Синий нос в школе – смешной школьный рассказ по стихотворению Агнии Барто Читайте онлайн историю о носе, который превратился в чернильную кляксу, и классе, где смеялись даже парты
«— Ты что, в Антарктиду собрался? — удивился Сережка. — Только пингвинам такие носы идут!»
Глава 1. Утро, которое не задалось с первой секунды
Всё началось в понедельник. В понедельник вообще всё начинается плохо, но это утро побило все рекорды антирекордов. Вовка Синицын, ученик третьего «Б», проснулся от того, что будильник запел не «В траве сидел кузнечик», а какую-то дурацкую песню про «Вставай, страна огромная». Папа с вечера поставил новую мелодию, чтобы сын точно проснулся. Вовка проснулся, но с левой ноги. Он наступил на кота, кот обиженно мяукнул и цапнул его за пятку. Вовка взвыл, полез под кровать искать тапок, нашёл там прошлогоднюю жвачку и приклеил пижаму к паркету.
— Мама! — заорал он. — Я прирос к полу!
Мама заглянула в комнату, посмотрела сонными глазами и сказала:
— Ты не прирос, ты просто ленивый. Давай, умывайся, а то на чернила опоздаешь.
— На чернила? — удивился Вовка. — А что, чернила убегают?
— Убегают вместе с твоим временем, — философски заметила мама и ушла варить кашу.
Вовка кое-как отодрал пижаму, умылся (мельком, только подбородок), натянул форму и схватил рюкзак. Рюкзак оказался подозрительно лёгким. Он заглянул внутрь: пенала не было. Пенал лежал на столе, и в нём — главное сокровище и главное оружие третьеклассника — автоматическая ручка с синими чернилами. Ручка была подарком от дедушки, она умела писать даже вверх ногами и имела секретную кнопку, которая выпускала сразу три стержня. Вовка запихнул пенал и выбежал из дома, на ходу засовывая бутерброд в карман.
На улице его ждал друг Сережка Кукушкин. Сережка был отличником, поэтому ходил в очках, которые вечно сползали на кончик носа. Он поправил очки и спросил:
— Ты чего такой взъерошенный? Прямо как воробей после урагана.
— Будильник запел про войну, — пробурчал Вовка. — Я теперь всю жизнь буду воевать с понедельниками.
— А ты знаешь, что сегодня контрольная по чистописанию? — радостно сообщил Сережка. — Марья Ивановна сказала, что будет проверять наклон букв.
Вовка остановился как вкопанный.
— Какая контрольная? Она же в среду!
— Перенесли на понедельник, потому что в среду у неё семинар по правильному дыханию учителя.
— Я не дышу! — выпалил Вовка. — Я вообще не буду дышать до среды.
— Тогда ты не дойдёшь до школы, — резонно заметил Сережка. — Идём, я тебе дам списать, если ты не будешь отвлекать меня вопросами.
Они двинулись дальше. Вовка судорожно вспоминал, как правильно писать заглавную букву «З». Она у него всегда получалась похожей на цифру три, которая решила полежать на боку. Но мысли быстро переключились на другое: в кармане зашевелился бутерброд. Колбаса вылезла из хлеба и начала свешиваться на штаны. Вовка засунул её обратно и придавил ладонью.
— Слушай, а почему у тебя из кармана колбаса торчит? — спросил Сережка.
— Это мой секретный план от голода на уроке, — ответил Вовка. — Главное, чтобы её Марья Ивановна не заметила. А то скажет: «Синицын, вы что, пасётесь на уроке?»
Они засмеялись и подошли к школьной двери. Там уже толпились одноклассники. Девчонки обсуждали новые бантики. Мальчишки гоняли друг друга портфелями. Вовка протиснулся внутрь, поднялся на второй этаж и зашёл в класс №7.
Глава 2. Роковая встреча с чернильницей
Класс был почти пуст. Только староста Леночка Краснова раскладывала тетрадки на учительском столе. Она была такой правильной, что даже косички у неё торчали под прямым углом.
— Привет, Синицын, — строго сказала Леночка. — Ты домашнее задание сделал?
— А какое задание? — честно удивился Вовка.
