Сумерки: Особняк Калленов Дождь в Форксе никогда не заканчивается. Он просто делает паузы, чтобы перевести дух, и снова принимается за своё — монотонное, упрямое, словно кто-то на небесах забыл закрыть кран.
Дождь в Найт-Сити никогда не пахнет чистотой. Он пахнет отработанным топливом, кровью, которая уже начала сворачиваться в щелях между бетонными плитами, и дешёвым синтетическим маслом, которым смазывают гидравлику торговых автоматов.
Зажигалка и молоко Она проснулась от того, что кто-то сжигал её любимую футболку. Ну, технически, она сама её сжигала. Опять. Сквозь сон, не успев поймать предательскую искру, что родилась где-то в районе
Он никогда не умел прощать. Это умение — прощать — достаётся тем, кто вырос в тепле, кто знал, что завтра будет новый день и новая надежда. Хитклифф вырос в холоде.
Дождь в Догтауне не лил — он падал тяжело и нехотя, как усталый грузчик тащит мешки с песком. Каждая капля оставляла за собой мутный развод на грязном стекле «Галлины», которую Ви угнала час назад у одного из хансеновских головорезов.
Вступление «Электрический стул для хомяка» Дорогой читатель. То, что ты сейчас прочтёшь — чистая правда, хотя моя психиатриня до сих пор с этим спорит. Это случилось 17 августа 2017 года в посёлке Верхние Овсяные Пупки, Саратовская область.
Дом на краю деревни стоял особняком — как выброшенный на берег корабль, который волны времени постепенно превращают в труху. От остальных изб его отделяло поле, поросшее высохшим бурьяном, и старый, полуразрушенный мост через пересохший ручей.
Всю свою жизнь Марфа Егоровна спала сидя. Не потому, что у неё была бессонница или больная спина — хотя спина болела, куда ж без неё в пятьдесят три года, — а потому, что так было привычнее.
Ночной сменный супермаркет «Солнечный» на улице Вокзальной никогда не закрывался. Даже в три часа ночи, когда город спал тяжёлым, свинцовым сном, здесь горел неоновый свет, гудели холодильники и пахло дешёвым кофе из автомата.
Капитан Алексей Горелов ненавидел понедельники. Не потому, что они были началом рабочей недели — он работал в таком режиме, что дни недели давно потеряли смысл. А потому, что по понедельникам в отделе собственной безопасности было тихо.
