Дождь в Найт-Сити никогда не пахнет чистотой. Он пахнет отработанным топливом, кровью, которая уже начала сворачиваться в щелях между бетонными плитами, и дешёвым синтетическим маслом, которым смазывают гидравлику торговых автоматов. Когда я впервые попал сюда, мне сказали: «Если ты не чувствуешь этот запах — ты мёртв. Если он тебе нравится — ты уже давно мертвее некуда».
Три года спустя я всё ещё чувствовал его. И, кажется, начинал любить.
Меня зовут Алекс. Или нет. Имя — это первое, что ты теряешь в этом городе, сразу после иллюзий о справедливости. В моих документах, тех, что настоящие, напечатано «Алексей Волков». В чипе, который я вставил в затылок три месяца назад, значится «Джейк Моррисон, наёмник седьмого уровня, лицензия действительна до 2077 года». На самом деле я никто. Просто парень с Северного сектора Ватсон, который достаточно быстро стреляет и достаточно медленно думает, чтобы до сих пор не сдохнуть.
Сегодня ночью дождь был особенно мерзким — мелкий, липкий, он проникал под воротник нейлоновой куртки и заставлял импланты в левой руке гореть холодом. Я стоял на краю крыши двадцать третьего этажа, глядя вниз на океан огней. Найт-Сити простирался до горизонта — мириады неоновых вывесок, голографических койотов, реклам секс-чипов и военных имплантов, которые мигали в такт сердечным ритмам миллионов горожан. Где-то там, в этом муравейнике, ждала цель. Обычная работа. Ты убиваешь человека, получаешь деньги, покупаешь еду и новый патрон для «Умной» винтовки. Простая экономика выживания.
Но в этот раз что-то было не так.
— Ты долго собираешься пялиться на огоньки? — голос в ухе прозвучал кисло и нетерпеливо. Мой фиксер, человек по прозвищу «Слепой». У него не было глаз — только два серебряных импланта-фотона, которые вращались независимо друг от друга, когда он злился. Сейчас он точно злился. — Клиент ждёт результат через сорок минут. Ты даже не подошёл к месту.
— Иду, — буркнул я, делая шаг с парапета. Левая нога — та, что с усиленными мышцами — пружинисто приняла удар о край следующей крыши. Прыжок. Ещё прыжок. Адреналин хлынул в кровь, и оптический имплант сам собой переключился в ночной режим, окрашивая мир в гнило-зелёные тона.
Найт-Сити ночью — это живой организм. Не метафора. Он дышит. Трубы перерабатывающих заводов пульсируют паром, как лёгкие. Поезда метро скользят под землёй, как кровяные тельца. А люди — паразиты, микробы, раковые клетки, которые делятся, множатся и пожирают город изнутри. И я был одним из них. Самым мелким. Самым незаметным.
Цель находилась в районе Китайского квартала, на пересечении Эспланады и Джамп-стрит. Небогатый район, но и не трущобы — так, серая зона, где ещё можно было открыть маленький бар и не бояться, что его снесут корпораты за завтраком. Здание — старая пятиэтажка, облепленная рекламой квантовых имплантов. Второй этаж. Окно выходит во внутренний двор.
Я спустился по пожарной лестнице, стараясь не скрипеть. Металл под пальцами был ледяным и скользким от влаги. Внизу горела единственная лампа — старая, галогеновая, она жужжала как разозлённый шершень и отбрасывала на мокрый асфальт длинные, искажённые тени.
В голове щёлкнуло — Слепой отправил файл с данными. Цель: Мартин Вегас. Сорок пять лет. Бывший сотрудник «БиоТехники», ныне консультант независимый. Импланты: базовый нейропроцессор, усиленные лёгкие, что-то ещё неопознанное. Причина: задолжал нужным людям. Всегда одна причина.
Я достал пистолет. «Тамайра» модели 2069, старенькая, но надёжная. Хромированный ствол блеснул в свете лампы. Привычным движением я взвёл курок и проверил глушитель — старый, но всё ещё рабочий. Пять выстрелов без громких хлопков. Этого достаточно.
Взлом двери занял три секунды — электронный замок был дешёвым, китайским, он поддался стандартному декодеру, который я купил у местного барыги за пятьдесят евродолларов. Дверь открылась с тихим шипением, выпуская запах дешёвого табака и жареной лапши. Внутри было темно. Только тусклый свет из соседней комнаты пробивался сквозь неплотно прикрытую дверь.
