Режиссёр смерти Реальный криминал Она приехала в Москву с одним чемоданом и мечтой стать звездой. Он подошёл к ней у ГУМа с улыбкой и корочкой кинорежиссёра. Он обещал Париж, Лазурный Берег, главную роль. Она поверила. Он привёл её в квартиру, напоил шампанским. А когда она очнулась — ничего не помнила. Только странный вкус во рту и чувство, что её тело больше ей не принадлежит. Читайте онлайн.
«Они все описывали его одинаково: высокий, красивый, с корочкой кинорежиссёра. И все говорили одно и то же: он пил с ними шампанское, а потом они ничего не помнили»
Протокол происшествия
Москва, 1988 год. В период с 1987 по 1988 год в Москве совершена серия нападений на молодых женщин, приехавших в столицу из провинции. Преступник представлялся кинорежиссёром, предлагал девушкам пройти пробы на главную роль в фильме, уводил их в съёмную квартиру, где поил шампанским или кофе с примесью психотропных препаратов, после чего насиловал и фотографировал или снимал на киноплёнку. Жертвы — девушки 17–25 лет, большинство из них приехали в Москву поступать в вузы или устраиваться на работу. Две жертвы погибли: одна утоплена в ванной, вторая задушена полотенцем. Третья жертва выжила, смогла дать показания и описать квартиру, в которой её удерживали. Подозреваемый — Валерий Асратян, 1958 года рождения, уроженец Еревана, по образованию психолог, работал в специнтернате для детей с церебральным параличом, женат. Задержан, осуждён, приговорён к расстрелу.
Глава 1. Провинциалка в Москве
Она стояла на перроне Казанского вокзала и смотрела, как поезд увозит её прошлую жизнь. Двадцать два часа от Ростова-на-Дону, один чемодан, две сотни рублей в кармане куртки и адрес тётки, которая обещала пустить её на пару недель. Наталья Самсонова не боялась. Она была молода, красива и уверена, что Москва ждала именно её. Она мечтала о кино. Она знала, что у неё есть талант. Она видела себя на экране, в красивых платьях, под прожекторами. Она не знала, что через несколько дней её мечта превратится в кошмар.
Она вышла на площадь перед вокзалом. Снег хрустел под ногами, в воздухе пахло бензином и чем-то сладким — кажется, ватрушками из ларька. Москва была огромной, серой, шумной. Люди спешили, машины сигналили, где-то играла музыка. Наталья улыбнулась. Она была здесь. Она начинала новую жизнь.
Она поселилась у тётки в коммуналке на окраине. Комната была маленькой, с высоким потолком и старыми обоями в цветочек. Тётка работала в две смены, приходила поздно, почти не разговаривала. Наталья была предоставлена сама себе. Она ходила по улицам, смотрела на витрины, заходила в кафе, мечтала. Она ещё не знала, что рядом с ГУМом её уже заметили.
Он стоял у входа в универмаг, курил тонкую сигарету и смотрел на прохожих. Молодой, высокий, в модном пальто. Красивый. Уверенный. Он видел её за два квартала — она шла по Тверской, задевая плечами прохожих, неуверенная, но счастливая. Он знал таких. Провинциалки. Они всегда смотрели наверх, на небо, на витрины. Они никогда не смотрели под ноги. Они никогда не замечали опасности.
— Девушка, — окликнул он её, когда она поравнялась с ним. — Вы не москвичка?
Она обернулась. На неё смотрели карие глаза, в которых горел огонь. У него была обаятельная улыбка, которая сразу располагала к себе. Она улыбнулась в ответ.
— Нет, — ответила она. — Я из Ростова.
— Ростов? Чудесный город. Я там был на съёмках. У вас красивая земля.
— Вы снимаете кино?
— Я режиссёр, — сказал он, протягивая руку. — Валерий. Валерий Асратян.
Она пожала его руку. Она не знала, что эта рука уже держала за горло двух девушек. Она не знала, что эта рука снимала их на киноплёнку, пока они умирали от удушья. Она просто стояла и улыбалась.
— Очень приятно, — сказала она. — Наталья.
