Подкоп под хранилище в Лос-Анджелесе: грабителей выдала одна забытая на месте улика

В истории криминалистики Лос-Анджелеса — города, который сам себя называет «мировой столицей банковских ограблений», — есть преступления, похожие на уличную драку: визг тормозов, маски на лицах, крики в операционном зале и две минуты на то, чтобы вытряхнуть мелкие купюры из кассовых лотков до приезда патрульных машин.

Но раз в несколько десятилетий в этом городе случается совсем другое. На смену уличным налетчикам приходят «кроты» — элита подземного мира, инженеры-взломщики с расчетами геодезистов, терпением шахтеров и нервами саперов. Они не угрожают кассиршам пистолетом. Они приходят снизу, сквозь три метра армированного бетона и вековой глины, забирают десятки миллионов долларов за выходные и исчезают под землей так чисто, что утром в понедельник управляющий банком до самой последней секунды думает, будто у него просто заело замок на сейфовой двери.

Именно такое — технически безупречное, вошедшее во все учебники ФБР — ограбление произошло в разгар лета в самом сердце Голливуда, на углу бульвара Сансет и Вайн-стрит, когда подземная бригада взяла неприступное хранилище Первого национального трастового банка и частного депозитария.

Этот план был рассчитан до миллиметра и должен был остаться нераскрытым навсегда. Если бы не один предмет стоимостью в один доллар двадцать центов, который один из «кротов» машинально положил на верхнюю полку распределительного щитка в душной темноте туннеля.

Понедельник, 08:15 утра. Запах озона и расплавленного гранита

Понедельник шестнадцатого июля в Голливуде начался с удушливого, липкого зноя, когда раскаленный воздух из пустыни Мохаве зависает над котловиной Лос-Анджелеса желтоватым маревом смога, а пальмы вдоль бульвара Сансет стоят неподвижно, словно вырезанные из пыльной жести.

В восемь часов пятнадцать минут утра — за сорок пять минут до открытия банка для клиентов — старший вице-президент отделения Артур Пембертон и начальник смены внутренней охраны спустились на служебном лифте в цокольный этаж здания.

Здесь, на глубине шести метров под уровнем тротуара, за бронированными шлюзами располагалась гордость банка — главное депозитарное хранилище класса «А-10».

В этом подземном зале не хранили обычную дневную выручку супермаркетов. За тридцатитонной круглой дверью из легированной марганцовистой стали фирмы Mosler, оборудованной двумя часовыми механизмами на сто двадцать часов хода, вдоль стен тянулись три тысячи двести индивидуальных сейфовых ячеек из полированной латуни и нержавеющей стали. В этих ячейках кинопродюсеры Беверли-Хиллз, владельцы ювелирных домов с Родео-драйв, рок-звезды, судьи и теневые дельцы Голливуда держали то, что нельзя показывать налоговому управлению: немаркированные бриллианты, пачки стодолларовых купюр, редкие золотые монеты, векселя на предъявителя и компромат.

Стены, потолок и пол хранилища представляли собой монолитную железобетонную капсулу толщиной девяносто сантиметров, прошитую в три слоя стальной арматурой диаметром в человеческое запястье. Внутри стен проходили акустические сейсмические микрофоны, способные уловить даже удар обычного молотка, а сам зал простреливался перекрестными лучами инфракрасных и объемных ультразвуковых датчиков.

Подойдя к стальному предбаннику хранилища, Артур Пембертон остановился и принюхался.

В кондиционированном воздухе подвала, который обычно пах только сухим холодом, бумагой и латунной пастой, сегодня явственно ощущался странный, тяжелый, чужеродный дух — так пахнет в метро после ночной сварки рельсов или в старой кузнице: жженым металлом, раскаленным шлаком, сырой подземной глиной и горьким дымом ацетилена.

