаянно. Исаги бросился наперерез — и пролетел мимо. Кира обошёл его, как столб. Как мусор. Как пустое место.
Удар.
1:0.
Исаги стоял на коленях. Мяч лежал в воротах. Кира улыбался.
— Ты всё ещё медленный, Исаги. Ты всё ещё слабый. Ты думаешь, что стал эгоистом? Ты даже не знаешь, что это значит.
Исаги поднялся.
Он не ответил. Он просто получил мяч. И побежал.
Кира бросился на него — но Исаги уже не был тем, кем был минуту назад. Он не думал. Не сомневался. Не жалел. Он просто двигался. Как машина. Как хищник. Как голод.
Он обошёл Кира. Обошёл второго защитника — хотя второго защитника не было. Просто обошёл пустоту. Просто прошёл сквозь неё.
Удар.
1:1.
Кира смотрел на него. Улыбка исчезла. Впервые за всё время.
— Ты…
— Я — эгоист, — сказал Исаги. — Я — хищник. Я — голод. Ты сам меня этому научил.
Он пошёл обратно на свою половину.
Я не отдам пас. Я не отступлю. Я не проиграю.
Никогда.
Матч продолжался.
2:1. 2:2. 3:2. 3:3. Голы сыпались один за другим. Никто не хотел уступать. Никто не хотел умирать.
Исаги чувствовал, как усталость заполняет тело. Ноги горели. Лёгкие разрывались. Пот заливал глаза. Но он не останавливался. Не мог. Не имел права.
Кира тоже выдохся. Его движения стали медленнее. Улыбка исчезла окончательно. В глазах — отчаяние. Голод. Страх.
— Почему ты не сдаёшься? — прохрипел он. — Почему ты не жалеешь меня? Почему ты не отдаёшь пас?
Исаги остановился. Посмотрел на него. Долго. Внимательно.
— Потому что я жалел тебя слишком долго, — сказал он тихо. — Потому что я отдавал пас слишком часто. Потому что я был добрым слишком долго. И это меня чуть не убило.
Он шагнул ближе.
— Теперь я не добрый. Теперь я не жалею. Теперь я просто забиваю.
Он ударил.
4:3.
Свисток.
Матч окончен.
Исаги выиграл.
Глава 4. После
Кира сидел на полу. Спина к стене. Колени прижаты к груди. Глаза пустые. Мёртвые. Улыбки больше не было. Не было вообще ничего.
Исаги стоял перед ним. Смотрел сверху вниз. Не чувствовал ни радости, ни вины. Только пустоту. Ту самую пустоту, которая теперь была его домом.
— Ты уходишь, — сказал Исаги.
— Знаю, — ответил Кира. Голос хриплый. Сломленный. — Blue Lock не оставляет места для проигравших.
Он поднял голову.
— Ты знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Что я не злюсь на тебя. Я бы сделал то же самое. Я бы убил тебя, если бы мог. Но я не смог. Ты оказался голоднее.
Он улыбнулся. Криво. Горько.
— Добро пожаловать в ад, Ёити Исаги. Ты сам его создал.
Он встал. Пошёл к двери. Не обернулся.
Дверь закрылась.
Исаги остался один.
Он посмотрел на свои руки. На пальцы, которые держали мяч. На кожу, которая помнила прикосновение к сетке. На кровь, которая ещё не высохла.
И улыбнулся.
Я выиграл. Я выжил. Я стал сильнее.
Но почему мне так пусто?
Ответа не было.
Глава 5. Эго
Ночь.
Исаги лежал на койке. Глаза открыты. Потолок — серый, бетонный, бесконечный. Рядом — пустая койка. Бачиры больше не было. Кунигами спал на своей — молчаливый, как всегда. Чигири сидел у стены. Смотрел в пустоту.
Исаги закрыл глаза.
Перед ним — финал префектуры. Пас. Штанга. Проигрыш. Кира. Улыбка. «Ты не эгоист, Исаги.» Потом — Blue Lock. Эго. «Я уничтожу ваши мечты.» Потом — Бачира. «Добро пожаловать в ад.» Потом — Чигири. «Я не хочу быть мясом.» Потом — Кира снова. «Ты сам его создал.»
Исаги открыл глаза.
Я создал этот ад. Я создал его своими руками. Своими голами. Своим эго.
И я не жалею.
Он сел на койке. Посмотрел на Чигири. Тот не спал. Смотрел на него. Тёмные глаза. Глубокие. Как колодцы.
— Ты выиграл, — сказал Чигири тихо.
— Да.
— И что теперь?
Исаги задумался. На секунду. На две. На три.
— Теперь я буду забивать, — сказал он. — Всё больше. Всё лучше. Всё голоднее.
— Зачем?
— Потому что это единственное, что имеет значение.
Чигири улыбнулся. Криво. Горько.
— Ты стал им.
— Кем?
— Кирой. Эго. Мной. Всеми.
Исаги посмотрел на него. Долго. Внимательно. А потом — улыбнулся.
— Нет, — сказал он. — Я стал собой.
Он лёг обратно на койку. Закрыл глаза. И в темноте — в этой абсолютной, идеальной темноте — услышал голос. Тот самый голос. Тот самый голод.
«Ты понял. Ты наконец понял.»
«Ты — эгоист. Ты — хищник. Ты — голод.»
«И ты выживешь. Даже если для этого придётся убить всех.»
Исаги улыбнулся.
Впервые за долгое время — искренне.