— Наталья, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Вы не пробовали сниматься в кино?
— Я мечтаю об этом.
— Я так и знал. У вас лицо. Лицо, которое камера любит. Я ищу актрису на главную роль. Мне нужна именно такая — естественная, живая, с огнём в глазах.
Она смотрела на него и не могла поверить в свою удачу. Она приехала в Москву три дня назад. И уже встретила режиссёра. Который предлагает ей главную роль.
— Правда? — спросила она.
— Конечно. Я не шучу. У меня есть квартира-студия недалеко от центра. Там мы можем провести пробы. Я покажу вам сценарий.
Она согласилась. Она пошла за ним. Она не знала, что эта прогулка станет её последней прогулкой в этом мире. Или, как оказалось, предпоследней.
Глава 2. Шампанское с привкусом смерти
Квартира находилась в старом доме в Брюсовом переулке. Дом с высокими потолками, лепниной и запахом сырости. Здесь когда-то жили актёры и писатели. Теперь здесь снимали квартиры приезжие и те, кто хотел спрятаться от посторонних глаз.
Он открыл дверь и пропустил её вперёд. Она вошла и огляделась. Квартира была обставлена просто, но со вкусом: старый диван, кресло, торшер, несколько картин на стенах. В углу стояла кинокамера.
— Это ваша студия? — спросила она.
— Да, — ответил он, закрывая дверь. — Здесь я работаю. Здесь я снимаю свои фильмы.
Она подошла к камере, провела пальцем по объективу.
— Какая красивая…
— Это «Кинап», — сказал он, подходя ближе. — На нём снимали многие известные режиссёры. Хотите, я покажу вам, как он работает?
Она кивнула. Он включил камеру, навёл объектив на неё. Она улыбнулась, поправила волосы.
— Расслабьтесь, — сказал он. — Будьте собой.
Она улыбнулась. Он смотрел на неё через видоискатель. Она была красивой. Она была живой. Она не знала, что станет его следующей жертвой.
— Хотите выпить? — спросил он, выключая камеру. — Шампанское? У нас есть шампанское. Настоящее, французское. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя как звезда.
Она согласилась. Он открыл бутылку, разлил по бокалам. Она взяла бокал, сделала глоток. Шампанское было сладким, с привкусом, который она не могла определить. Он пил с ней, улыбался, говорил о кино.
— Вы знаете, — сказал он, — у вас не просто лицо. У вас душа. Я вижу её. Я вижу, как она светится.
Она улыбнулась. Она чувствовала, как тепло разливается по телу. Как мысли становятся вязкими, как голос его становится далёким. Она хотела сказать что-то, но слова не слушались.
— Я… я что-то… — начала она.
— Не волнуйтесь, — сказал он. — Это нормально. Просто расслабьтесь.
Она упала на диван. Она чувствовала, как кто-то снимает с неё одежду. Она пыталась сопротивляться, но руки были ватными. Она слышала, как работает камера. Она чувствовала его руки на своём теле. Она хотела закричать, но не могла.
Потом была темнота.
Она очнулась в больнице. Белые стены, запах лекарств, капельница. Врач стоял рядом, что-то говорил. Она не понимала.
— Где я? — спросила она.
— Вы в больнице, — сказал врач. — Вас нашли у вокзала. Вы были без сознания. В вашей крови нашли психотропные препараты.
Она попыталась встать, но голова закружилась.
— Что со мной? — спросила она.
— Вы были в очень плохом состоянии. Вы чуть не умерли.
Она вспомнила. Шампанское. Камера. Его руки.
— Он… он изнасиловал меня, — сказала она. — Он хотел убить меня.
— Кто?
— Режиссёр. Валерий Асратян.
Глава 3. Следствие
Следователь Пётр Ильич Громов сидел в своём кабинете и смотрел на показания Натальи Самсоновой. Он был высоким, сутулым, с сединой на висках. Он работал в МУРе двадцать лет и видел много преступлений. Но такое — когда человек представляется режиссёром, поит девушек психотропами и снимает их на плёнку — он видел впервые.