— Вы чувствуете запах, мистер Пембертон? — нахмурился начальник охраны, кладя ладонь на кобуру револьвера. — На пульте за все выходные не было ни одной сработки, только в субботу ночью в два часа десять минут на долю секунды мигнул датчик сейсмики из-за проходящего под бульваром состава метрополитена, как это бывает каждую неделю…

Пембертон набрал свой шестизначный код на панели, начальник охраны повернул свой дублирующий ключ, часовые механизмы внутри стальной двери мягко щелкнули, освобождая ригели, и управляющий взялся двумя руками за штурвал.

Дверь подалась с обычной плавной тяжестью, но в последний момент, когда тридцатитонный стальной блин отворился на ладонь, из щели наружу вырвалось облачко теплого, сизого, удушливого тумана, от которого у обоих мужчин перехватило дыхание и заслезились глаза!

Когда включили аварийную вытяжку и распахнули дверь полностью, свет мощных потолочных ламп выхватил из полумрака картину, похожую на последствия прямого попадания артиллерийского снаряда в ювелирную лавку.

Посреди железобетонного пола хранилища, прямо у центральной стойки для просмотра ячеек, зияла круглая, с оплавленными до стекловидного черного шлака краями дыра диаметром семьдесят пять сантиметров, уходившая вертикально вниз, в черную подземную пустоту!

А вокруг этой дыры на полу громоздились настоящие баррикады из взломанных, искореженных стальных пеналов сейфовых ячеек, пустых бархатных футляров из-под колье, разорванных банковских конвертов, рассыпанных мелких жемчужин, семейных завещаний и долговых расписок, по которым грабители топтались грязными подошвами, выбирая только чистое золото, крупные камни и пачки стодолларовых банкнот!

Из трех тысяч двухсот ячеек были взломаны и выпотрошены до дна ровно семьсот восемьдесят четыре самые крупные — хозяйские ячейки нижнего и среднего ярусов.

В девять часов утра подземный квартал между бульваром Сансет и Вайн-стрит был намертво блокирован черными фургонами Федерального бюро расследований и криминалистическими лабораториями Департамента полиции Лос-Анджелеса (LAPD).

Инженерный шедевр под бульваром Сансет

Старший специальный агент ФБР из отдела по расследованию банковских ограблений Лос-Анджелеса Роберт «Боб» Келлер и детектив отдела особо тяжких преступлений LAPD Винсент Моралес спустились в пробитую в полу хранилища дыру в десять часов утра, облачившись в белые защитные комбинезоны и каски с шахтерскими фонарями.

То, что они увидели внизу под бетонной плитой банка, заставило даже сорокапятилетнего Келлера, который за двадцать лет службы в Южной Калифорнии видел более четырехсот ограблений банков, присвистнуть от невольного профессионального восхищения.

Это был не любительский лаз, вырытый садовой лопаткой. Перед ними лежала настоящая подземная горнопроходческая выработка, спроектированная человеком с высшим инженерным образованием и опытом промышленного туннелестроения!

Грабители начали свой путь не из соседнего подвала, где их могли заметить арендаторы, а из старого магистрального ливневого коллектора тридцатых годов постройки, который проходил на глубине восьми метров под проезжей частью Вайн-стрит и сбрасывал дождевую воду в бетонное русло реки Лос-Анджелес.

В сухие летние месяцы в этой гигантской кирпичной трубе диаметром в три метра стояло от силы по щиколотку воды, а ближайший смотровой люк выходил на заброшенную парковку старого кинотеатра в трех кварталах к югу от банка!

Ровно напротив фундамента банка «кроты» с помощью алмазных коронок с водяным охлаждением (чтобы не производить грохота!) вырезали в боковой кирпичной стенке коллектора аккуратное квадратное окно метр на метр и повели через плотную калифорнийскую супесь и гравий горизонтальный подземный туннель длиной восемнадцать метров точно под центр банковского хранилища.

