Стук в дверь раздался в семь утра — настойчивый, без всякого уважения к тому, что Карл Джонсон вернулся домой всего неделю назад после пяти лет отсутствия и до сих пор толком не отоспался.
— Сиджей! Вставай, братан, солнце уже высоко! — донёсся с улицы знакомый голос, приглушённый дверью, но узнаваемый безошибочно.
Карл, кряхтя, выбрался из постели, натянул футболку и открыл дверь, щурясь от бьющего в глаза утреннего света.
— Райдер, ты вообще спишь когда-нибудь?
На крыльце стоял невысокий крепкий парень в неизменной панаме, надвинутой почти на самые глаза, с той самой самодовольной ухмылкой, которую Карл помнил ещё со школьных времён.
— Сплю, когда дела сделаны, — заявил Райдер, бесцеремонно протискиваясь мимо Карла прямо в дом. — А у нас сегодня, между прочим, важное мероприятие.
— Какое ещё мероприятие? — насторожился Карл, слишком хорошо знавший, что подобные заявления от этого конкретного человека редко предвещали что-то спокойное.
— Экскурсия, — торжественно объявил Райдер, плюхаясь на диван в гостиной и закидывая ноги на журнальный столик. — Тебя пять лет тут не было, братан. Пять лет! Ты понятия не имеешь, что тут творится теперь. Кто где сидит, чья территория, к кому лучше вообще не соваться. Так что сегодня я буду твоим личным гидом по нашему прекрасному району.
Карл вздохнул, понимая, что спорить бесполезно — Райдер, вбивший себе что-то в голову, обладал упорством бульдозера.
— Дай хоть кофе выпить.
— Кофе по дороге, — отрезал гид, поднимаясь с дивана. — У меня расписание.
Расписание, как выяснилось уже через десять минут, представляло собой весьма условное понятие — первой остановкой оказался маленький магазинчик на углу, где Райдер, вместо обещанного кофе, купил себе пакет чипсов и банку газировки, а Карлу протянул подозрительно потёртый батончик неизвестного происхождения.
— Вот тебе завтрак чемпиона.
— Спасибо, я не голоден.
— Как хочешь, — пожал плечами Райдер, немедленно распаковывая батончик самостоятельно. — Значит, начнём с основ. Видишь вон тот дом с зелёной крышей?
Карл проследил за указанным направлением — обычный двухэтажный дом через дорогу, ничем не примечательный, разве что крыша действительно выделялась ярким цветом среди соседних построек.
— Ну вижу.
— Там живёт старуха Мэй, — с важным видом сообщил Райдер. — Самый ценный источник информации во всём районе. Она с шести утра сидит у окна и видит буквально всё, что происходит на улице. Хочешь знать, кто к кому ходил ночью и кто чью машину поцарапал — иди к Мэй, только печенье не забудь принести, она без печенья не разговаривает.
Карл невольно усмехнулся — подобная система сбора информации показалась ему одновременно нелепой и, надо признать, вполне действенной.
— А если она спит?
— Мэй не спит, — уверенно заявил Райдер. — Я проверял. В три часа ночи проходил — свет горел, она сидела. Я думаю, она вообще не человек.
Они двинулись дальше по улице, и Райдер продолжал свою экскурсию с энтузиазмом человека, наконец получившего благодарного слушателя.
— Вот тут, — он указал на заброшенную автомастерскую с заколоченными окнами, — раньше работал Дэррил. Помнишь Дэррила? Он ещё тебе колёса менял, когда ты на той развалюхе ездил.
— Помню, — кивнул Карл. — А что с ним случилось?
— Ничего страшного, — успокоил Райдер. — Разбогател. Представляешь? Выиграл в лотерею и свалил куда-то во Флориду. Присылал открытку с пальмами. Сволочь.
В голосе его звучала такая искренняя зависть, что Карл не удержался от смеха.
— Ты бы тоже свалил, если бы выиграл?
Райдер задумался, шагая рядом и хрустя остатками чипсов.
— Не знаю, — признался он наконец с непривычной серьёзностью. — Я бы, наверное, сначала машину купил. Нормальную такую, чтобы все оборачивались. А потом… — он пожал плечами. — А потом всё равно вернулся бы сюда. Куда мне ещё-то?
Что-то в этой фразе, произнесённой небрежно, походя, зацепило Карла — за привычной бравадой приятеля вдруг проступило нечто куда более честное, редко показываемое посторонним.
