Ждёт тебя третья серия, где цена победы становится кровавой. Готовьтесь: здесь, сейчас, в Синей Тюрьме начинается настоящая война за выживание. Обязательно читайте до конца — этот матч сломает одного из них.
Глава 1. Правила, которые убивают
Утро в Blue Lock начиналось не с солнца.
Окон в жилых блоках не было — только бетонные стены, металлические койки и лампы дневного света, которые включались ровно в шесть утра с механическим щелчком. Никаких рассветов. Никаких закатов. Никакого времени. Только расписание. Только правила. Только голод.
Исаги проснулся за минуту до сирены.
Он лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и слушал. Бачира сопел на соседней койке — ровно, глубоко, безмятежно. Кунигами ворочался, скрипя пружинами. Чигири сидел на подоконнике — хотя окна не было, он всё равно сидел на выступе у стены, подтянув колени к груди, и смотрел в пустоту.
Тишина.
А потом — сирена.
Резкая, визгливая, безжалостная. Она врезалась в череп, как сверло. Исаги вскочил. Бачира свалился с койки и захохотал. Кунигами молча потянулся за формой. Чигири даже не вздрогнул — просто медленно повернул голову к экрану, который уже загорался на стене.
Дзимпати Эго.
Очки. Улыбка. Хвост. Белый халат. Он выглядел как учёный, который наслаждается экспериментом. Как бог, который играет в людей.
— Доброе утро, — сказал он. — Надеюсь, вы спали хорошо. Потому что сегодня вы можете спать вечно.
Тишина в комнате стала гуще.
— Вчера вы сыграли вничью. Это значит, что вы не выиграли. Это значит, что вы не проиграли. Это значит, что вы всё ещё здесь. Но это не значит, что вы выжили.
Эго поправил очки.
— Сегодня ваше третье испытание. Матч против команды «W». Пять на пять. Двадцать минут. Победитель остаётся. Проигравший — покидает Blue Lock. Навсегда.
Он улыбнулся шире.
— Но есть одна деталь. В команде «W» есть игрок, которого вы знаете. Игрок, который уже проиграл однажды. Игрок, который хочет только одного — уничтожить вас.
Экран мигнул. И на нём появилось лицо.
Кира Рёсукэ.
Улыбка. Спокойная, уверенная, снисходительная. Та самая улыбка, которая преследовала Исаги с финала префектуры. Та самая улыбка, которая говорила: «Я лучше тебя. Я всегда был лучше. И всегда буду.»
Исаги сжал кулаки. Ногти впились в ладони.
— Кира, — прошептал он.
— Он был в вашей команде, — продолжил Эго. — Он проиграл. Он был изгнан. Но Blue Lock даёт второй шанс тем, кто достаточно голоден. Кира вернулся. И теперь он хочет вашу кровь.
Экран погас.
В комнате повисла тишина. Густая, тяжёлая, как перед бурей.
Бачира перестал улыбаться. Кунигами сжал челюсти. Чигири медленно поднялся с выступа — плавно, как кошка, готовящаяся к прыжку.
Исаги смотрел на погасший экран.
Кира. Ты снова здесь. Ты снова хочешь меня уничтожить.
Но в этот раз я не отдам пас.
В этот раз я буду стрелять.
Глава 2. Тень прошлого
Поле было тем же, что и вчера. Пустые трибуны. Прожекторы. Камеры. Но воздух был другим. Плотнее. Холоднее. Как будто сам стадион знал, что сегодня кто-то уйдёт навсегда.
Исаги вышел на поле и посмотрел на соперника.
Команда «W» стояла на другой половине. Пять человек. Все — высокие, сильные, с холодными глазами. И в центре — Кира.
Он не изменился. Те же тёмные волосы. Та же уверенная поза. Та же улыбка. Но что-то в нём было другое. Что-то в глазах. Что-то тёмное. Голодное. Отчаянное.
Он проиграл. Он был изгнан. Он вернулся. И теперь он хочет только одного — не проиграть снова.
Он опасен.
Кира подошёл к центральному кругу. Исаги шагнул навстречу.
Они стояли в двух шагах друг от друга. Мяч лежал между ними — кожаный, холодный, безмолвный.
— Исаги, — сказал Кира. Голос спокойный, но в нём дрожала струна. — Ты всё ещё здесь. Я думал, ты сбежишь после первого матча.
— Я не сбегаю, — ответил Исаги.
— Знаю. Ты отдаёшь пас. Это твоя привычка. Твоя слабость. — Кира улыбнулся. — Но я видел твой гол в матче против «Z». Ты ударил сам. Ты стал эгоистом. Наконец-то.
— Ты пришёл сюда, чтобы поговорить? — Исаги сжал кулаки. — Или чтобы проиграть?
Улыбка Кира исчезла.
— Я пришёл, чтобы уничтожить тебя. И всех, кто с тобой. Потому что если я не выиграю здесь — я не выиграю нигде. Я не вернусь домой. Я не вернусь в «Мацукадзэ». Я не вернусь ни к чему.