Келлер и Моралес ползли на четвереньках по этому восемнадцатиметровому коридору, подсвечивая себе фонарями, и фиксировали каждую деталь:

• Крепление свода: Каждые полметра стены и потолок туннеля были укреплены П-образными рамами из толстого соснового бруса сечением десять на десять сантиметров, соединенными стальными уголками на шурупах, чтобы многотонная масса грунта под фундаментом банка и проезжающими наверху грузовиками не обрушилась на головы копателей. Причем на всех деревянных брусьях были тщательно соструганы рубанком все заводские штампы лесопилок и штрихкоды строительных баз!
• Вентиляция и электричество: По нижнему углу туннеля от самого ливневого коллектора тянулся гибкий гофрированный пластиковый рукав диаметром десять сантиметров, по которому малошумный канальный вентилятор на автомобильных аккумуляторах гнал к забою свежий воздух, а вдоль потолка шла низковольтная гирлянда светодиодных ламп во влагозащищенных плафонах.
• Утилизация грунта: Куда деть двадцать пять кубометров вырытой из-под банка земли и глины (а это почти сорок тонн, два полных самосвала!), чтобы ни один прохожий на бульваре Сансет не увидел людей с мешками? Решение грабителей было гениальным: они не выносили землю на поверхность! Они ссыпали выбранный грунт на узкие пластиковые волокуши, вытаскивали их по туннелю обратно в магистральный ливневый коллектор и… высыпали глину тонким слоем в течь подземного ручья и в боковые заброшенные отстойники ливневки на протяжении полукилометра вниз по течению!
• Борьба с сигнализацией и прорыв пола: Дойдя до девяностосантиметровой железобетонной плиты пола хранилища еще две недели назад, грабители не стали сразу бить ее отбойными молотками. Сначала они просверлили снизу тонким буром микроскопический канал до уровня внутренней проводки банка в цоколе и с помощью специального индукционного генератора помех подали на линию сейсмических датчиков хранилища записанный заранее фоновый сигнал вибрации поезда метро! Станция мониторинга в пятницу вечером видела на экранах ровную зеленую линию штатного фона, в то время как под полом банка уже ревело адское пламя!

А сам девяностосантиметровый железобетонный пол со стальной арматурой в три ряда «кроты» прошли за четыре часа в ночь с пятницы на субботу с помощью самого грозного оружия промышленного демонтажа — кислородного копья (термической пики).

Это трехметровая стальная трубка, набитая изнутри тонкой железной и магниевой проволокой, в которую под давлением подается чистый медицинский или технический кислород из баллонов. На конце трубки зажигается пламя температурой три тысячи восемьсот градусов Цельсия — выше температуры плавления любого существующего на Земле металла, гранита и бетона! Кислородное копье бесшумно, лишь с глухим шипением, прожигает метровую бетонную стену вместе с любой стальной арматурой насквозь, превращая камень и железо в стекающую вниз жидкую огненную лаву.

Чтобы не задохнуться в собственном туннеле от раскаленного шлака и ядовитого дыма при прожигании пола, грабители работали в изолирующих противогазах с замкнутым циклом дыхания, а снизу под местом реза установили стальной лист-отражатель и подавали воду из пожарного рукава, охлаждая капающую лаву в пар.

Проделав по кругу двенадцать сквозных прожогов в полу хранилища, они подставили снизу двадцатитонный гидравлический домкрат и выдавили восьмисоткилограммовую бетонную пробку внутрь банковского зала!

Но почему в самом зале хранилища не сработали потолочные инфракрасные и ультразвуковые датчики движения, когда грабители вылезли из дыры в полу?

Детектив Моралес посветил фонарем вверх, на края пролома в бетоне:

— Смотри сюда, Боб. Они сначала не вылезали сами. Как только они приподняли бетонную пробку на пять сантиметров, они просунули в щель длинную телескопическую удочку с изогнутым соплом на конце и запенили объективы всех четырех датчиков движения в углах зала быстросохнущим полиуретановым герметиком под цвет побелки, да еще и повесили перед ними на распорках экраны из фольгированного пенополистирола, который не пропускает ни тепло человека, ни ультразвуковую волну!