— Понимаю, — сказал он просто.
Дальше маршрут повёл их к небольшому парку — точнее, к тому, что когда-то было парком, а теперь представляло собой заросшую площадку с парой сломанных скамеек и покосившейся баскетбольной стойкой без сетки.
— А вот тут мы играли, помнишь? — Райдер остановился, разглядывая ржавое кольцо. — Ты, я, Свит, Смоук. Целыми днями торчали.
— Помню, — Карл почувствовал неожиданный укол ностальгии. — Ты вечно жульничал.
— Я не жульничал! — возмутился Райдер. — Я применял тактику.
— Ты бил меня по рукам каждый раз, когда я пытался бросить.
— Это и есть тактика, — важно пояснил экскурсовод. — Психологическое давление. Тебя в НБА бы всё равно не взяли, я тебе просто помогал принять реальность пораньше.
Карл рассмеялся, подбирая с земли валявшийся неподалёку старый, наполовину сдувшийся мяч.
— Проверим твою тактику?
Следующие двадцать минут прошли в довольно бестолковой, но неожиданно весёлой игре на разбитой площадке — оба заметно потеряли форму за прошедшие годы, мяч плохо отскакивал от неровного асфальта, а кольцо без сетки делало счёт предметом постоянных споров.
— Это не засчитано! — заявил Райдер после очередного броска Карла. — Мяч задел край.
— Он прошёл насквозь!
— Задел край — значит, не считается. Правило района.
— Нет такого правила!
— Есть, — отрезал Райдер с непоколебимой уверенностью. — Я его только что придумал, но оно есть.
К концу импровизированного матча оба запыхались настолько, что рухнули прямо на разбитую скамейку, тяжело переводя дыхание.
— Стареем, братан, — констатировал Райдер, вытирая пот со лба.
— Говори за себя.
— Я и говорю за себя. Ты вообще в форме, я вижу. Чем ты там занимался все эти пять лет?
Карл помолчал, разглядывая заросший парк, знакомые дома вокруг, ощущая странное смешение чувств от возвращения в места, которые одновременно казались и родными, и чужими после долгого отсутствия.
— Выживал в основном, — ответил он наконец. — Работал где придётся. Пытался не влезать в неприятности.
— И как, получалось?
— Иногда.
Райдер понимающе кивнул, не углубляясь в расспросы — в их мире не было принято допытываться о подробностях, если человек сам не хотел рассказывать.
— Ладно, — сказал он, поднимаясь со скамейки. — Продолжим экскурсию. Самое интересное впереди.
Самым интересным оказался визит к небольшой закусочной в двух кварталах от парка — заведению, которого Карл раньше здесь не помнил.
— Открылось три года назад, — пояснил Райдер, толкая стеклянную дверь. — Держит его мужик по имени Тито. Ничего особенного, но бургеры делает нормальные, а главное — даёт в долг, если ты с ним в хороших отношениях.
— А ты с ним в хороших отношениях?
— Я со всеми в хороших отношениях, — заявил Райдер с оскорблённым видом. — Я вообще душа компании, если ты не заметил.
Тито, дородный мужчина лет пятидесяти с неизменным полотенцем через плечо, при виде вошедших не проявил особого восторга.
— Райдер, — произнёс он тоном человека, констатирующего неприятную, но неизбежную реальность. — Ты мне до сих пор восемь долларов должен с прошлой недели.
— Тито, дружище! — Райдер широко раскинул руки, изображая радость от встречи. — Я как раз собирался отдать. Вот прямо сегодня. Но сначала, понимаешь, у меня тут важный гость.
Он указал на Карла с таким видом, будто представлял по меньшей мере иностранного дипломата.
— Сиджей. Вернулся после пяти лет. Разве такое событие не заслуживает пары бургеров?
Тито перевёл взгляд на Карла, оценивающе оглядев его с ног до головы.
— Джонсон? Брат Свита?
— Он самый, — подтвердил Карл.
Выражение лица хозяина закусочной заметно смягчилось.
— Свит хороший мужик. Помог мне однажды, когда тут одни уроды пытались наехать. — Он кивнул в сторону свободного столика. — Садитесь. Бургеры за счёт заведения. Но ты, — палец указал прямо на Райдера, — всё равно должен мне восемь долларов.
— Разумеется, — легко согласился тот, устраиваясь за столиком с видом победителя. — Видал? — обратился он к Карлу вполголоса. — Вот как работают связи.
