Вступление
Многие думают, что шпионские страсти — это удел романов Яна Флеминга или лент о Джеймсе Бонде. Но, как часто бывает, реальность не только страшнее, но и смешнее до колик. Заявленный ниже случай действительно имел место быть (почти), если верить рапортам, которые были немедленно уничтожены, а затем восстановлены, а потом сожжены в третий раз для сохранения государственной тайны.
В пятницу, 13-го мая 2022 года, в городе Санта-Барбара (Калифорния, США), два бравых, но не очень удачливых агента Службы внешней разведки России, работающих под глубоким прикрытием, решили выпить кофе. Их позывные звучали гордо: «Арбат» и «Калуга». Их задание было сверхсекретным. Их система невербальной коммуникации — идиотской. То, что началось как обычный заказ латте, переросло в международный скандал, которого человечество не знало со времен «Войны миров» (хотя там тоже было много шума из-за недопонимания).
Просим читателя приготовить носовые платки. Смеяться вы будете до слез.
Глава 1. Теория заговора и кофейной гущи
Майор Степан Козлодоев (позывной «Калуга») нервно крутил ложечку для капучино. Ложечка была маленькой, а пальцы у Степана были толстыми — наследие бурной молодости в отделе рукопашного боя. Он сидел за столиком у окна в заведении под названием «Кофеин и Конспирология».
Напротив, уткнувшись в поддельный «Wall Street Journal», сидел его напарник — капитан Иннокентий Шарамыгин (позывной «Арбат»). Иннокентий любил называть себя «Кеша» и терпеть не мог, когда его называли полным именем. У него была мечта — перевестись в аналитический отдел, где не нужно потеть под бронежилетом, а можно сидеть в прохладной комнате и щелкать семечки над спутниковыми снимками. Но начальство, как назло, отправляло Кешу в поле.
— Опять ты не выспался, — прошептал Степан, даже не шевеля губами — фокус, которому его учили полгода на спецкурсе.
— Я не выспался, потому что вчера сосед сверлил стену перфоратором. Я его паспортные данные пробил. Пьет, разведен, работает в автомастерской. Вероятно, шпион.
— Кеша, любой человек с перфоратором в три часа ночи — это враг народа, но нам нужен совсем другой объект. — Степан пододвинул к нему салфетку. На салфетке шариковой ручкой был нарисован странный человечек с усами. — Вот он. Полковник Санчес. Перебежчик. Сегодня в 15:00 он должен передать нам кейс с формулой нового нейротоксина. Взамен мы даем ему билет на остров Фиджи и запас валерьянки.
Кеша сморщил нос.
— Валерьянки? А почему не нормированная валюта?
— Потому что бюджет урезали, Кеша! — раздраженно прошептал Степан. — Из-за такого, как ты, мы тут на пайке сидим. Ладно. Сейчас главное — синхронизация. Мы же не можем говорить открыто. В кафе полно прослушки, камер, и вон тот официант, Антонио, подозрительно похож на бывшего агента ЦРУ.
Официант Антонио, двадцатидвухлетний студент-искусствовед с серьгой в носу и акне, как раз в этот момент споткнулся о ведро, выронил поднос и грязно выругался по-итальянски.
— Видишь? — насторожился Степан. — Ругается на итальянском, хотя в меню пицца написано с ошибками. Чистая легенда.
— Степан, хватит паранойи. Давай напомни жесты. Я их уже подзабыл.
Козлодоев тяжело вздохнул. «Язык жестов» они придумали сами вчера в номере отеля за бутылкой дешевого виски, потому что настоящий язык жестов они оба выучили на троечку. Результат был ужасающим, но деваться было некуда.
— Слушай сюда, — зашептал Степан, разворачивая обратную сторону той же салфетки. — Кулак. Что значит кулак?
— Эм… «Взорвать штаб»? — робко предположил Кеша.
— Нет! Кулак — это… это «Принеси мне кофе»!
— Почему кулак? Кофе — это же жидкость. Кулак — это твердость.
— Кеша, ты меня бесишь. Потому что кофе — это ударный заряд бодрости. Запомни: кулак = кофе. Два пальца (Степан показал «козу»). Два пальца — это сколько ложек сахара положить. Два сахара!
— А почему не три? Я люблю три.
— Потому что три пальца — это «немедленно эвакуируй президента»! Не путай!
— Ладно-ладно. А круговое вращение рукой? — спросил Кеша, изображая рукой мельницу.
— Это самое гениальное! — Степан аж засветился от гордости. — Круговое вращение — это «и не забудь сдачу». Представляешь? Деньги идут по кругу — ты дал купюру, тебе дали монетки. Круг!
