Существует предание, в которое верят только дети и самые отчаявшиеся взрослые: ни одно письмо, написанное Деду Морозу, не остается без ответа. Корпоративная мифология «Северного Сияния» поддерживает эту
Свет от экрана ноутбука резал воспаленные глаза, как битое стекло. На электронных часах в правом нижнем углу безжалостно мигали цифры: 03:14. В пустом, погруженном во мрак офисе корпорации «Атлант-Холдинг»
Экипаж тяжело переваливался на ухабах размытой ноябрьской дороги, и с каждым толчком мое сердце сжималось от ледяного, липкого предчувствия. За мутным стеклом, по которому хлестал косой дождь со снегом
«Кровь впускает, кровь выпускает» (Blood in, blood out) — это не просто красивая фраза из голливудских фильмов, а фундаментальный закон Ла Коза Ностры. Вступив в мафию, человек связывает себя с ней до самой смерти.
Тяжелые кованые ворота поместья Блэквуд со скрежетом сомкнулись, отрезав меня от остального мира. Экипаж медленно покатился по длинной аллее, обсаженной древними, искривленными ветрами вязами, чьи голые
Фонарь дрогнул, и в темноте бани проступило лицо человека, которого четыре месяца искал весь город. Он сидел на лавке, склонившись над листком, и переписывал маршруты в чистовик.
Вот и ещё одна тайна. Вот и ещё одна могила. Вот и Юсуф Кара, который считал ворон — и наконец перестал. Дога нашла его. И нашла себя. Не как невесту Унала. Не как дочь Кывылджим.
В пустыне не бывает пауз: стоит замедлиться — и песок либо съедает твой след, либо выдаёт его врагу. Лейла и Аменхотеп стояли у порога логова, глядя на чужую босую ступню в песке, и понимали: тайники кончились.
Деревенский роман. Любовная мелодрама. История о том, как в маленькой деревне любая мелочь становится большой новостью, а настоящие чувства всё равно пробиваются сквозь сплетни.
Вечером четвёртого февраля тысяча девятьсот пятьдесят третьего года на проходной оборонного завода под Москвой задержали бригадира сборочного цеха Степана Ветрова.