Общежитие на четвёртом этаже жило своей обычной вечерней жизнью: за стеной что-то ритмично гудело, в общей кухне кто-то отчаянно скрёб пригоревшую кастрюлю, а по коридору бродил первокурсник с пакетом мусора, не понимая, куда его вынести. Именно в такой обстановке и рождаются легенды, которые потом годами пересказывают за чаем, давясь от смеха и хлопая себя по коленям. Впрочем, эта история началась не в общаге, а на скучной паре по философии.
Марк, студент третьего курса, сидел на последней парте и отчаянно боролся со сном. Лектор монотонно рассуждал о бытии и сознании, и единственной мыслью в голове у Марка было: «Если бытие определяет сознание, то почему мой сосед по комнате, у которого бытие явно банановое, считает себя наследным принцем Замбии?» Соседа звали Лёха, и его главным талантом было находить приключения на ровном месте. Иногда казалось, что сама Вселенная подкидывает ему смешные ситуации, как заботливая бабушка подкидывает пирожки.
В тот вечер Лёха сидел в комнате и с серьёзным видом изучал объявление на стене. Объявление гласило: «Требуются волонтёры для участия в психологическом эксперименте. Тема: восприятие социальных ролей. Оплата почасовая». Для вечно голодного студента слово «оплата» звучало как музыка, особенно в середине семестра, когда стипендия уже превратилась в миф.
— Слышь, Марк, — произнёс Лёха, когда тот вернулся с пар, — тут тема есть. Платить будут, делать ничего не надо. Просто посидеть и побыть кем-то.
— Кем-то? Ты хоть читал, что за эксперимент?
— А чего там читать? Социальные роли, психология, всё такое. Главное — деньги. Надо на выходных подойти, там разберёмся. Пошли вместе, вдвоём веселее.
Марк скептически хмыкнул, но перспектива заработать немного наличных перевесила сомнения. В ближайшую субботу они, прихватив паспорта, отправились по адресу, указанному в объявлении. По пути Лёха всю дорогу фантазировал, что это будет какой-нибудь секретный эксперимент по определению телепатических способностей, и он, конечно, окажется мощнейшим экстрасенсом. Марк советовал ему для начала научиться угадывать, когда сосед с четвёртого этажа занимает душ надолго.
Комната, куда их привели, оказалась просторной и светлой, с большим зеркалом на стене. Молодая женщина-координатор с бейджиком «Ирина» раздала анкеты. Вопросы были стандартные: имя, возраст, привычки. Лёха заполнил графу «профессия» как «свободный художник», хотя на самом деле учился на инженера-строителя. Марк, вздохнув, честно написал «студент».
— Хорошо, — улыбнулась Ирина. — Итак, суть эксперимента проста. Вас поместят в искусственно смоделированную ситуацию, где вы будете исполнять определённую социальную роль. Оцениваться будет уровень комфорта, невербальные реакции и стрессоустойчивость. Ничего опасного. Просто будьте собой… ну, почти собой. У нас два сценария на сегодня. Первый — «официант в слепом ресторане», второй — «личный ассистент знаменитости». Кто на какой сценарий?
Лёха мгновенно поднял руку, как отличник, знающий ответ.
— Ассистент! Конечно, ассистент! Это же круто, будешь рядом со звездой, может, в кадр попадёшь!
Марк устало произнёс:
— А мне тогда, видимо, официант. Слепой ресторан — это где в темноте едят? Звучит как минимум оригинально.
— Отлично, — кивнула Ирина и вышла, оставив их на несколько минут.
Лёха переоделся в выданный ему строгий костюм, галстук и белые перчатки. В довершение образа ему вручили папку-планшет, на которой было написано: «Расписание мистера Блэквуда». Имя звучало солидно. Марку выдали чёрные брюки, белую рубашку и фартук, после чего завязали глаза плотной маской.
— Так, стоп, — услышал он голос Лёхи. — У меня в сценарии, кажется, прописан какой-то странный момент. «Не удивляться ничему». Что это значит?
— Это значит, веди себя естественно, — пояснила подошедшая Ирина. — Ваш подопечный — очень эксцентричный человек. Он может делать странные вещи. Ваша задача — сохранять невозмутимость. Это ключевой навык ассистента.
— Да я невозмутимый, как удав! Обижаете! — фыркнул Лёха.
Через несколько минут он уже стоял в холле, куда к нему вышел «мистер Блэквуд». Это был невысокий мужчина в длинном шёлковом халате, с тёмными очками на пол-лица и с тростью, которую он эффектно вращал в пальцах. Голос у него был глухой и немного капризный.