— Она сказала, что он представился режиссёром, — сказал он своему помощнику, лейтенанту Смирнову. — Валерий Асратян. Она запомнила имя.
— Может, он и правда режиссёр?
— Нет. Мы проверили. В Союзе кинематографистов нет такого человека. Он просто прикрывается.
— Тогда кто он?
Громов взял в руки фотографию, которую составили по описанию Натальи. Молодой человек, высокий, с карими глазами и лёгкой улыбкой. Ничего особенного. Таких тысячи.
— Он психолог, — сказал Громов. — Он знает, как говорить с людьми. Как располагать их к себе. Как заставить их доверять.
— Как вы думаете, сколько у него жертв?
— Мы нашли ещё двух девушек. Одна утонула в ванной. Вторую задушили полотенцем. Похоже, он экспериментирует. Ищет идеальный способ убивать.
— Как мы его найдём?
Громов задумался. Он знал, что преступник всегда оставляет следы. Даже самый аккуратный. Нужно было найти ту самую деталь, которая приведёт к нему.
— У нас есть таблетка, — сказал он. — Её нашли в кармане Натальи. Эксперты сказали, что это сильнодействующее психотропное средство. Оно продаётся только по рецепту. Узнаем, где его можно достать.
Они начали проверять. Оказалось, что такие таблетки продаются только в аптеках для психиатрических больниц и специнтернатов. И только по специальным рецептам.
— Кто имеет доступ к таким препаратам? — спросил Громов.
— Врачи, медсёстры, психологи, — ответил эксперт. — Только они могут получить их.
— Наш режиссёр — психолог, — сказал Громов. — Мы нашли его.
Глава 4. Портрет убийцы
Громов начал собирать информацию о Валерии Асратяне. Он родился в Ереване в 1958 году, в благополучной семье. В отличие от многих серийных убийц, он не подвергался насилию в детстве. Он рос слабым и болезненным, но это не мешало ему быть жестоким.
Ещё в детском саду он играл с девочками в «доктора». Суть игры сводилась к раздеванию и ощупыванию «пациенток». Уже тогда в нём просыпалась патология, которую никто не замечал. В школе он начал увлекаться психологией. Он читал книги, изучал поведение людей. Он хотел понять, как управлять другими. После школы он поступил в Армянский педагогический институт на специальность «дошкольная психология и педагогика».
В институте он прочитал роман Владимира Набокова «Лолита». Он провёл параллели между собой и героем этого нашумевшего произведения, Гумбертом. А образ самой Лолиты стал для него идеалом. Он понял, кого хочет. Девочек 10–14 лет. Хрупких, беззащитных, доверчивых.
В 1980 году он окончил институт и устроился на работу психологом в специнтернат для детей, страдающих церебральным параличом и полиомиелитом. Он работал с больными детьми. Он имел доступ к сильнодействующим препаратам. Он изучал их, экспериментировал с ними. Он искал идеальный способ усыплять людей, лишать их воли, чтобы они не сопротивлялись.
В 1981 году он женился на москвичке и переехал в столицу. Он начал новую жизнь. Он не оставил старых привычек. В том же году он впервые совершил преступление — изнасиловал девушку.
Глава 5. Квартира в Брюсовом переулке
Громов начал слежку за Асратяном. Он узнал, где он живёт, где работает, с кем встречается. Он знал, что Асратян снимает квартиру в Брюсовом переулке — ту самую, куда он приводил своих жертв. Теперь нужно было взять его с поличным.
— Мы должны поймать его на месте преступления, — сказал Громов. — Пока он не убил ещё одну девушку.
— Как?
— Мы поставим ловушку. Найдём девушку, которая согласится сыграть роль жертвы. Она пойдёт с ним на «пробы», а мы будем ждать.
Девушку нашли. Её звали Ольга, она была студенткой театрального училища. Она согласилась помочь.
— Я не боюсь, — сказала она. — Я хочу, чтобы его поймали.
Она пошла на Арбат, где Асратян обычно искал жертв. Он подошёл к ней через час.
— Девушка, вы не хотите сниматься в кино? — спросил он.