— Десять раз написать «Она упала сено косит». Или «Косит сено упала»? Нет, «Упала с коса сено?» В общем, упражнение 42.
Вовка похолодел. Он не сделал. Он вообще забыл, что есть домашнее задание. Он вчера смотрел мультик про роботов и чинил робота из конструктора. Робот получился с одной ногой, зато стрелял ластиками.
— Леночка, ты же добрая, — начал Вовка. — Ты же сама доброта. Дай мне пять минут, я всё спишу…
— Я не добрая, я справедливая, — отрезала Леночка и отвернулась.
Вовка плюхнулся за парту — последнюю на третьем ряду, возле окна. На этой парте всегда был шанс спрятаться от учителя за шторой. Он вытащил пенал, раскрыл его, и тут… Тут случилось непоправимое.
Автоматическая ручка с синими чернилами, та самая, с секретной кнопкой, решила, что настал её звёздный час. Вовка случайно нажал на торец — не на ту кнопку, а на другую, маленькую, которая раньше никогда не нажималась. Ручка издала тихий звук: «Фш-ш-ш!» — и из трёх стержней одновременно ударили три струйки чернил. Одна попала в потолок. Вторая — на стену, прямо на плакат «Берегите книги». А третья — точно, с баллистической точностью — в нос Вовки Синицына.
Это был не просто удар. Это был чернильный торнадо. Нос Вовки — обычный, курносый, с парой веснушек — мгновенно стал синим. Но не просто синим, а густо-синим, как небо перед грозой. С кончика носа капнула большая капля на парту.
— А-а-а! — заорал Вовка так громко, что с первого этажа прибежала вахтёрша тётя Клава.
— Что случилось? Где пожар? — крикнула она, заглядывая в класс.
— Пожар в носу! — завопил Сережка, который только что зашёл и сразу увидел эту картину. Он согнулся пополам от смеха, очки упали на пол.
Вовка схватил нос двумя руками и попытался стереть чернила. Но ручки были грязными от того самого бутерброда, и вместо того чтобы стереть, он размазал синеву на щеках. Теперь он стал похож на индейца, который готовится к боевой раскраске, но перепутал краски.
— Тише! — скомандовала Леночка, но у самой губы тряслись от смеха.
В класс начали заходить остальные ребята. Первым зашёл Мишка Слонов — самый большой мальчик в классе, который весил как два Вовки. Он увидел синий нос и замер.
— Ого! — сказал Мишка. — Это че, новый тренд? Нос под цвет джинсов?
— Не джинсов, а васильков! — хихикнула Катя Цветкова, которая всегда носила бантики с цветочками.
— А по-моему, он похож на аватара! — крикнул Дима Зайцев, главный компьютерщик класса. — Только у аватаров синяя кожа, а тут синий нос.
Вовка попытался спрятаться за партой, но нос торчал как маяк. Каждая секунда приносила нового зрителя. Девочки из третьего «А» заглянули в дверь и начали улюлюкать. Кто-то побежал звать учительницу.
Глава 3. Реакция одноклассников — полный Ералаш
Класс разделился на лагеря. Первый лагерь — «Смеющиеся гиены». Это были те, кто просто давился хохотом, не в силах вымолвить ни слова. Туда входили Сережка Кукушкин (он уже упал со стула), Дима Зайцев (он пытался сфотографировать Вовку на кнопочный телефон) и близнецы Ваня и Таня Морковкины, которые смеялись в унисон, как эхо.
— Вовка, ты теперь будешь выступать в цирке! — выдавил Сережка, вытирая слёзы. — Номер «Человек-нос»!
— Заткнись, Кукушкин! — огрызнулся Вовка, но от этого его нос сморщился, и чернила потекли на губу.
Второй лагерь — «Спасатели». Туда входили Леночка Краснова (которая уже открыла аптечку и искала вату), Катя Цветкова (предлагала влажные салфетки из своей сумки) и тихоня Гриша Стеклов, который подал носовой платок, но таким дрожащим голосом, что было непонятно, то ли он хочет помочь, то ли сейчас сам упадёт в обморок.
— Надо перекисью! — командовала Леночка. — Перекись отстирывает всё!
— Перекись отстирывает кровь, а не чернила! — возразил Сережка из-под парты. — Нужен ацетон!