Я двигался бесшумно. Усиленные суставы позволяли красться как кошка, а дермальное покрытие (бюджетное, конечно, но лучше, чем ничего) приглушало шаги. Каждый мускул был напряжён. Я мог слышать своё сердцебиение — слишком громкое, слишком быстрое. За годы работы страх не прошёл. Он просто научился прятаться под слоем адреналина.
В комнате горел голоэкран. На стене мелькали новости: очередной теракт в Пасифике, очередное заявление корпорации «Арасака», очередной политик, обещающий очистить город от преступности. На диване, обтянутом дешёвой кожзаменителем, сидел мужчина. Мартин Вегас. Он смотрел новости беззвучно — звук, видимо, был подключён прямо к его нейропроцессору. В руке он держал банку синтетического пива. На вид — обычный уставший мужик, каких тысячи. Ни бронежилета, ни охраны. Лёгкая цель.
Я поднял пистолет. Прицелился в затылок. Три метра. Промахнуться невозможно.
И тут он сказал:
— Подожди.
Голос был спокойным. Слишком спокойным. Он не обернулся, не дёрнулся. Просто сидел и смотрел на рекламу аэрокосмических туров.
— Ты пришёл убить меня, — продолжил Мартин. — Я знаю. И знаю, кто тебя послал. Но прежде чем ты нажмёшь на курок, ответь мне на один вопрос.
Я молчал. Рука не дрожала. Оптика зафиксировала цель.
— Тебе не интересно, за что я должен умереть? — спросил он. — Или тебе плевать? Ты просто наёмник. Деньги — бах — иди дальше. Я был таким. Знаешь, двадцать лет назад я тоже брал заказы. Тоже стрелял в затылки людям, которые смотрели новости по вечерам. А потом однажды я спросил себя: «Мартин, кем ты станешь, когда убьёшь сотого? А когда тысячного?» Знаешь, что я понял?
Я выдохнул. Медленно.
— Ты станешь пустым местом, — сказал он. — Ты станешь инструментом. Как этот пистолет у тебя в руке. Он не выбирает жертв. Он просто стреляет, когда кто-то нажимает на курок. Ты — то же самое. Ты уже нажал на курок, Алекс. Или Джейк. Или как тебя там.
Он обернулся. Впервые за время разговора я увидел его лицо — измождённое, с глубокими морщинами, с искусственным левым глазом, который светился слабым красным. И в этом лице не было страха. Была усталость. Такая тяжёлая, древняя усталость, которая бывает у людей, которые видели слишком много смертей.
— Ты не первый, — сказал он, глядя мне в глаза. — И я не первая цель. Когда-нибудь ты устанешь. Когда-нибудь тебе станет всё равно. И вот тогда ты умрёшь по-настоящему. Даже если тело ещё будет ходить.
Я опустил пистолет. Не потому, что его слова тронули меня — нет, чёрта с два, за три года я наслушался всякого. А потому, что в этот момент Слепой заорал в ухе: «Цель сдвинулась с места, сектор 7B, ты облажался, клиент в ярости!» Я не сразу понял, что произошло. А потом увидел.
На голоэкране, там, где только что была реклама аэрокосмических туров, появилась другая картинка. Лицо. Женское, красивое, с идеальными чертами и светящимися голубыми имплантами на висках. Знакомое лицо. Слишком знакомое.
— Добро пожаловать в Найт-Сити, — сказала женщина с экрана. И улыбнулась. Улыбка была ледяной. — Вы только что стали участником реалити-шоу «Смертельная гонка». Ваше задание: выжить до рассвета. Правила: никаких правил.
Я выстрелил. Не в Мартина — он уже исчез, испарился, как голограмма, которой, вероятно, и был. Пуля врезалась в стену, оставляя чёрную дыру в дешёвых обоях. Экран погас. Затем зажёгся снова — на этот раз с обратной стороны комнаты.
— Ах да, — голос женщины разносился отовсюду, из динамиков, из телефона на столе, из холодильника, который вдруг зажужжал человеческим голосом. — Ваш первый противник уже в здании. Удачи. Она вам понадобится.
Я выругался сквозь зубы. Сплюнул на пол. Руки дрожали — не от страха, а от злости. Меня развели. Как самого последнего лоха. Этот «заказ», этот фиксер, этот Мартин Вегас — всё было частью какой-то гребанной игры.