Он наклонился ближе.
— Я умру здесь. Или убью тебя.
Свисток.
Матч начался.
Глава 3. Первая кровь
Кира получил мяч первым.
Он не побежал. Он пошёл. Медленно, уверенно, как хозяин, обходящий свои владения. Бачира бросился на него — и пролетел мимо. Кунигами попытался отобрать — и упал на газон. Чигири рванул наперерез — и застыл, потому что Кира уже был в штрафной.
Удар.
1:0.
Кира не праздновал. Он просто повернулся и пошёл обратно. Но перед этим — посмотрел на Исаги. И в этом взгляде было всё. Презрение. Голод. Ненависть.
Исаги стоял на другой половине поля и смотрел, как мяч лежит в сетке.
Он быстрее. Он злее. Он отчаяннее.
Но я не сдамся.
Он получил мяч.
Кожаный. Холодный. Тяжёлый. Он чувствовал его вес, его текстуру, его желание. Мяч хотел в ворота. Исаги хотел того же.
Он побежал.
Первый защитник — обошёл. Второй — перепрыгнул. Третий — оттолкнул. Не грубо. Просто — убрал с дороги.
Я — эгоист. Я — хищник. Я — голод.
Перед ним остался только Кира.
Тёмные волосы. Тёмные глаза. Улыбка, которая не обещала ничего хорошего.
— Ну давай, — сказал Кира тихо. — Покажи мне, чему ты научился.
Исаги остановился.
Мяч у его ног. Кира — в двух шагах. Вратарь — на линии. Гол — прямо перед ним.
Он ждёт. Он знает, что я сделаю. Он читает меня.
Исаги посмотрел вправо. Бачира открывался. Свободный. Готовый. Посмотрел влево. Кунигами поднимал руку. Просил мяч.
Они ждут. Они верят в меня. Они думают, что я отдам.
Но я не отдам.
Он ударил.
Мяч прошёл мимо Кира — как будто сквозь воздух. Вратарь прыгнул — и не достал. Сетка вздрогнула.
1:1.
Кира смотрел на Исаги. Долго. Внимательно. А потом — улыбнулся. По-настоящему. Впервые за всё время.
— Наконец-то, — сказал он. — Я думал, ты так и будешь прятаться.
Исаги улыбнулся в ответ.
— Я больше не прячусь.
Глава 4. Трещина
Первый тайм закончился 2:2.
Исаги забил второй гол — после сольного прохода, который оставил Кира в пыли. Бачира забил третий — после паса Чигири, который тот отдал с закрытыми глазами, будто видел поле через что-то другое. А Кира забил два — один после перехвата, второй после штрафного.
Ничья. Но ничья была хуже поражения.
В перерыве Исаги сидел на скамейке, запрокинув голову. Пот стекал по вискам. Ноги гудели. Лёгкие горели.
Чигири подошёл. Молча. Сел рядом. Длинные волосы падали на лицо, скрывая глаза. Но Исаги чувствовал — тот смотрит. Тот думает. Тот что-то готовит.
— Ты забил два, — сказал Чигири тихо.
— И что?
— А Бачира забил один. Я — ноль. Кунигами — ноль. — Чигири повернул голову. Глаза — тёмные, глубокие, как колодцы. — Ты понимаешь, что это значит?
Исаги нахмурился.
— Что?
— Что если ты продолжишь забивать — ты выживешь. А мы — нет. — Чигири улыбнулся. Криво. Горько. — Blue Lock не оставляет места для всех. Только для одного. Ты — эгоист. Ты — хищник. Ты — голод. А мы — просто мясо.
Исаги сжал кулаки.
— Это не так.
— Это так. — Чигири встал. — И я не собираюсь быть мясом.
Он ушёл.
Исаги остался сидеть. Слова Чигири врезались в мозг, как гвозди. «Ты — эгоист. Ты — хищник. Ты — голод. А мы — просто мясо.»
Он прав. Я забиваю. Они — нет. Я выживаю. Они — нет.
Но я не хочу, чтобы они умирали.
Или хочу?
Он закрыл глаза.
И не нашёл ответа.
Глава 5. Второй тайм
Второй тайм начался с атаки «W».
Кира получил мяч и рванул вперёд. Быстрее, чем в первом тайме. Злее. Голоднее. Он не обходил защитников — он их ломал. Кунигами упал после столкновения. Бачира отлетел к бровке. Чигири попытался остановить его — и был сметён.
Кира ударил.
3:2.
Исаги стоял в центре поля и смотрел, как его команда разваливается. Как партнёры падают, поднимаются и снова падают. Как Кира идёт по полю, как ледокол, сокрушая всё на своём пути.
Он сильнее. Он быстрее. Он лучше.
Но я не сдамся.
Исаги получил мяч.
Он не побежал вперёд. Он остановился. Посмотрел на Кира. На вратаря. На пустые трибуны. На камеры.