Ограбление длилось почти тридцать шесть часов — с двух часов ночи субботы до полудня воскресенья.

А перед уходом в воскресенье днем грабители сделали то, что обычно ставит крест на любых надеждах криминалистов. Спустив мешки с миллионами долларов, золотом и бриллиантами в туннель и уйдя по ливневому коллектору к выходу у кинотеатра, последний из налетчиков открыл вентиль на двух пятилитровых канистрах с концентрированным раствором гипохлорита натрия и промышленного аммиачного обезжиривателя и распылил эту едкую пену по всему туннелю и вокруг дыры в хранилище!

Хлор и щелочь мгновенно выжгли и уничтожили все возможные биологические следы — ни капли пота, ни единой клетки эпителия для анализа ДНК, ни запахового следа для служебных собак. Все инструменты — три пустых кислородных баллона, шланги, домкрат и обгорелые трубки термических копий — были протерты растворителем до стерильного блеска, а серийные номера на баллонах вытравлены кислотой на глубину пяти миллиметров!

— Чистая работа, Боб, — мрачно покачал головой детектив Моралес, сидя на корточках в подземной камере прямо под дырой хранилища, где от испарений хлорки резало глаза. — Они готовили этот подкоп минимум полтора месяца по ночам. Здесь работала бригада из трех или четырех человек: один — высококлассный сварщик-резчик со знанием кислородного копья, второй — горный инженер или шахтер, третий — электронщик высокого класса по системам сигнализации Honeywell. И ни одной зацепки! Срезанные номера, соструганные штампы на досках, хлорка на полу… Мы можем закрывать дело прямо сейчас: предварительный ущерб по заявлениям первых ста владельцев ячеек уже перевалил за тридцать восемь миллионов долларов, а с учетом черного нала, о котором клиенты промолчат, они унесли отсюда под все пятьдесят миллионов!

Агент ФБР Роберт Келлер не ответил.

Он стоял в дальнем, самом узком и жарком углу подземной камеры, где грабители оборудовали временный электрический распределительный щиток для подключения вентилятора и зарядки аккумуляторов.

В этом углу под самым деревянным потолком крепилась горизонтальная сосновая распорка, находившаяся выше уровня глаз человека среднего роста. Когда в воскресенье днем последний грабитель в спешке опрыскивал туннель хлоркой из распылителя снизу вверх, струя жидкости ударила в нижнюю грань этого бруса, но верхняя плоская полка бруса под самым сводом осталась сухой.

Келлер посветил своим налобным фонарем в узкую щель между верхним краем бруса и глиняным сводом.

Там, в темноте, за деревянным клином лежала забытая в суматохе сборов маленькая, сплющенная с одного бока жестяная баночка с сине-белой этикеткой, а рядом с ней — скомканный, пропитанный черной графитовой смазкой и копотью кусок серой бумажной салфетки и странный белый пластиковый колпачок с резьбой.

Надев вторую пару чистых нитриловых перчаток, Келлер осторожно, длинным криминалистическим пинцетом снял с балки все три предмета и поднес их к свету фонаря.

— Погоди закрывать дело, Винсент, — тихо сказал агент ФБР, и в его глазах заиграл холодный огонек гончей, взявшей след. — Кажется, один из наших подземных гениев страдал в этом пекле от очень специфической привычки. И забыл забрать с собой свой мусор.

Три ниточки из одной жестяной банки

К вечеру вторника в объединенном оперативном штабе ФБР и полиции Лос-Анджелеса на бульваре Уилшир эксперты центральной лаборатории Квантико (куда спецрейсом отправили находки из туннеля) положили на стол перед Робертом Келлером и Винсентом Моралесом подробный отчет по трем забытым на верхней балке предметам.