Шаги на лестнице. Тяжёлые, металлические — не человеческие, механические. Я узнал этот звук. Усиленный экзоскелет, модель «Милитех-741». Убийца с ног до головы, стоимостью в полмиллиона евродолларов, управляемый чипом-берсерком, который отключает болевые рецепторы и включает режим «одна цель — никакой жалости».
— Слепой! — заорал я в коммуникатор. — Ты там? Что за херня?
Тишина. Потом щелчок — и голос фиксера, но уже не его. Женский, тот самый, с экрана.
— Ваш контакт с фиксером прерван. Отныне вы работаете на меня. Не волнуйтесь, платить буду. В смысле, если выживете.
Я не стал дожидаться, пока противник ворвётся в квартиру. Рванул к окну, выбил стекло локтем (спасибо усиленной руке — осколки разлетелись, как брызги), и прыгнул во двор. Высота второго этажа — не смертельно, но колени заныли. Вскочил, побежал. За спиной грохнуло — дверь слетела с петель. Металлический гуманоид, ростом под два метра, в чёрном бронекостюме, вылетел в проём и приземлился на асфальт, раскрошив его в мелкую крошку. В его руке был не пистолет — лазерный резак, который мерцал зловещим синим светом.
— Цель идентифицирована, — пророкотал он механическим голосом. — Уничтожение.
Я побежал в переулок. Вот что значит Найт-Сити: ты можешь быть наёмником три года, иметь кучу имплантов и неплохую репутацию, но в одну секунду превратиться в дичь. За которой охотится машина, запрограммированная на убийство.
Двор закончился тупиком. Стена — четыре метра, с колючей проволокой наверху. Позади — механический монстр, который уже нагонял. Я развернулся, выхватил пистолет, выстрелил. Пули отскакивали от брони, как горох. Резак взвизгнул, рассекая воздух в сантиметре от моего лица. Я отшатнулся, споткнулся о мусорный бак и упал на спину. Металлическая тварь нависла надо мной, заслоняя бледный свет уличных фонарей.
— Конец программы, — сказал он. И занёс резак для последнего удара.
А потом в его голове что-то щёлкнуло. Буквально — я услышал характерный треск перегруженного чипа. Механический убийца замер, его рука с резаком задрожала, опустилась. Красные индикаторы на шлеме мигнули и погасли. Он рухнул на колени, потом на бок, с грохотом, от которого задрожала земля.
Из тени переулка вышла девушка. Невысокая, в потрёпанном кожаном плаще, с ярко-розовыми волосами, собранными в два хвоста. Её левый глаз был заменён на серебряный имплант с алым зрачком. В руке она держала монтировку — обычную, строительную монтировку, с загнутым концом, которой можно было открывать ящики или выбивать мозги.
— Ты в порядке, олух? — спросила она, даже не взглянув на поверженного робота.
Я лежал на мокром асфальте, смотрел в небо, где среди туч пролетал рекламный дирижабль с логотипом «Арасаки», и пытался понять, что только что произошло.
— Я… — начал я.
— Молчи, — перебила она. — Сначала вставай. Потом побежим. Потом, если повезёт, сможешь сказать что-нибудь умное. — Она протянула мне руку. Худую, с чёрными ногтями, всю в мелких шрамах. — Добро пожаловать в Найт-Сити, придурок. Надеюсь, ты не против бегать. Потому что эта железяка была только первым номером программы.
Я схватил её руку, поднялся. Ноги тряслись.
— Кто ты? — спросил я, отряхивая куртку.
— Тебе правда сейчас это важно? — Она усмехнулась. — Ладно. Меня зовут Сойка. И я, видимо, твой ангел-хранитель на сегодня. Давай, двигай задницей, пока настоящие охотники не подтянулись.
И мы побежали. По переулкам, через крыши гаражей, мимо спящих бездомных, завернутых в картонки, мимо автоматов с синт-едой, которые мигали зелёным в темноте. Я не знал, куда мы бежим. И не знал, можно ли ей доверять. Но когда за спиной раздались новые звуки погони — лай сторожевых дронов и топот армейских ботинок — я перестал задавать вопросы.