— А если я покажу кулак, два пальца, а потом покручу головой? Это что?
— Это значит «кофе, два сахара и отруби себе голову, потому что ты идиот». Но мы такой жест не используем. Запомни: кулак, два пальца, вращение кистью. Кофе, два сахара, сдача. Повтори.
Кеша, будучи человеком, которому проще было заложить мину под штабом НАТО, чем запомнить простую бытовую последовательность, добросовестно повторил движения под столом. Он выглядел так, будто пытался победить невидимую осьминога.
— Кулак (кофе). Два пальца (сахар). Верчу рукой (сдача). Понял. А что там насчет президента?
— Президент — это голова. Если покажешь на свою голову и чихнешь — «Президент в опасности». Если погладишь живот — «Жди курьера с подвохом».
— Слишком сложно. Я буду просто пить кофе и молчать, — отрезал Кеша.
В этот момент в кафе зашли важные персоны. Во-первых, тот самый перебежчик Полковник Санчес — лысый мужик в гавайской рубашке с попугаями, который почему-то прятал за пазухой сверток, похожий на футляр для скрипки. Во-вторых, в углу устроились двое подозрительных типов в одинаковых серых костюмах — судя по всему, конкуренты из «Агентства» (так агенты между собой называли ЦРУ).
Напряжение нарастало. Степан понял: нужно срочно произвести обмен паролей, но горло пересохло. Он хотел пить кофе. Просто хотел кофе.
— Кеша, — одними губами сказал Степан. — Я сейчас покажу жест. Ты встаешь, подходишь к стойке и делаешь заказ. Заказ секретный. Зашифрованный.
Степан глубоко вздохнул, пододвинул пустую чашку к краю стола (сигнал «прием»), и начал показывать.
Он показал кулак. Крепкий, уверенный кулак размером с небольшую дыню.
Кеша, который в этот момент ковырял в носу под газетой, чуть не подавился слюной.
Ого, — подумал Кеша. — Кулак. Степан показывает кулак. Это «Взорвать штаб». Сразу? Среди бела дня? Вот это смелость!
Степан затем вытянул два пальца — указательный и средний, как пистолет.
Два пальца? — Кеша покрылся холодным потом. — Два пальца в нашей системе означают… Ах да! Точно! «Спасти президента»! Кулак (взорвать штаб) + два пальца (спасти президента). Значит, мы сначала взрываем штаб, потом вытаскиваем президента из руин. Жестко. Но логично. А что там третье?
Степан, видя, что Кеша выпучил глаза, но не шевелится, начал нервно вращать кистью руки по часовой стрелке. Он вращал так усердно, что чуть не вывихнул запястье, изображая идеальный круг денежного обращения.
Вращение рукой… — мысли Кеши переключились на режим «Шторм». — Вращение рукой — это же… Ну конечно! «Танцевать танго»! Помню, Степан говорил: «Вращение — это танец, круг, па». Гениально!
Картинка в голове Кеши сложилась мгновенно и ужасно: Степан приказывает ему под прикрытием псевдо-заказа кофе, который он никогда не пил, осуществить взрыв вражеского штаба (вероятно, вон тех двух парней в сером), вытащить оттуда президента (видимо, лысого Санчеса в рубашке с попугаями), а затем, под шумок, исполнить страстное аргентинское танго на пепелище.
Кеша обалдел от такого нахальства. Но приказ есть приказ.
— Понял! — громко и радостно сказал Кеша, отодвигая газету. — Взорвать штаб, спасти президента, танцевать танго! Без б*я!
Степан, который ждал «Принеси кофе, два сахара», впал в ступор. Его лицо вытянулось и стало напоминать карту мира, где все материки съехали от ужаса.
— Нет! — прохрипел Степан. — Я показывал «принеси мне кофе, два сахара, и не забудь сдачу»!
Повисла пауза. Официант Антонио уронил графин с водой. Двое из «Агентства» насторожились и прижали руки к кобурам. Полковник Санчес зашевелил усами.
— А… — сказал Кеша голосом человека, который только что понял, что вместо «С днем рождения» спел отходную молитву на похоронах. — А, ну тогда ладно.
И тут случилось то, что перевернуло представление о секретных операциях.
Глава 2. Танго втроем и дипломатический скандал
Иннокентий Шарамыгин встал из-за стола с таким видом, будто собирался идти на лекцию по высшей математике, но случайно забрел на войну. Его штанина за что-то зацепилась, раздался треск. Это не смутило Кешу. Он поправил галстук-селедку (потому что настоящий шпион должен выглядеть как продавец подержанных автомобилей) и бодрым шагом, чеканящим шагом отличника боевой подготовки, направился к стойке.