Оказалось, что в этой крошечной кучке мусора, спрятанной от хлорки толстым сосновым брусом, преступник оставил о себе больше информации, чем если бы он забыл в туннеле собственную визитную карточку!

1. Жестяная баночка: скандинавский снюс редкой партии

Первым предметом оказалась круглая жестяная шайба из-под бездымного жевательного табака (снюса) шведской марки Ettan Lös — крепкого рассыпного табака, который не курят (курить в узком подземном туннеле рядом с кислородными баллонами было бы равносильно мгновенному взрыву!), а закладывают пальцами в виде маленького шарика под верхнюю губу.

Внутри баночки оставалось еще около трети влажного табака. И главное — когда человек берет щепотку рассыпного снюса двумя пальцами, чтобы заложить его за губу, и затем берет следующую порцию теми же пальцами, он неизбежно оставляет внутри влажного табачного листа микрокапли собственной слюны, а на внутреннем ободке жестяной крышки, куда не попала ни одна капля хлорки снаружи, — четкие потожировые отпечатки большого и указательного пальцев правой руки!

Лаборатория выделила из табака в баночке полный мужской профиль ДНК и два идеальных папиллярных узора пальцев!

Проверка по федеральной базе судимых лиц CODIS и базе отпечатков IAFIS дала отрицательный результат — ни ДНК, ни пальцы этого человека никогда раньше не попадали в криминальные картотеки США. Но акцизная марка и лазерный код партии на донышке баночки Ettan позволили отследить ее путь с точностью до одного магазина: эта партия шведского табака не продавалась в обычных американских супермаркетах — она была ввезена в Калифорнию мелким оптом всего в три специализированных скандинавских гастронома в районе порта Лос-Анджелеса (Сан-Педро) и Лонг-Бич!

2. Белый пластиковый колпачок: глазные капли сварщика

Второй находкой на балке был крошечный белый завинчивающийся колпачок с удлиненным носиком и остатками прозрачной кристаллической соли на внутренней резьбе.

Химический анализ кристаллов показал, что это рецептурный офтальмологический препарат — глазные капли с тетракаином и дексаметазоном в специальной аптечной дозировке, которые врачи-офтальмологи выписывают профессиональным электросварщикам и резчикам металла при хронической электроофтальмии («сварочном ожоге роговицы» от ультрафиолетового излучения дуги и яркого пламени кислородного копья!).

А внутри ободка этого крошечного колпачка под микроскопом эксперты обнаружили фрагмент бумажной аптечной наклейки, оторвавшейся при первом вскрытии флакона, на которой сохранились всего четыре последние цифры рецептурного номера и код аптечной сети: «…8419 / CVS-CA»!

3. Скомканная бумажная салфетка: «подпись» редкого сплава

Но третьим, решающим звеном стала серая бумажная салфетка, которой тот же человек в туннеле вытирал пальцы от табака и пота, прежде чем закапать глаза.

На волокнах салфетки, помимо черной сажи от бетона, спектрометр обнаружил микроскопические металлические чешуйки, которые въелись под ногти и в кожу ладоней этого человека на его основной дневной работе еще до того, как он спустился в туннель под банк!

Это была не обычная сталь из автосервиса. Это была стружка редчайшего медно-никелевого морского сплава «Монель-400» (Monel K-500) в сочетании с микрочастицами морской ракушечной извести (балянуса) и титанового сурика — грунтовки, которой покрывают только подводные части гребных валов, дейдвудных труб и кингстонов глубоководных судов и нефтяных платформ!

Старший агент ФБР Роберт Келлер положил все три экспертных заключения перед собой на карту Большого Лос-Анджелеса и обвел красным маркером южную точку города — военно-морскую и судоремонтную верфь в порту Сан-Педро и терминал Ингланд на острове Терминал-Айленд.