— Вы мой новый ассистент? — спросил он, даже не взглянув на Лёху. — Надеюсь, вы не из тех неуклюжих профанов, что в прошлый раз перепутали диетическую воду с газированной. Это был крах моего пищеварения!
— Не переживайте, всё будет идеально, — заверил Лёха, выпрямившись.
— Отлично. Тогда немедленно отправляйтесь в аптечный пункт и купите мне успокоительный чай. Только не в пакетиках, умоляю! Только рассыпной, только из трав, собранных на альпийских лугах, желательно на высоте не менее двух тысяч метров. И пусть травы будут собраны вручную, девственницами, утром, до росы.
Лёха моргнул. Папка с расписанием дрогнула в его руке.
— Вручную… девственницами… до росы. Конечно. А есть какие-то предпочтения по знаку зодиака этих девственниц?
Мистер Блэквуд замер, медленно повернул голову и, кажется, пристально посмотрел на Лёху сквозь тёмные очки.
— Вы надо мной иронизируете?
— Что вы, как можно? Просто уточняю детали. Мелочей не бывает. Особенно если это касается вашего пищеварения.
Пауза затянулась. Затем мистер Блэквуд медленно кивнул, будто оценив ответ.
— Хорошо. Идите. Аптека — на первом этаже. Вернётесь через десять минут.
Настоящей аптеки, конечно, не было. Лёху отправили в комнату, где за столом сидела Ирина и делала пометки. Она протянула ему пакетик с сушёной ромашкой.
— Это твой реквизит, — пояснила она. — Сейчас вернёшься и отдашь. Твоя задача — не подать виду, что тебя что-то удивляет.
— Да пожалуйста. Пока всё спокойно.
Он вернулся в холл, где мистер Блэквуд стоял в той же позе, но теперь у его ног сидел… кролик. Самый настоящий, живой, серый, с наглыми глазами.
— Чай, — произнёс Лёха, протягивая пакет.
— Поставьте на стол. И познакомьтесь с Арнольдом. Это мой духовный наставник. В травах он разбирается лучше меня. Если чай ему не понравится, мы его не примем.
Лёха посмотрел на кролика. Кролик посмотрел на Лёху. В зрительном контакте читалась взаимная неловкость.
— Э-э… добрый день, Арнольд. Чай с альпийских лугов. Собран, как вы и просили, с соблюдением всех… формальностей.
Кролик дёрнул ухом и начал грызть свою лапу. Мистер Блэквуд наклонился, будто прислушиваясь к невысказанным словам наставника.
— Арнольд говорит, что в пакете недостаточно выраженный аромат лаванды. И что травы, судя по всему, собраны не в понедельник.
Лёха глубоко вдохнул. Счёт пошёл на нервы. Где-то в глубине души он пожалел, что не выбрал «слепого официанта». Хотя кто знал, что там у Марка?..
Марк, тем временем, стоял в кромешной темноте. Настоящей. С повязкой на глазах, в небольшом помещении, имитирующем зал ресторана без света. Вокруг не было ни единого лучика. Ему выдали поднос с двумя стаканами и тарелкой, и сказали: «Обслужите столик номер три. Ваши клиенты — семейная пара. Они ждут вас. Ориентируйтесь на голос».
Прекрасно. Голос. В темноте. С подносом.
— Добрый вечер! — раздался откуда-то справа приветливый женский голос. — А вы можете принести нам ещё хлеба?
— Здравствуйте! — бодро отозвался Марк. — Конечно. Я поставлю поднос. Не подскажете, где у вас стол?
— Мы похлопаем! — предложил мужской голос. — И вы пойдёте на звук!
В этом зале потеряли зрение все. Даже зрячие. Первое время жилось тяжело. Марк двинулся на хлопки, ощущая себя летучей мышью, попавшей в чужую пещеру. Каким-то чудом он донёс поднос до стола, не разлив ни капли, и с чувством гордости произнёс:
— Ваш заказ. Приятного аппетита.
— Стойте! — воскликнула женщина. — А покажите нам, пожалуйста, вашу фигуру!
— Простите? — не понял Марк.
— Ну, мы же в темноте. Нам интересно, как выглядит наш официант. Опишите себя!
Марк задумался. Перед ним сидели, судя по голосам, люди средних лет, настроенные дружелюбно. Врать было несолидно, говорить правду — скучно. Он решил совместить.
— Я высокий, спортивного телосложения, с благородной сединой и взглядом, полным вселенской мудрости. В свободное время пишу стихи и жонглирую апельсинами.
— Как интересно! — оживилась пара. — А покажете нам что-нибудь? Мы за любой интерактив!