Мы выскочили на оживлённую улицу. Время было около полуночи, но Найт-Сити никогда не спит. Вдоль тротуаров тянулись ряды фуд-траков, пахло жареным мясом и дешёвым текилой. Где-то играла музыка — тяжёлый индустриальный рок, перемешанный с электронными битами. Люди шли, ехали на мотоциклах и дешёвых ховерах, жили своей обычной ночной жизнью, пока в двух кварталах от них наёмник и розововолосая девушка убегали от смертоносных дронов.
— Сюда! — Сойка свернула в подворотню, потом в дверь, которая вела в подвал какого-то клуба. Я рванул за ней. Дверь захлопнулась, оставив снаружи шум улицы.
Внутри было темно, пахло пылью и старым деревом. Тусклый красный свет исходил от неоновой вывески над барной стойкой — «У Слепого Койота». Нелепое название. Ни души. Сойка плюхнулась на табурет, вытащила из кармана пачку дешёвых сигарет, закурила. Жест был отработанным, почти театральным.
— Мы в безопасности? — спросил я, прислонившись к стене и пытаясь отдышаться.
— Относительно, — она выпустила дым в потолок. — Это нейтральная территория. Моя. Твоя. Ничья. Хозяин — старый друг, он не пускает сюда корпоратов. Если, конечно, они не заплатят. А они редко платят — им лень спускаться в подвалы.
Я посмотрел на неё. В красном свете её волосы казались огненными, а серебряный глаз горел как уголь.
— Зачем ты мне помогла?
— А ты благодарности не слышал? — она склонила голову. — Ладно, отвечу. Потому что меня попросили. Некто, кого ты знаешь под именем «Мартин Вегас». Точнее, его настоящий владелец.
— Владелец? — я нахмурился. — Он был голограммой.
— Умный мальчик. — Сойка усмехнулась. — Конечно, голограммой. Мартин Вегас умер два года назад. Его застрелили в собственной спальне. Но его образ — его личность — была скопирована на нейросеть. И теперь этот призрак бродит по городу, нанимает людей, даёт задания. Обычно безопасные. А сегодня он хотел проверить тебя.
— Проверить? — я почувствовал, как гнев снова поднимается. — Он устроил на меня охоту, чтобы проверить?
— Не он. Та женщина. Организатор. — Сойка затушила сигарету о барную стойку. — Послушай, я не знаю всех деталей. Я мелкая сошка. Мне сказали: «Сойка, проследи за Джейком, если попадёт в беду — вытащи. Он важен для проекта». Я проследила. Вытащила. Вопросы к начальству.
— Какое начальство? Какая женщина? — я чувствовал, что запутываюсь всё сильнее.
— Та, с экрана. Которая сказала «добро пожаловать в Найт-Сити». — Сойка вздохнула. — Её зовут Клара. Или «Леди-Смерть», если официально. Она одна из топ-фиксеров этого города. Люди, которых она нанимает, не работают на других. И она никогда не берёт кого попало. — Она посмотрела на меня с любопытством. — Значит, ты ей зачем-то понадобился.
Я молчал. Тысяча мыслей роилась в голове, и ни одна не была чёткой. За три года работы я никогда не привлекал внимания таких людей. Я был середнячком. Брал заказы на пятёрочку, выполнял вовремя, но без блеска. Не геройствовал, не запоминался. И вдруг — какой-то проект, какая-то проверка, смертельные дроны и розововолосая спасительница.
— Ладно, — сказал я, когда понял, что вопросы ни к чему не приведут. — Что дальше?
Сойка встала, подошла к стене, нажала на кирпич. Часть стены отъехала, открывая узкий проход.
— Дальше ты идёшь со мной. Встретишься с Кларой. Ответишь на её вопросы. Если ей понравишься — получишь работу. Если нет — ну, я думаю, она просто сотрёт тебе память и отправит обратно в трущобы. Без обид, да?
— Без обид, — повторил я, чувствуя, что обижаюсь уже сейчас.
Мы прошли через проход. За ним оказалась узкая лестница, ведущая вверх. Каждая ступенька скрипела под ногами, а стены были покрыты старыми плакатами — реклама давно забытых имплантов, музыкальных групп, которые распались ещё до Эпохи Корпоративных Войн. На одном плакате была девушка с синими волосами и надпись: «Самураи — последний рок-н-ролл». Я подумал, что никогда не слышал эту группу.