Она улыбнулась. Она знала, что это он.
— Хочу, — ответила она.
— Я режиссёр. Мне нужна актриса на главную роль. Пойдёмте со мной, я покажу вам сценарий.
Она пошла за ним. Громов и его люди шли за ними, стараясь не привлекать внимания. Они видели, как он открыл дверь в квартиру в Брюсовом переулке. Они видели, как она вошла. Через пять минут они ворвались внутрь.
Асратян стоял над Ольгой, которая лежала на диване с закрытыми глазами. Она уже выпила шампанское, но Громов успел предупредить её, что нельзя пить больше половины бокала. Она притворялась спящей.
— Стоять! — крикнул Громов. — Руки вверх!
Асратян обернулся. В его руках была камера. Он смотрел на оперативников и улыбался.
— Вы ошиблись, — сказал он. — Я просто снимаю кино.
— Мы знаем, кто вы, — сказал Громов. — Вы арестованы.
Асратян не сопротивлялся. Он поставил камеру на стол, поднял руки. Он знал, что игра окончена.
Глава 6. Исповедь
На допросе Асратян рассказал всё. Он говорил спокойно, без эмоций, как будто читал лекцию.
— Я психолог, — сказал он. — Я изучал поведение людей. Я знал, как их убедить. Как заставить их поверить мне. Я давал им то, чего они хотели — мечту. А потом забирал всё.
— Вы убивали их, — сказал Громов.
— Я не хотел убивать. Я хотел, чтобы они были моими. Чтобы они подчинялись мне. Чтобы они были моими актрисами. Моими куклами.
— Вы снимали их на камеру?
— Да. Я хотел, чтобы они остались навсегда. На плёнке они не стареют, не умирают, не уходят. Они всегда будут моими.
Громов смотрел на него и не мог поверить, что этот человек — убийца. Он был обаятельным, умным, красивым. Он мог бы быть великим актёром. Он мог бы быть великим режиссёром. Он выбрал другое.
— Вы убили двух девушек, — сказал Громов.
— Я не убивал их. Я просто отпустил их. Они сами ушли. Они сами захотели уйти.
— Вы утопили одну в ванной. Вы задушили вторую полотенцем.
Асратян молчал. Потом сказал:
— Они были несовершенны. Я хотел совершенства. Я искал идеал. Они не были идеальными.
— Вы считаете себя Богом?
— Я считаю себя художником. А художник имеет право на ошибку.
Глава 7. Приговор
Суд длился несколько дней. Прокурор требовал высшей меры наказания. Адвокат настаивал на невменяемости. Но экспертиза показала: Асратян был вменяем. Он осознавал свои действия. Он мог контролировать себя.
— Валерий Асратян, — зачитал приговор судья. — Признать виновным в убийстве двух человек, в покушении на убийство, в изнасиловании. Назначить наказание — высшая мера — расстрел.
Асратян выслушал приговор без эмоций. Он не просил пощады. Он не раскаивался. Он только сказал:
— Я сделал то, что должен был сделать. Я создал искусство. Я снял свой фильм.
Эпилог
Асратяна расстреляли в 1992 году. Его фильмы так и не нашли. Говорят, он уничтожил их перед арестом. Или спрятал так, что никто не найдёт.
Девушки, которые выжили, пытались забыть этот кошмар. Наталья Самсонова вернулась в Ростов. Она больше не мечтала о кино. Она вышла замуж, родила детей, работала в школе. Она никогда не говорила о том, что случилось с ней в Москве.
Квартира в Брюсовом переулке была продана. Новые жильцы не знают, что здесь когда-то снимали смерть. Им не нужно знать.
В архивах Следственного комитета до сих пор хранятся папки с этим делом. В них — фотографии, протоколы, показания. И та самая кинокамера, на которой Асратян снимал свои фильмы. Его фильмы о смерти.
Иногда, когда за окном темнеет, кто-то из старожилов Москвы вспоминает ту историю. И смотрит в сторону дома в Брюсовом переулке, где когда-то снимали смерть. И молчит. Потому что некоторые фильмы лучше не смотреть.