Марк вздохнул. Интерактив в полной темноте — это сильно. Он поставил поднос на стойку, отошёл на шаг и начал декламировать на ходу сочинённый вирш про тёмное пространство ресторана, одинокого официанта и два бокала сока, которые мечтают встретиться.
Он не видел, как координатор в углу зала записывала его реакции на бланке. Но слышал, как семейная пара за столом зашлась аплодисментами. Один из бокалов при этом, судя по звону, упал на стол.
— Это было прекрасно! — Легко и непринуждённо! — хвалил женский голос. — А вы можете отнести на кухню записку? Это для шеф-повара. Огромное спасибо за суп!
— Суп? Какой суп? — растерялся Марк. — Я не приносил суп.
— Ну как же! Вот же тарелка, — сказал мужской голос, и в этом «вот же» прозвучала такая уверенность, что Марк на мгновение усомнился в собственной памяти.
Он осторожно нащупал край стола. На тарелке действительно что-то лежало. Что-то шершавое.
— Это не суп. Это хлебная корзинка, — выдохнул Марк.
— Как не суп?! — возмутилась женщина. — А нам показалось, что это тыквенный крем-суп с имбирём! Мы уже почти доели!
— Так. Стоп. — Марк потянулся к тарелке. Пальцы коснулись чего-то липкого. В следующий момент он понял, что в темноте подсунул руку не в ту зону и вляпался в соус. Какой соус? Откуда? Он не брал соус!
В этот момент в наушнике (который он до того не замечал, но который, как выяснилось, был у него в ухе с самого начала) прозвучал спокойный голос Ирины:
— Участник справляется. Уровень стресса — средний. Продолжаем.
Марк тихо матерился про себя. Но это был тот момент, когда нервное напряжение превращается в смех. Он почувствовал, как уголки губ расползаются. Ситуация была абсурдной до слёз. Он понял, что главный прикол здесь — не над ним, а вместе с ним. И тогда он решил импровизировать.
— Уважаемые гости! — торжественно объявил Марк в темноту. — В честь вашего стола шеф-повар передаёт вам комплимент. Это регистрация нашего заведения в реестре самых тёмных ресторанов города. Прямо сейчас я хлопну в ладоши, и вы почувствуете невероятный аромат одиночества!
Хлопок. Ещё один. Тишина. А потом семейная пара — по голосам, уже давясь хохотом, — зааплодировала. Где-то в темноте послышался смех других «гостей» — вероятно, наблюдателей или подставных лиц. Это был странный, сюрреалистичный момент. Марк не видел ни одного лица, но слышал, как зал живёт смехом. И это было заразительно.
Тем временем у Лёхи дела шли по-своему. Мистер Блэквуд устроил ему настоящий экзамен. Кролик Арнольд «выразил недовольство» чаем, и теперь Лёхе предстояло «провести младшего духовного наставника на массаж». Под «массажем» подразумевалось отнести кролика в соседнюю комнату, где на столе лежали морковка и клетка.
Лёха нёс кролика на вытянутых руках, как бомбу. Кролик мелко дрожал. Лёха дрожал в такт. Из соседней комнаты доносился шёпот: «Не урони, ради всего святого».
Массаж, к счастью, обошёлся без жертв. Когда Лёха вернулся в холл, мистер Блэквуд уже сменил образ. Теперь на нём был цилиндр и клетчатое пальто. Он сидел за столом и раскладывал на скатерти карты Таро.
— Принесите мне стакан воды комнатной температуры, — произнёс он, не поднимая головы. — И ради всего святого, не берите его правой рукой. Знайте: если вы меня ослушаетесь, в моём окружении наступит когнитивный диссонанс.
Лёха принёс воду двумя руками. Мистер Блэквуд благосклонно кивнул.
— У вас неплохие задатки. Редкий кандидат не пытается сбежать после часа работы.
— Мне просто нужны деньги, — честно ответил Лёха.
— Похвальная прямота. Но вам стоит поработать над дистанцией. Взгляните. Если я сейчас чихну трижды, это знак того, что мой биоритм нарушен.
Лёха на всякий случай отступил на шаг. Чихал ли мистер Блэквуд на самом деле — осталось загадкой; в помещении внезапно погас свет, и координаторы объявили перерыв.
Марк и Лёха встретились в коридоре. У Марка на рубашке красовалось жёлтое пятно соуса, волосы были в лёгком беспорядке, а на лице сияла улыбка человека, который только что выиграл в лотерею пять раз подряд. Лёха выглядел как ассистент, переживший три полнолуния за один день.
— Ну как? — спросил Марк.
— У меня кролик по кличке Арнольд не одобрил чай. А у тебя?
— Меня попросили станцевать в темноте для семейной пары. Я танцевал. Не спрашивай.