И почувствовал — время замедляется.
Мир вокруг стал чётче. Ярче. Каждый звук — дыхание партнёров, скрип бутс, свист ветра — стал громче. Каждый цвет — зелёный газон, синяя форма, тёмные волосы Кира — стал насыщеннее.
Исаги закрыл глаза.
И увидел поле. Не глазами — чем-то другим. Чем-то внутри. Он видел линии, по которым двигались игроки. Видел пространство, где никого не было. Видел будущее — на две секунды вперёд.
Вот оно.
Он открыл глаза.
И побежал.
Не туда, где было свободно. Не туда, где ждали партнёры. А туда, где было тесно. Туда, где был Кира. Туда, где было больно.
Он врезался в Кира плечом — и не отлетел. Устоял. Продавил. Прошёл.
Кира расширил глаза. Впервые за матч — удивился.
Исаги ударил.
3:3.
Стадион — пустой, молчаливый, мёртвый — взорвался тишиной.
Кира смотрел на Исаги. Долго. Внимательно. А потом — улыбнулся. По-настоящему.
— Ты интересный, Ёити Исаги. Очень интересный.
Глава 6. Предательство
Осталось пять минут.
Счёт 3:3. Ничья. Ничья — это смерть для обоих. Ничья — это конец.
Исаги получил мяч в центре поля. Кира был рядом. Бачира — справа. Чигири — слева. Кунигами — сзади.
Отдай пас. Или ударь. Решай.
Он посмотрел на Кира. Тот улыбался. Той самой улыбкой. «Я знаю, что ты сделаешь. Я всегда знаю.»
Исаги посмотрел на Чигири. Тот смотрел на него. Тёмные глаза. Глубокие, как колодцы. И в этих глазах — что-то. Что-то, чего Исаги не видел раньше. Что-то холодное. Расчётливое. Голодное.
Он что-то задумал.
Исаги отдал пас.
Не Бачире. Не Кунигами. Чигири.
Мяч покатился по газону — ровно, точно, идеально. Чигири принял его. Остановился. Посмотрел на ворота.
И побежал.
Не к воротам соперника. К своим.
Исаги расширил глаза.
— Чигири! Нет!
Чигири ударил.
Автогол.
3:4.
Тишина.
Чигири стоял в центре поля. Мяч лежал в сетке его собственных ворот. Он не праздновал. Он не улыбался. Он просто смотрел на Исаги. И в его глазах — в этих тёмных, глубоких глазах — было что-то. Что-то, чего Исаги не мог понять. Что-то, что пугало.
— Почему? — прошептал Исаги.
Чигири подошёл. Медленно. Плавно. Как кошка.
— Потому что я не хочу быть мясом, — сказал он тихо. — Потому что я хочу выжить. А для этого — ты должен умереть.
Он улыбнулся. Криво. Горько.
— Добро пожаловать в ад, Исаги. Ты сам его создал.
Свисток.
Матч окончен.
3:4.
Команда Исаги проиграла.
Глава 7. После
Раздевалка.
Тишина. Густая, тяжёлая, как перед бурей. Бачира сидел на скамейке, обхватив голову руками. Кунигами стоял у стены, глядя в пол. Исаги сидел в углу, закрыв глаза. Чигири… Чигири стоял у двери. Смотрел на них. Молчал.
— Почему? — спросил Исаги. Голос хриплый. — Почему ты это сделал?
Чигири не ответил сразу. Он подошёл. Сел рядом. Длинные волосы падали на лицо, скрывая глаза. Но Исаги чувствовал — тот смотрит. Тот думает.
— Потому что я слабый, — сказал Чигири тихо. — Потому что я не могу забивать, как ты. Потому что я не могу быть эгоистом, как Кира. Потому что я — мясо. И я это знаю.
Он повернул голову.
— Но я не хочу умирать. Я хочу жить. Даже если для этого придётся убить тебя.
Исаги молчал.
— Ты меня ненавидишь? — спросил Чигири.
Исаги закрыл глаза. И увидел тот момент. Финал. Пас. Штанга. Проигрыш. Увидел Кира. Увидел Рина. Увидел Чигири. Увидел себя.
— Нет, — сказал он. — Я тебя не ненавижу.
— Почему?
— Потому что я бы сделал то же самое.
Тишина.
Чигири улыбнулся. По-настоящему. Впервые за всё время.
— Тогда ты понял, — сказал он. — Понял, что такое Blue Lock.
Он встал.
— Добро пожаловать в ад, Ёити Исаги. Ты сам его создал.
Он ушёл.
Исаги остался сидеть. В темноте. В тишине. В холоде. И в этой тишине — в этой абсолютной, идеальной тишине — он услышал голос. Тот самый голос. Тот самый голод.
«Ты понял. Ты终于 понял.»
«Ты — эгоист. Ты — хищник. Ты — голод.»
«И ты выживешь. Даже если для этого придётся убить всех.»
Исаги улыбнулся.
Впервые за долгое время — искренне.