По пути он наступил на ногу одной посетительнице в шляпке.
— Извините, государственная необходимость, — буркнул он, не оборачиваясь.
Степан Козлодоев закрыл лицо ладонями. Ему хотелось провалиться сквозь землю, но мешала бетонная плитка ручной работы. Он начал лихорадочно соображать: если Кеша сейчас ляпнет вслух про взрыв штаба, их обоих арестуют, депортируют, а потом, что самое страшное, заставят переписывать сотню рапортов в отделе кадров. От одной мысли о бумажной волоките Степана затошнило.
Кеша подошел к стойке. За стойкой стоял не только Антонио, но и молодая девушка-бариста с огромными фиолетовыми дредами и именем «Снежана» на бейдже, хотя по виду она была стопроцентной Мэри из Сан-Диего.
— Добрый день, — громким шепотом, слышимым на три квартала, сказал Кеша. — Я тут должен кое-что сказать. Но это секретно.
Антонио подозрительно посмотрел на него.
— Сэр, здесь очередь.
Кеша обернулся. Сзади стояла разгневанная старушка с мопсом. Старушка опиралась на трость, а мопс опирался на старушку. Оба смотрели на Кешу с ненавистью.
— Женщина, вы агент? — прямо спросил Кеша.
— Я? — старушка поперхнулась. — Я тут тридцать лет, милок, кофе пью!
— Отлично, тогда вы не в теме. — Кеша снова повернулся к бариста. — Слушайте сюда и не перебивайте. Штаб взорван.
Бариста Снежана перестала протирать кофемашину.
— Простите?
— Я говорю, штаб уже взорван, — терпеливо, как с ребенком, повторил Кеша. — Это произошло условно. Буквально пять секунд назад. Не обращайте внимания.
Сидящий за столиком Степан Козлодоев сделал страшные глаза и начал отчаянно показывать жестами «Отставить! Тормози! Ты все перепутал!». Но жесты эти были похожи на сигнал «У меня чесотка, и я вызываю экзорциста». Антонио заметил это и насторожился.
— Сэр, полиция… — начал Антонио.
— НЕ НАДО ПОЛИЦИИ! — взвизгнул Кеша. — Это часть операции. Слушайте дальше. Президент спасён.
Мопс, сидящий у ног старушки, жалобно заскулил.
— Заткнись, Арнольд, — шикнула на мопса старушка. — Дай человеку рассказать про президента.
Кеша воодушевился. Аудитория была благодарной.
— Президент (он указал на лысого Полковника Санчеса, который как раз делал глоток американо). Вон тот мужчина в цветах флоры и фауны. Он спасён. Он уже не в опасности. Отбой тревоги.
Санчес поперхнулся.
— Я? Я просто перехожу на сторону добра за валерьянку! — возмутился он по-испански.
— Молчите, полковник! — рявкнул Кеша. — Я сам решаю, когда вам говорить. И наконец. (Кеша театрально поднял указательный палец вверх, прямо под лампу дневного света). Можно кофе со сдачей.
Тишина в кафе была ватной и звенящей. Даже кофемашина перестала шипеть от стыда.
— То есть, — медленно, подбирая слова, начала Снежана. — Вы сейчас признались в том, что взорвали некий штаб, спасли президента… И просите за это кофе со сдачей?
— Абсолютно верно! — гордо кивнул Кеша. — И два сахара, пожалуйста. Мой коллега не любит горький.
В этот момент у Степана сдали нервы. Он вскочил, подлетел к стойке, отодвинул Кешу плечом (тот крякнул и врезался в стойку с круассанами) и заорал:
— Он неправильно перевел! Кулак — это кофе! Два пальца — это сахар! Вращение кистью — сдача! Я просто хотел заказать НОРМАЛЬНЫЙ кофе! А этот дебил, — Степан ткнул пальцем в Кешу, который уже жевал упавший на пол эклер, — решил устроить Третью мировую!
Антонио достал из-под стойки телефон и набрал 911.
— Алло? У меня тут двое шпионов. Они громко матерятся и не могут поделить систему жестов. Один утверждает, что кулак — это кофе, а второй, судя по всему, только что отдал приказ о танцах на пепелище. Приезжайте, только тихо. Да, у них, кажется, еще и украденный президент в гавайской рубашке.
Двое мужчин в сером из угла резко встали. Это были агенты ФБР Смит и Джонсон. Они как раз расследовали дело об утечке формул нейротоксина, но услышанного хватило, чтобы прикрыть все остальные дела.
— Руки вверх! — крикнул Смит, доставая значок. — Вы арестованы за… за что? За попытку взрыва, спасение вымышленного президента и нарушение общественного порядка с использованием кофейной терминологии?