Лестница привела в комнату. Обычную, не похожую на логово криминального авторитета. Кресло, письменный стол, на столе — старая механическая пишущая машинка. За столом сидела женщина. Та самая, с экрана. Вблизи она выглядела старше — морщины у глаз, седые пряди в чёрных волосах, импланты на висках тускло мерцали. Но глаза были живыми. Очень живыми и очень усталыми.
— Садись, Алекс, — сказала она, указывая на кресло. — Или Джейк. Мне без разницы. Садись, не бойся. Я не кусаюсь.
Я сел. Сойка осталась стоять у двери, сложив руки на груди.
— Ты знаешь, зачем я всё это устроила? — спросила Клара.
— Нет, — честно ответил я.
— Я ищу человека. — Она достала из ящика стола старую фотографию — бумажную, настоящую, не голографическую. Редкость в Найт-Сити. На фото был парень, лет двадцати, с улыбкой до ушей, с дурацкой причёской. — Его зовут Дэнни. Дэнни Фокс. Он был моим сыном.
Я взял фото. Парень был похож на неё — те же живые глаза, те же ямочки на щеках. Но в его улыбке не было усталости. Только молодость и глупость.
— Три месяца назад он пропал, — продолжила Клара. — Никто не знает, куда. Ни полиция, ни частные детективы. Я послала лучших наёмников города — они или отказались от задания, или исчезли сами. А потом я нашла тебя.
— Меня? — я не верил своим ушам. — Я обычный стрелок. Почему я?
— Потому что ты не связан с корпорациями. Потому что у тебя нет долгов перед фиксерами. Потому что ты даже не знаешь, что такое «ДНК-сканнер седьмого поколения» и как его отключить. Ты чистый. Ну, настолько, насколько это возможно в Найт-Сити. — Она подалась вперёд. — И ещё. Ты не убил того голографического Мартина. Ты опустил пистолет. Ты засомневался. Это важно.
— Я просто хотел понять, — сказал я глухо. — За что он должен умереть. Это… это был рефлекс. Профессиональное любопытство.
— Нет, — она покачала головой. — Это было что-то другое. Я видела твои глаза через камеру. Ты не хотел убивать человека, который смотрит новости и пьёт пиво. Даже если это был не человек. Даже если это была голограмма.
Я промолчал. Потому что она была права. Мне не впервой убивать, но каждый раз, когда я смотрел в глаза цели, я задавал себе этот вопрос. «А этот человек заслужил? А мне ли решать?» И каждый раз я нажимал на курок, потому что иначе не заработать на хлеб и новые патроны.
— Я хочу, чтобы ты нашёл моего сына, — сказала Клара. — Я дам тебе всё, что нужно. Оружие, импланты, деньги. В обмен — ты приведешь его живым. Или хотя бы скажешь, что с ним случилось.
— Почему вы думаете, что он жив? — спросил я.
Клара помолчала. Её импланты засветились ярче.
— Потому что три дня назад я получила сообщение. С его чипа. Одно слово. — Она запнулась. — «Мама».
В комнате стало тихо. Даже Сойка перестала жевать жвачку.
— Это всё? — спросил я. — Одно слово?
— Да. Одно слово. Посланное с сервера в Пасифике. В зоне, которая считается необитаемой. Куда даже корпораты боятся совать нос.
Я посмотрел на фото. На парня с дурацкой улыбкой. На его молодые, живые глаза.
— Я согласен, — сказал я. Не знаю почему. Может, потому что мне надоело быть инструментом. Может, потому что в глазах Клары я увидел что-то, что давно не видел ни в чьих глазах в Найт-Сити. Надежду.
Она кивнула, как будто ожидала этого ответа.
— Сойка пойдёт с тобой, — сказала она. — Она знает Пасифику. И она в долгу передо мной. — Она повернулась к розововолосой. — Проследи, чтобы он не умер в первую же ночь.
— Без проблем, — усмехнулась Сойка. — А если во вторую?
— Тогда я воскрешу его и убью сама. — Клара улыбнулась, но улыбка была грустной. — Ступайте. Рассвет уже близко. А в Пасифику лучше идти ночью, когда тамошние твари спят.
Мы вышли из комнаты, прошли назад через проход и подвал. На улице дождь кончился. Небо над Найт-Сити было чистым — насколько оно может быть чистым над этим городом. Звёзд не было видно. Только мигающие огни реклам и далёкие прожекторы вертолётов, патрулирующих небо.