— Посмотри на этот портрет, Винсент, — тихо сказал Келлер своему напарнику, постукивая карандашом по карте. — Наш главный резчик, который жег пол хранилища кислородным копьем, — не заезжий гастролер из Чикаго и не домушник. Он работает прямо здесь, у нас под носом, в сухих доках порта Сан-Педро или Лонг-Бич! Это высококвалифицированный судоремонтный резчик-сварщик и специалист по подводной и доковой разделке тяжелых судовых корпусов — единственная гражданская профессия в Калифорнии, где люди каждый день режут толстостенную сталь и сплав «Монель» кислородными копьями, страдают от хронического ожога сетчатки, покупают шведский снюс в портовой лавке Сан-Педро и никогда раньше не привлекались к уголовной ответственности!

— И у нас есть четыре последние цифры его аптечного рецепта в сети CVS: 8419! — вскочил со стула детектив Моралес. — Запрос в центральную базу рецептурного отпуска сети аптек CVS по всему штату Калифорния за последние три месяца по препарату с тетракаином и окончанием номера 8419 займет ровно пятнадцать минут!

Ровно через двенадцать минут компьютер аналитического отдела ФБР выдал единственное совпадение из двух миллионов записей:

• Аптека CVS № 09412, бульвар Гаффи, Сан-Педро, Калифорния.
• Дата выдачи рецепта № 7748419: 28 июня (за две недели до ограбления банка!).
• Пациент:Ларсен, Эрик Магнус, 42 года, уроженец Гётеборга (Швеция), гражданин США с 1998 года. Профессия: старший мастер термической резки и кессонных работ судоремонтного дока Pacific Marine Drydock в Сан-Педро!

Когда оперативники пробили имя Эрика Ларсена по базе кадрового учета верфи в Сан-Педро, выяснилось, что за последние двадцать лет работы на сложных подводных и туннельных ремонтах у него было три постоянных напарника по подрядной бригаде, с которыми он три года назад зарегистрировал частную фирму SubTerra Engineering LLC по бурению горизонтальных дренажных колодцев и ремонту коллекторов:

1. Мартин Ковач (46 лет) — бывший горный инженер и проходчик метростроя из Питтсбурга (человек, рассчитавший траекторию восемнадцатиметрового туннеля и деревянную крепь!).
2. Грегори «Грег» Чейз (37 лет) — бывший ведущий инженер-слаботочник компании Honeywell Security, уволенный два года назад за промышленный шпионаж, который в 2019 году лично участвовал в монтаже и наладке сейсмической сигнализации того самого отделения Первого национального банка на бульваре Сансет!
3. Виктор Сорокин (44 года) — владелец небольшого ювелирно-ломбардного дома в Бриллиантовом квартале даунтауна Лос-Анджелеса, который обеспечил финансирование операции и должен был заняться постепенной переплавкой золота и переогранкой крупных камней из взломанных ячеек.

Вся эта четверка считалась в своих кругах образцовыми налогоплательщиками: ни у одного из них не было даже штрафа за неправильную парковку, они не общались с уличными бандами, не покупали после ограбления дорогих машин и спокойно вышли во вторник утром на свои обычные рабочие места, намереваясь прикоснуться к спрятанной добыче не раньше чем через год!

Вся операция по подготовке, совершению и раскрытию этого беспрецедентного подкопа уложилась в четкую хронологическую цепь:

Ночная проходка из ливневого коллектора

Май – Июль (за 6 недель до налета)

Четверо сообщников (резчик Эрик Ларсен, горный инженер Мартин Ковач, специалист по сигнализации Грег Чейз и ювелир Виктор Сорокин) по ночам пробивают 18-метровый укрепленный туннель из старого ливневого коллектора под Вайн-стрит к днищу хранилища банка, смывая десятки тонн грунта в подземный ручей.