— Ты что, хочешь, чтобы у него нос растворился? — возмутилась Катя.
— А у него и так нос какой-то ненастоящий, — хихикнул Мишка Слонов. — Наверное, вставной.
Третий лагерь — «Теоретики». Они не смеялись и не спасали, а обсуждали, как такое могло произойти с научной точки зрения. Главным теоретиком был Олег Умников, который всегда ходил в жилетке и носил с собой блокнот для записей.
— Если проанализировать, — начал Олег, — то скорость выброса чернил зависела от силы нажатия на пружинный механизм. Синицын, как ты нажимал? С какой силой?
— Не знаю! — заорал Вовка. — Я просто хотел ручку достать!
— Ах, вот оно что! — Олег что-то записал в блокнот. — Импульсивное действие. Это объясняет хаотичное распределение чернил. Обратите внимание: нос стал полигональным синим пятном, а щёки — линейными разводами.
— Какой полигональный?! — взвыл Вовка. — У меня нос, а не геометрическая фигура!
— А он и есть фигура! — крикнул из угла Сережка. — Фигура «Синий шар»!
Четвёртый лагерь был самым опасным — «Художники». В него стихийно объединились те, кто хотел «улучшить» Вовкин образ. Например, Павлик Рисовалкин притащил из коридора цветные мелки и предложил нарисовать на синем носу улыбку.
— Будет весело! — убеждал Павлик. — Пририсуем глазки, и получится смайлик!
— Я тебе сам пририсую глазки кулаком! — зарычал Вовка.
Но Павлика было не остановить. Он уже вытащил жёлтый мелок и начал подкрадываться к Вовке сзади. Вовка рванул в сторону, споткнулся о портфель и упал прямо на учительский стул. Стул зашатался и со страшным грохотом обрушился на пол вместе с Вовкой.
В этот момент в класс зашла Марья Ивановна.
Глава 4. Появление учительницы — драма в трёх актах с одним носом
Марья Ивановна была учительницей строгой, но справедливой. Она носила платье в горошек и всегда держала в руке указку, которой, по слухам, могла не только показывать на доску, но и пригвоздить к месту самого шустрого хулигана. Сейчас она застыла на пороге, и её глаза медленно, как у совы, повернулись к лежащему Вовке.
— Синицын, — произнесла она голосом, от которого даже батареи отопления старались не шуметь. — Почему вы лежите на моём стуле и почему ваше лицо имеет неестественный синий оттенок?
Вовка вскочил. Он хотел сказать что-то умное, но изо рта вырвалось только:
— Это ручка. Она сама. А нос — это я.
— Понятно, — сказала Марья Ивановна. — Ещё одна загадка русского языка. Нос — это я. А вы, Синицын, — это нос. Следовательно, вы — нос. Хорошо. Садитесь на место.
Вовка поплёлся к своей парте, но все места уже были заняты — ребята понабежали смотреть на чудеса. Ему пришлось сесть на подоконник.
— А теперь, — продолжила Марья Ивановна, — объясните мне, кто превратил класс в чернильную фабрику. На стене пятна, на потолке пятна, на плакате «Берегите книги» теперь написано «Берегите носики». Это чьих рук дело?
— Моих, — честно признался Вовка. — Но случайно.
— Ах, случайно! — учительница взяла указку и постучала по столу. — Если бы я случайно поставила вам двойку, вы бы обрадовались?
— Нет… — протянул Вовка.
— А если бы я случайно вызвала вашу маму в школу?
— Тоже нет…
— Вот видите. А теперь вы случайно устроили потоп из чернил. Какие будут предложения по ликвидации последствий?
Тут оживился Сережка:
— Марья Ивановна, а давайте проведём урок на тему «Как не пачкаться в школе»! Вовка будет наглядным пособием.
— Интересная мысль, Кукушкин, — учительница даже чуть улыбнулась. — Но сначала пусть Синицын отмоет лицо. Воды и мыла?
— Воды нет, перекрыли на час, — пискнула Леночка. — Трубы меняют.
— А мыло? — Марья Ивановна обвела класс взглядом.
— Мыло у меня! — закричала Катя Цветкова и вытащила из портфеля розовое мыло в виде зайчика. — Но воды всё равно нет.