— Это не твои связи, это репутация Свита.
— Детали, братан, детали.
Бургеры действительно оказались неплохими, а разговор за едой постепенно перетёк в русло воспоминаний — о школьных временах, об общих знакомых, о нелепых историях, случавшихся с ними в подростковые годы.
— А помнишь, как ты решил, что умеешь водить, и угнал машину дяди Джимми? — смеялся Райдер, размахивая недоеденным бургером. — И врезался прямо в мусорные баки через пятьдесят метров?
— Мне было четырнадцать!
— И что? Я в четырнадцать уже отлично водил.
— Ты в четырнадцать вообще не доставал до педалей.
— Это клевета, — с достоинством парировал Райдер. — Я был просто компактным. Стратегически компактным.
После закусочной экскурсия продолжилась в более спокойном темпе — они неспешно брели по улицам, и Райдер продолжал комментировать буквально каждое здание, встречавшееся на пути, попутно рассказывая, кто из общих знакомых где теперь обосновался, кто с кем поссорился и кто, по его мнению, «совсем сдал» за прошедшие годы.
Постепенно Карл начал замечать нечто, чего не улавливал в первые часы прогулки: за всей этой бесконечной болтовнёй, за нарочитой самоуверенностью и бесцеремонностью приятеля скрывалось что-то ещё. Райдер не просто показывал ему район — он старательно, пусть и совершенно неуклюже, пытался заново вплести вернувшегося друга в ткань местной жизни, показать, что здесь по-прежнему есть его место, что пять лет отсутствия не вычеркнули его отсюда окончательно.
— Слушай, — сказал Карл, когда они уже возвращались обратно к Гроув-стрит в вечерних сумерках. — Спасибо.
Райдер удивлённо покосился на него из-под панамы.
— За что? За бургеры? Так их Тито оплатил, не я.
— За экскурсию, — уточнил Карл. — Ты ведь специально всё это устроил.
Райдер помолчал несколько шагов, впервые за весь день не находя немедленного ответа.
— Да брось, — сказал он наконец, отводя взгляд. — Просто делать было нечего.
— Ну конечно.
— Правда нечего.
— Угу.
Они прошли ещё полквартала в непривычном молчании, прежде чем Райдер всё же заговорил снова — уже другим тоном, без обычной бравады.
— Знаешь, когда ты уехал тогда… — начал он, тщательно подбирая слова, что давалось ему явно нелегко. — Тут как-то всё поехало наперекосяк. Свит замкнулся, Смоук вообще странный стал. Я, если честно, думал, ты уже не вернёшься никогда.
— Я и сам так думал, — признался Карл.
— Ну вот. А ты вернулся. — Райдер пожал плечами с деланой небрежностью. — Значит, надо было показать, что тут к чему теперь. Чтобы ты не чувствовал себя чужим или типа того. Вот и всё.
Простое, неловко сформулированное объяснение оказалось для Карла куда ценнее любых пафосных речей о дружбе и верности. Он хлопнул приятеля по плечу, не углубляясь в дальнейшие сентиментальности, которые оба наверняка сочли бы неуместными.
— Понял. Ценю.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Райдер, заметно приободрившись. — Завтра, кстати, продолжим. Я тебе ещё половину района не показал.
— Завтра я планировал отоспаться.
— Отоспишься на пенсии, братан.
Они остановились у калитки дома Джонсонов, где день назад начиналась эта странная, бестолковая, но по-своему важная прогулка.
— Значит, в семь? — уточнил Райдер с ухмылкой, явно зная ответ заранее.
— В девять.
— В семь тридцать.
— В девять, Райдер.
— Договорились, в восемь, — заключил тот, разворачиваясь и направляясь прочь по улице, засунув руки в карманы.
Карл смотрел ему вслед, качая головой и невольно улыбаясь. Пять лет отсутствия изменили многое — район, людей, его самого. Но некоторые вещи, судя по всему, оставались неизменными, и в этом постоянстве, каким бы нелепым оно порой ни выглядело, было что-то невероятно успокаивающее.
Он зашёл в дом, чувствуя впервые за неделю после возвращения, что действительно вернулся — не просто физически оказался в знакомых стенах, а по-настоящему пришёл туда, где ему было место.
А наутро, ровно в восемь, в дверь снова раздался настойчивый стук, и знакомый голос с улицы объявил о начале второй части обязательной экскурсии по району.