Подавление датчиков и прожиг бетона кислородным копьем

Пятница, 13 июля, 23:00 – Суббота, 02:30

Заблокировав сейсмические датчики банка имитацией шума метро, грабители с помощью кислородного копья при температуре 3800 °C прожигают 90-сантиметровый армированный пол, выдавливают бетонную пробку домкратом и запенивают датчики движения в зале.

Вскрытие 784 сейфовых ячеек и зачистка хлором

Суббота, 14 июля – Воскресенье, 15 июля, 12:00

За 34 часа внутри хранилища грабители вскрывают 784 ячейки, похищая наличные, золото и бриллианты на сумму около 50 млн долларов. Уходя в воскресенье днем, они заливают туннель гипохлоритом натрия для уничтожения ДНК, но Эрик Ларсен забывает на верхней балке под потолком баночку шведского снюса, колпачок от глазных капель и салфетку со стружкой сплава «Монель».

Расшифровка улик и захват в доке Сан-Педро

Понедельник, 16 июля – Среда, 18 июля

Агент ФБР Роберт Келлер находит забытые предметы на балке. По коду аптечного рецепта на колпачке капель, ДНК в табаке и частицам редкого судового сплава на салфетке ФБР за 48 часов вычисляет Эрика Ларсена и всю его бригаду, обнаруживая 48 млн долларов в герметичных кессонах на дне залива.

Тайник под килем и развязка в порту Сан-Педро

Арестовывать Эрика Ларсена и его подельников сразу во вторник вечером Роберт Келлер категорически запретил.

— Если мы возьмем их сейчас дома, — сказал агент ФБР на закрытом совещании с прокурором округа, — мы получим четверых молчаливых профессионалов с лучшими адвокатами, которые знают, что за кражу без оружия им дадут максимум по семь-восемь лет, а пятьдесят миллионов долларов из семисот восьмидесяти четырех ячеек так и останутся лежать в неизвестном тайнике! Нам нужно, чтобы сам Ларсен привел нас к деньгам.

Утром в среду, восемнадцатого июля, ФБР провело тонкую психологическую комбинацию.

Для начала в утреннем выпуске новостей лос-анджелесского телевидения и на радио для водителей пресс-служба полиции организовала контролируемую «утечку»: диктор сообщил, что при осмотре подземного туннеля под банком на бульваре Сансет криминалисты обнаружили нетронутые биологические образцы и специфические следы судоремонтного оборудования из района порта Сан-Педро, а также установили марку синего фургона, на котором вывозили мешки из коллектора у кинотеатра, и в ближайшие часы начнутся сплошные обыски с собаками и водолазами на всех частных причалах и складах южного порта.

Агент Келлер знал психологию таких людей, как Эрик Ларсен и Мартин Ковач: услышав по радио про «судоремонтные следы из Сан-Педро» и вспомнив в холодном поту про забытую на верхней балке в туннеле баночку снюса и глазные капли, резчик не выдержит — он обязательно поедет или позвонит напарникам, чтобы проверить или перепрятать груз до начала полицейской облавы в порту!

Наружное наблюдение ФБР вело Ларсена от самого порога его дома в Лонг-Бич с шести утра.

В девять часов пятнадцать минут утра, прослушав в кабине своего пикапа утреннюю сводку новостей по радио, сорокадвухлетний швед резко изменился в лице. Он свернул на обочину, достал из бардачка предоплаченный кнопочный телефон (о существовании которого не знали даже его домашние!) и набрал короткий номер Мартина Ковача.

Через сорок минут все четверо — Ларсен, Ковач, Чейз и ювелир Сорокин — встретились не в банке и не на складе, а на территории заброшенного судоремонтного эллинга № 4 в дальнем рукаве гавани Сан-Педро, который фирма Ларсена и Ковача арендовала под хранение старых понтонов и буровых труб.