— Тогда оттирать будем тем, что есть. У кого есть влажные салфетки?
Влажные салфетки нашлись у всех девочек и даже у некоторых мальчиков (мамы положили). Началась грандиозная операция «Чистый нос». Вовку окружили со всех сторон, как космический корабль, который нужно обтереть от метеоритной пыли.
— Ой, не три так сильно, больно! — вопил Вовка.
— Терпи, солдат, — командовала Леночка. — Красота требует жертв.
Салфетки становились синими одна за другой. Но чернила, как назло, въелись в кожу намертво. С каждым движением нос светлел, но оставался синевато-фиолетовым, как баклажан, который пережил зиму.
— Я знаю! — вдруг выкрикнул Олег Умников. — По химии проходили: чернила — это раствор красителя в органическом растворителе. Их можно удалить молоком или уксусом!
— Уксус у нас есть в столовой! — сказала Катя и побежала.
Через минуту она вернулась с маленькой бутылочкой уксуса. Леночка намочила ватку, и все замерли. Вовка зажмурился. Ватка коснулась носа… Вовка взвизгнул. Не от боли, а от щекотки. Уксус щипал, но нос стал заметно светлее.
— Получается! — заорал Сережка. — Ещё немного — и Синицын снова будет похож на человека!
— А на кого я сейчас похож? — обиженно спросил Вовка.
— На синюю муху! — ляпнул Мишка и тут же получил портфелем по голове.
Глава 5. Урок чистописания, которого никто не ждал
Когда нос более-менее приобрёл человеческий цвет (осталось только лёгкое голубоватое свечение, как у неонавой вывески), Марья Ивановна объявила контрольную по чистописанию.
— Доставайте тетради и ручки, — сказала она. — Пишем предложение: «У ёлки иголки колки». Десять раз.
Вовка открыл пенал. Его ручка-убийца теперь лежала смирно, но из неё уже вытекла половина чернил. Вовка боялся к ней прикоснуться. Он вытащил запасную ручку — старую, с красной пастой. Но в чистописании красные чернила были запрещены.
— Марья Ивановна, — робко поднял руку Вовка, — а можно я напишу красным? Синие у меня кончились.
— Кончились? — учительница подошла ближе. — А на что же вы потратили синие чернила, Синицын? На роспись своего лица?
— Ну да, — буркнул Вовка.
Класс снова захихикал. Но Марья Ивановна проявила педагогическое великодушие:
— Ладно. Пишите красным. Но учтите: оценка будет снижена на балл за несоответствие стандарту.
Вовка начал писать. «У ёлки иголки колки». Но пальцы дрожали после всей этой чернильной эпопеи. Буквы получались кривыми, особенно «ёлка» — она у Вовки превратилась в «ялку», а потом в «олку».
Сережка сидел рядом и старательно выводил каллиграфические загогулины. Он иногда поглядывал на Вовкину тетрадь и трагически вздыхал.
— Дай списать, — шепнул Вовка.
— Не дам, — ответил Сережка. — Ты мне в прошлый раз за списывание яблоко должен был принести, но принёс огрызок.
— Это был не огрызок, это была дизайнерская форма! — обиделся Вовка.
— Тогда пиши дизайнерские буквы.
Вовка злобно скрипнул красной пастой и написал на полях маленького синего человечка с огромным синим носом. Человечек получился похожим на него. Вовка поставил человечку корону и подписал: «Король Синепус Первый».
— Синицын, что вы там рисуете? — раздался голос Марьи Ивановны. — Покажите.
Вовка попытался закрыть рисунок ладошкой, но пятно от чернил на ладони прилипло к листу, и рисунок проявился ещё ярче. Учительница взяла тетрадь, посмотрела и… неожиданно улыбнулась.
— У вас художественный талант, Синицын, — сказала она. — Но на чистописании мы пишем буквы, а не карикатуры на самих себя. Перепишите всё заново. И чтобы короля Синепуса я больше не видела.
Вовка вздохнул и принялся переписывать. Красные чернила закончились на пятой строчке, и он дописывал остальные невидимыми — то есть просто давил на бумагу сухой ручкой, оставляя вмятины. Марья Ивановна была не дура. Она взяла лист и поднесла к свету.