— Ты в курсе, куда мы идём? — спросила Сойка, закуривая новую сигарету.
— В Пасифику, — сказал я. — Искать парня с дурацкой улыбкой.
— Пасифика — это ад. Не тот, про который пишут в книгах. Настоящий ад. Там нет законов, нет полиции, нет корпораций. Там правят банды мутантов и бывшие военные с ПТСР, которые нашли своё призвание в расчленёнке. А ещё там, говорят, живёт нечто. Не человек. Не машина. Нечто.
— Сойка, — я посмотрел на неё. — Ты боишься?
Она выдохнула дым и усмехнулась.
— Дурак, кто ж в Найт-Сити не боится? Страх — это единственное, что держит нас в живых. Тот, кто не боится, уже труп. Просто ещё не понял этого.
Она пошла вперёд, и я пошёл за ней. В сторону Пасифики. В сторону тьмы. В сторону ответа на вопрос, который я боялся задать: кто мы вообще такие в этом городе — люди или просто расходный материал в чьей-то чужой игре?
Мы шли молча. Где-то вдалеке взорвалась машина — обычное дело для Найт-Сити. Сойка даже не обернулась.
— Эй, — сказал я через десять минут ходьбы. — А что означает «Самураи»?
Она остановилась. Посмотрела на меня. И в её глазах — и в настоящем, карим, и в импланте — я увидел что-то странное. Удивление. И боль.
— Это группа, — сказала она тихо. — Очень старая группа. Мой отец слушал их. До того, как его убили.
— Извини, — сказал я.
— За что? — она пошла дальше. — Ты не убивал. Пока что.
Мы свернули на шоссе, которое вело на юг. Дорога была пустой — ночью нормальные люди не ездят в Пасифику. Нормальные люди вообще не ездят в Пасифику. Только отчаянные, глупые или отчаявшиеся. Я не знал, к какой категории относил себя. Наверное, ко всем трём сразу.
Впереди показались первые кварталы Пасифики — ржавые каркасы небоскрёбов, которые никогда не были достроены, пустые ангары, кучи строительного мусора, превратившиеся в трущобы. В воздухе пахло гнилью и чем-то химическим, от чего першило в горле.
— Надень респиратор, — сказала Сойка, доставая из кармана куртки чёрную маску. — Воздух здесь отравлен. Не смертельно, но если дышать несколько часов, будешь кашлять лёгкими.
Я надел респиратор. Мир стал тише, запахи приглушились. Только звук наших шагов по асфальту, который постепенно сменялся битым кирпичом и гравием.
Мы прошли через забор с колючей проволокой — давно оборванной. Внутри было темно. Хотя в Найт-Сити всегда темно. Я включил фонарик на руке — узкий луч света выхватил из темноты разбитые окна, облупившуюся краску, граффити на стенах. Надписи были на разных языках — английском, японском, испанском. Что-то про смерть, что-то про корпорации, что-то непереводимое.
— Сюда, — Сойка указала на здание, которое когда-то было торговым центром. Огромный бетонный монолит с выбитыми витринами и обрушившейся крышей. Над входом всё ещё горела неоновая вывеска — почему-то работала — с надписью «Добро пожаловать!»
— Иронично, — заметил я.
— В Найт-Сити всё иронично, — ответила Сойка. — Даже смерть.
Мы вошли внутрь. В нос ударила вонь разложения. Я включил ночное зрение — имплант заморгал, показывая тепловые сигнатуры. Их было много. Слишком много. Десятки маленьких горячих точек, которые двигались в темноте.
— Крысы, — прошептала Сойка, будто прочитав мои мысли. — Только крысы. Или не только.
— Что здесь мог делать сын Клары? — спросил я, пытаясь не споткнуться о груду мусора.
— Не знаю. Но его чип посылал сигнал именно отсюда. Где-то в этом здании есть сервер. Старый, заброшенный. Или не совсем заброшенный.
Мы пошли вглубь. Эскалаторы не работали, пришлось подниматься пешком по лестнице, которая скрипела и шаталась под ногами. На втором этаже был какой-то склад — ящики с инструментами, ржавое оборудование, куча старых мониторов. И в углу — тело.
Я подошёл ближе. Труп был свежим — может, день или два. Мужчина, лет тридцати, с выбритым затылком и имплантами на руках. Убит выстрелом в голову. В руке — пистолет. Похоже на самоубийство, но что-то не сходилось.