С крыши соседнего зернового элеватора через длиннофокусную оптику оперативники ФБР наблюдали, как четверо мужчин в рабочих комбинезонах запустили лебедку старого козлового крана, стоявшего прямо над глубоководным бетонным слипом, уходившим под воду залива на глубину шести метров.

Оказалось, что грабители не стали прятать мешки с пятьюдесятью миллионами долларов ни в банковских сейфах, ни в подвалах домов, ни в закопанных бочках в пустыне, где их могли найти металлоискатели!

Ночью в воскресенье, вывезя добычу из ливневого коллектора у кинотеатра в фургоне своей инженерной фирмы, они привезли все золото, бриллианты и вакуумированные пачки стодолларовых купюр сюда, в свой док в Сан-Педро, загрузили их внутрь двух списанных стальных водолазных колоколов-кессонов с завинчивающимися на двадцать четыре болта герметичными люками и опустили эти двухтонные железные бочки краном на илистое дно гавани прямо под ржавым корпусом стоявшей на приколе старой баржи! Ни одна собака, ни один георадар и ни один обыск в мире никогда не нашли бы сокровища на шестиметровой глубине среди портового металлолома под слоем морского ила!

Когда в десять часов двадцать минут утра стальной трос лебедки натянулся и из зеленоватой маслянистой воды слипа на бетонную площадку эллинга поднялся первый, обросший водорослями и ракушками герметичный стальной кессон, а Эрик Ларсен с гаечным ключом в руке шагнул к люку, чтобы перегрузить контейнеры в приготовленный к отплытию в Мексику морской катер, — ворота эллинга с грохотом распахнулись, а со стороны залива выход из бухты перекрыли два быстроходных катера Береговой охраны и спецназа ФБР SWAT.

Сопротивления никто из четверых не оказал. Увидев направленные на них лазерные целеуказатели двадцати автоматов, вчерашние «короли подземелья» молча подняли руки в промасленных перчатках и легли лицом на горячий бетон причала.

Внутри двух вскрытых водолазных кессонов агенты ФБР обнаружили в полной неприкосновенности сорок восемь миллионов шестьсот тысяч долларов в наличной валюте, золотых слитках, старинных монетах и ювелирных украшениях — все до единого похищенные из хранилища на бульваре Сансет предметы, расфасованные с немецкой педантичностью по пронумерованным пластиковым тубусам.

Вечером того же дня в комнате для допросов федерального здания в Вествуде, когда сорокадвухлетнему Эрику Ларсену после снятия отпечатков пальцев и мазка со щеки предъявили протокол стопроцентного совпадения его ДНК и папиллярных линий с содержимым той самой помятой сине-белой жестяной баночки из-под шведского снюса Ettan, суровый скандинавский сварщик долго сидел неподвижно, глядя на прозрачный пакет с уликой на столе.

Потом он медленно поднял глаза на сидевшего напротив агента Роберта Келлера и тихо, с легким северным акцентом спросил:

— Мы сожгли две тонны бетона, вымыли восемнадцать метров глины хлором и обманули лучшую компьютерную защиту в Америке… И вы взяли нас из-за того, что у меня в воскресенье утром щипало глаза от дыма и я забыл забрать с верхней распорки пустую банку из-под табака за доллар двадцать?

— Именно так, мистер Ларсен, — спокойно ответил агент Келлер, закрывая папку с делом. — Бетон и компьютеры не умеют запоминать лица. Зато мелкие человеческие привычки еще ни разу за всю историю сыска никого не подводили.

Суд приговорил всех четверых участников подземного синдиката к срокам от двенадцати до пятнадцати лет заключения в федеральной тюрьме, а та самая сплющенная жестяная баночка из-под снюса и белый колпачок от глазных капель заняли почетное место под стеклом в учебном музее Академии ФБР в Квантико — рядом с инструментами самых знаменитых взломщиков двадцатого и двадцать первого веков, как вечное напоминание о том, что идеальных преступлений не существует.