— Вмятины, — констатировала она. — Двойка, Синицын. Приходите завтра пересдавать. И принесите нормальную ручку. Желательно без самострелов.
Глава 6. Перемена — апогей смеха и приключений
Прозвенел звонок, и класс высыпал в коридор. Вовка хотел было спрятаться в туалете, но его окружили со всех сторон. Теперь нос хоть и был бледно-голубоватым, но всё ещё привлекал внимание как маяк в тумане.
— Синицын! Синицын! — кричали первоклашки, которые уже узнали новость. — Покажи фокус! Сделай нос красным!
— Сам делай! — огрызнулся Вовка.
Но тут появился главный заводила школы — Петька Петухов из четвёртого «В», известный тем, что умел пускать мыльные пузыри из ушей. Петька был невысокого роста, зато с огромным самомнением. Он встал в позу и громко сказал:
— А я слышал, что Синицын теперь в цирк поступил. Номер «Угадай, где нос». Спорим, никто не найдёт нос на его лице?
— Найду! — крикнул первоклассник Коля. — Он вон, голубой!
— А это не нос, это новый сорт голубики, — хохотнул Петька.
Вовка покраснел (насколько можно покраснеть под слоем чернил), сжал кулаки и двинулся на Петьку. Но Сережка схватил его за рукав.
— Не кипятись! Он специально провоцирует. Лучше давай придумаем, как отмыться окончательно.
— А может, не надо? — вдруг сказала Катя Цветкова. — Мне нравится этот голубой оттенок. Очень идёт к твоим глазам.
— К моим глазам идёт только синяк под ними, когда я не высплюсь, — проворчал Вовка. — Я и так похож на покемона.
— На какого? — заинтересовался Дима Зайцев. — Если на Пикачу, то жёлтым надо быть. А ты синий. На Сквиртла! Точно! Водяной покемон!
— Я не покемон! Я человек!
В этот момент подошла Леночка с новым предложением:
— В моей домашней аптечке есть нашатырный спирт. Он оттирает всё, даже клей. Хотите?
— Только без аммиака, — взмолился Вовка. — Я один раз чихнул от аммиака, у меня вся тетрадь улетела.
— Тогда белый уксус. Я слышала, что он лучше.
— У нас уже был уксус. Не помог до конца.
Тут Олег Умников выступил с докладом:
— Я провёл анализ. Чернила проникли в верхние слои эпидермиса. Нужно время. Примерно через три дня нос сам отмоется. А пока можно носить маску.
— Маску? — удивился Вовка. — Какую маску?
— Медицинскую. Или карнавальную. Например, клоунскую.
— Сам ты клоун! — обиделся Вовка и зашагал прочь.
Но пути отступления не было. Вся школа уже знала про синий нос. На большой перемене к Вовке подошла даже сама директор — Лидия Петровна, женщина в строгом костюме и с голосом, похожим на диктора телевидения.
— Синицын, — сказала она, — я слышала, вы устроили художественную самодеятельность. Поздравляю. Но в следующий раз красьте не нос, а стенгазету. У нас как раз конкурс рисунков на тему «Моя школа».
— Я не красил, — простонал Вовка. — Это ручка.
— Ручка? — Директор прищурилась. — Значит, пишущее средство напало на ученика. Это ЧП. Я вызову санэпидстанцию. Может, это заразно.
— Не надо санэпидстанцию! — испугался Вовка. — Оно не заразно. Оно одноразовое.
Директор покачала головой и ушла. А Вовка понял, что этот день войдёт в историю школы как «день синего носа».
Глава 7. Домашнее расследование и гениальная идея
После шестого урока Вовка вылетел из школы пулей. Дома его ждала мама с вопросом:
— Почему ты голубой?
— Это я так загорел, — соврал Вовка.
— Синим загаром? — мама подозрительно принюхалась. — Пахнет уксусом и… чернилами?
— Это от ручки, — сдался Вовка. — Она взорвалась.
— Взорвалась? Ты что, в школе бомбы делаешь?
— Не бомбы, а контрольную по чистописанию. Мам, помоги отмыться!