— Что?! Танцевать? В темноте?
— Ну… это был медленный танец с подносом. Не знаю, как это описать. Я просто шёл на звук и крутил бёдрами, чтобы не задеть мебель. Главное — никто не пострадал.
Они посмотрели друг на друга и засмеялись так, что у Лёхи на глазах выступили слёзы. Это был тот самый смех, который приходит, когда абсурд достигает пика. Чем дальше они пытались остановиться, тем сильнее их накрывала новая волна. Мимо прошла Ирина с каменным лицом, но уголки её губ подрагивали.
— Есть ещё вторая часть эксперимента, — произнесла она, не оборачиваясь. — Жду вас через десять минут в аудитории двенадцать. Сценарий групповой. Поторопитесь.
— Групповой? — ужаснулся Лёха. — Это значит, нам кого-то ещё подселят?
— Или нас куда-то подселят. Например, роль «человека-манекена» в витрине, — мрачно предположил Марк.
В аудитории двенадцать собралось восемь участников. Все — такие же студенты или молодые люди, клюнувшие на объявление о подработке. Сценарий представлял собой «съёмку кулинарного шоу», в котором каждый должен был исполнять роль члена эксцентричной семьи. Лёхе досталась роль «дядюшки-изобретателя», Марку — «племянника, который боится суфле». Сценарий был написан от руки, с кучей орфографических ошибок, и выглядел так, будто его составляли на коленке за десять минут до начала.
— Читаем роли, репетируем, — скомандовала координатор по имени Вита. — Помните: вы не актёры, вы — живые люди. Играете себя, просто в предложенных обстоятельствах.
Обстоятельства были таковы: семейство Макаронини (да, именно так) готовит тарелку пасты на конкурс кулинаров. В процессе приготовления происходит обрушение потолка, нашествие голубей и внезапное появление инспектора из санэпидемстанции. Всё это снимается на камеру, а Ведущий (Вита) задаёт вопросы, на которые участники должны отвечать импровизацией.
Лёха вжился в роль мгновенно. Дядюшка-изобретатель получился у него настолько правдоподобным, что Марк заподозрил: Лёха просто играл самого себя в выходной день. Он размахивал воображаемым гаечным ключом, толкал пафосные речи о влиянии лунных фаз на консистенцию томатного соуса и пытался «модернизировать» тарелку для пасты при помощи скотча. Снимавшие операторы пару раз откровенно заржали в кадр, но их никто не одёргивал.
Марк, по сценарию, должен был бояться суфле. Но суфле в кадре не было вообще — вместо него была картонная коробка с надписью «СУФЛЕ». Так что Марк со всей страстью изображал панику при виде коробки. Он кричал, прятался за спину «мамочки» (которую играла девушка с голубыми волосами) и трясся всем телом. Один раз он так увлёкся, что снёс со стола муку, которую участники должны были просеять. Мука взметнулась облаком, покрыла всех присутствующих, включая телеоператора. В зале повисла пауза.
— Это… это фишка! — не растерялся Лёха. — Когда моя печка изобретает зимний рецепт, она всегда посыпает всё снежной пудрой. Это углеродная инновация!
Вита, хватаясь за живот, сделала знак продолжать. В этот момент «нашествие голубей» — то есть три человека в серых майках, вбежавшие в кадр, — началось по-настоящему. Они бегали вокруг стола, размахивая руками, как крыльями, и курлыкали так душевно, что у Марка защипало в носу от смеха. Он забыл, что его герой боится суфле, и начал смеяться, уткнувшись лицом в плечо «мамочки». Девушка с голубыми волосами, сама с трудом сдерживаясь, гладила его по голове и приговаривала:
— Ты просто слишком тонкая натура для этого суфле, мой мальчик…
— Оно меня преследует, — всхлипнул Марк сквозь смех. — Оно снится мне. Я вижу его в каждом закате.
— Занавес! — не выдержала Вита, падая на стул. — Всё, снято! Это лучший дубль в истории моего подразделения!
Участники обнимались, хохотали, вытирали с лиц муку. Кто-то предложил сделать общую фотографию «на память для родового древа семьи Макаронини». Лёха встал в позу Наполеона, Марк лёг на пол, раскинув руки, и изображал напуганное суфле. Снимок получился дурацким, но его потом повесили в общаге на стенку. И каждый раз, когда к ним заходили гости, следовал обязательный ритуал: Марк и Лёха в красках, жестах и ролях пересказывали этот день.
Истории, которые рождаются из таких вот случайных объявлений, из смешных ситуаций и дурацких ролей, — они со временем обрастают подробностями, как корабль ракушками. Лёха в пятнадцатый раз рассказывал про кролика Арнольда…