— Сойка, посмотри.
Она подошла. В свете фонарика её лицо было бледным и сосредоточенным.
— Не самоубийство, — сказала она через секунду. — Пуля вошла сзади. Кто-то выстрелил ему в затылок, потом вложил пистолет в руку. Стандартная работа киллеров. Но зачем убивать тут? И зачем имитировать суицид? Тут никого нет.
Я осмотрел карманы убитого. Пусто. Только дешёвый чип-ключ от какой-то двери. Я забрал его.
— Пошли дальше, — сказал я.
Третий этаж. Четвёртый. На пятом лестница кончилась. Дальше был только люк в потолке. Сойка подсадила меня, я открыл люк и влез на крышу. Ветер срывал респиратор, я придержал его рукой. Отсюда открывался вид на весь Найт-Сити — огни, небоскрёбы, вертолёты. Красиво. И жутко.
— Там, — Сойка показала рукой на запад. — Серверная комната. Видишь ту башню? Раньше там был дата-центр «Милитеха». Теперь — ничей.
Мы спустились с другой стороны здания и пошли к башне. Это было высокое строение, метров сто, без окон, с одним единственным входом — металлической дверью, запертой на кодовый замок. Я приложил чип, который нашёл у трупа. Дверь щёлкнула и открылась.
Внутри было светло. Неожиданно. Светили старые люминесцентные лампы, которые жужжали и мигали. В центре комнаты стоял огромный сервер — древняя машина, ещё с времен Первой Корпоративной Войны. Экран светился. На экране была надпись:
«Привет, Алекс. Я ждал тебя».
Я замер. Сойка выругалась.
— Что за херня?
На экране появилось лицо. Молодой парень. Улыбка до ушей. Дурацкая причёска. Дэнни Фокс.
— Привет, — сказал он голосом, который звучал как-то неестественно — записанным, квантованным. — Ты, наверное, удивился. Не бойся. Я не призрак. Ну, почти. — Он засмеялся. Смех был живым, настоящим. — Меня нет в этом мире уже три месяца. Моё тело… ну, оно не выдержало. Но мой разум — благодаря одному эксперименту, который я проводил для «БиоТехники» — был загружен в эту сеть. Я живу в серверах, Алекс. Я — цифровой призрак.
— Твоя мать ищет тебя, — сказал я, не зная, что ещё сказать.
— Знаю, — Дэнни стал серьёзным. — И я хочу, чтобы ты передал ей одно сообщение. — Он помолчал. — Скажи, что я люблю её. И что я не вернусь. Потому что здесь, в сети, я свободен. Впервые в жизни свободен. Нет корпораций, нет долгов, нет обязательств. Есть только данные. Ты не представляешь, как это круто.
— Она не поверит, — сказала Сойка. — Она будет искать дальше.
— Знаю. Поэтому я дал ей знак. Одно слово. «Мама». Чтобы она не сдавалась. Чтобы искала. Потому что если она найдёт меня — если вы найдёте — может, она сможет меня понять. — Дэнни вздохнул. — Или, может, я просто эгоист. Я знаю, как ей больно. Но я не могу вернуться. Даже если бы хотел.
Я смотрел на экран. На парня с улыбкой до ушей. И думал о том, что Найт-Сити делает с людьми. Превращает их в инструменты, в призраков, в цифровые копии, которые бродят по серверам. А город всё равно стоит. Всё равно живёт своей жизнью. Ему плевать.
— Я передам, — сказал я.
— Спасибо, Алекс. — Дэнни улыбнулся. — И ещё. Береги себя. В Найт-Сити легко потеряться. Я знаю.
Экран погас.
Мы вышли из башни. Рассвет уже занимался — серый, грязный, но всё же рассвет. Сойка закурила последнюю сигарету.
— Что будешь делать? — спросила она.
— Вернусь к Кларе. Скажу правду. — Я посмотрел на неё. — А ты?
— Я? — она выпустила дым. — Найду, где переночевать. А завтра новый заказ. Новые деньги. Старая песня.
Я кивнул. Мы пошли обратно. Через Пасифику, через трущобы, через мосты, которые соединяли ад с остальным миром.
Добро пожаловать в Найт-Сити.
Город, где даже после смерти ты можешь получить работу.