Мама вздохнула и повела сына в ванную. Они перепробовали всё: мыло, шампунь, гель для душа, средство для мытья посуды, соду, лимонную кислоту и даже жидкость для снятия лака (последнее не советуем повторять — пахло ужасно). Нос стал чуть светлее, но всё равно напоминал синее небо в облачках.
— Придётся подождать, — сказала мама. — Кожа обновится за пару дней. А чтобы в школе не дразнили, скажи, что это новая мода. Или придумай легенду, что ты помогал ремонтировать принтер.
— Принтер? А что, принтеры синими чернилами пачкают?
— Бывает, — мама улыбнулась. — Ладно, иди уроки делай. И больше не взрывай ручки.
Но Вовка уже не слушал. В его голове зародился гениальный план. Если нос остаётся синим, то пусть это станет не позором, а суперсилой. Он решил завтра прийти в школу и сказать, что это экспериментальная татуировка. И что все крутые ребята теперь делают себе синие носы.
На следующий день Вовка заявился в класс с гордо поднятой головой. Сережка сразу спросил:
— О, наш синезёмыч! Ну как нос?
— Нормально. Это у тебя нос нормальный, а у меня — брендовый. Такие носы сейчас в Париже носят.
— В Париже? — удивилась Катя. — А ты откуда знаешь?
— Мой папа был в командировке, — врал Вовка уже на ходу. — Там все ходят с синими носами. Это знак принадлежности к клубу умников.
— А почему у меня нет? — спросил Олег Умников, который считал себя главным умником.
— Потому что ты не прошёл тест, — отрезал Вовка. — Надо три раза чихнуть и назвать столицу Австралии.
— Канберра, — быстро сказал Олег. — А чихать я могу.
— Поздно, тест был вчера, — хмыкнул Вовка.
Удивительно, но некоторые одноклассники поверили. Особенно первоклашки. К концу второй перемены трое малышей уже измазали носы синей гуашью и ходили гордые. Учительница младших классов подняла панику, но когда узнала причину, долго смеялась.
Так Вовка Синицын, сам того не желая, стал основателем моды на синие носы. Через неделю его собственный нос стал нормальным, розовым, но в школе ещё месяц вспоминали историю о том, как третьеклассник устроил чернильный бунт.
Глава 8. Мораль, которую никто не просил
Марья Ивановна в конце недели провела классный час на тему «Что мы узнали из происшествия с Синицыным?». Леночка Краснова подняла руку и сказала:
— Не надо брать в школу опасные ручки с секретными кнопками.
— Правильно, — кивнула учительница.
— Ещё не надо падать на учительский стул, — добавил Сережка.
— Тоже верно.
— И не надо верить в моды на синие носы, — скромно заметил Олег Умников, который так и не прошёл тест.
— А я считаю, — сказал сам Вовка, — что если уж испачкался, то нужно относиться к этому с юмором. И тогда все будут смеяться не над тобой, а вместе с тобой.
Класс зааплодировал. Марья Ивановна улыбнулась и поставила Вовке пятёрку по поведению — первую в его жизни.
Эпилог. Как чернила смываются, а память остаётся
Через месяц Вовка Синицын сидел за той же партой, на том же месте. Его нос был обыкновенным, веснушчатым. Но когда учительница объявляла контрольную по чистописанию, Вовка первым делом проверял, не завалялась ли в пенале та самая ручка-террорист. Ручка лежала в отдельном пакете с надписью «Осторожно, стреляет». Вовка её больше не включал.
Однажды к нему подошёл первоклассник Коля, тот самый, который намазал нос гуашью. Коля спросил:
— Дядя Вова, а правда, что ты превратил свой нос в чернила и потом обратно?
— Правда, — улыбнулся Вовка.
— А ты научишь меня такому фокусу?
— Только если ты сдашь экзамен по чистописанию без единой кляксы, — сказал Вовка и подмигнул.
Коля убежал учиться, а Вовка достал дневник. В дневнике на странице с оценками красовался маленький рисунок: синий человечек с короной и подписью «Король Синепус». Вовка аккуратно закрасил его белым корректором, подумал и написал рядом: «Главное в жизни — не цвет носа, а цвет мыслей».
И поставил жирную точку. Красными чернилами.
Конец