Кеша, не жуй, подавился эклером и начал кашлять.
— Степа! — прокричал он. — Делай жест «Спасайся, кто может»!
— Какой жест?! — заорал Степан. — Мы его не придумали!
— Тогда просто беги!
И начался хаос. Степан Козлодоев, обладая массой сто двадцать килограмм чистой мускулатуры и хитрости, схватил тяжелую кофейную кружку и, вместо того чтобы бросить ее в агентов, сунул её в руки Полковнику Санчесу.
— Держи! Ты теперь заложник!
Санчес с ужасом посмотрел на кружку, на которой было написано «#1 Бабушкин внук», и закричал по-испански: «Я просто хотел на Фиджи! Зачем мне валерьянка, если вы меня угробите?!»
Старушка с мопсом не растерялась. Она оказалась отставным полковником морской пехоты США (это выяснилось позже, когда проверяли показания). Она выхватила трость, которая оказалась травматическим пистолетом, и заорала:
— Лежать всем! Я беру ситуацию под контроль! Арнольд, фас!
Мопс по кличке Арнольд взвизгнул, закрутился на месте и укусил за ногу Кешу, который как раз пытался улизнуть через черный ход. Кеша взвыл от боли и неожиданности, споткнулся о ведро Антонио и рухнул прямо на столик с пирожными. Раздался хруст, похожий на начало артобстрела.
Смит и Джонсон пытались скрутить Степана, но Степан использовал секретный прием «Кофейная мельница» — он схватил стул и начал им вращать вокруг себя, сметая все на своем пути, включая фарфор, сахарницы и тарелку с чиабаттой.
— Это не то, что вы думаете! — кричал Степан, защищаясь от Джонсона, который пытался надеть на него наручники. — Это не танец! Это я сдачу ищу!
— В моей сдаче не нуждаются! — крикнул Джонсон, получив стулом по лбу.
В самый разгар битвы, когда Антонио поливал всех из шланга для мытья полов, а бариста Снежана записывала на телефон этот пранк (как она думала) для своего ТикТока, дверь кафе распахнулась. Вошел он. Сам директор ЦРУ (в сокращенном варианте), мистер Уильям Харрисон. Высокий, седой, в идеальном костюме. Он зашел за капучино. Это была его традиция — каждую пятницу пить капучино именно здесь, потому что Снежана рисовала на пенке милых единорогов.
Увидев разгром, лежащего в корзине для хлеба Кешу, крутящего стулом Степана, плачущего Санчеса в гавайской рубашке и мопса, который пытался доесть упавший эклер, Уильям Харрисон медленно закрыл глаза.
— Назовите мне одну причину, почему я не должен вызвать авианосец.
Степан замер на полушаге, вращая стулом.
— Я… я хотел заказать кофе, сэр. С двумя сахарами. И со сдачей.
— А вы? — Харрисон посмотрел на Кешу, который вытаскивал из-за пазухи кусок меренги.
— А я ошибся в жесте, сэр. — Кеша шмыгнул носом. — Взорвал не тот объект.
Директор Харрисон посмотрел на потолок, где медленно, но верно отклеивалась плитка, вздохнул и сказал одну фразу, которая войдет в анналы шпионажа:
— Уволю всех к чертям собачьим. Включая мопса.
Глава 3. Рапорт из психушки и танцы на пепелище
Полиция прибыла через двадцать минут, потому что в Санта-Барбаре пробки. За эти двадцать минут главные герои успели прославиться на весь округ.
Степана и Кешу скрутили специальным нейлоновым скотчем, который был куплен в хозяйственном магазине, потому что наручники кончились. Сидели они спина к спине прямо на полу, среди осколков посуды, и вели важный разговор.
— Ну и зачем ты всё испортил? — уныло спросил Степан.
— Я испортил? Это ты виноват, — обиженно ответил Кеша. — Ты должен был показать «вафельный рожок», если хочешь кофе. Кто вообще показывает кулак на кофе?
— «Вафельный рожок» — это «немедленно уничтожь спутник»! Мы это вчера обсуждали!
— А! Точно! А «спасти президента» мы вчера обозначили как… чих?
— Нет, чих — это «заложник удерживает бомбу». А президент — это тыкание пальцем в грудь! Кеша, ты тупой, как пробка от самовара!
— Сам ты ЖИВОТНОЕ! — заорал Кеша, пытаясь лягнуть Степана, но из-за скотча получилось только жалкое брыкание, напоминающее танец маленьких лебедей с радикулитом.
Полковник Санчес, давший показания, сидел в углу и пил уже третий бесплатный кофе (Снежана решила не терять клиента). Он смотрел на своих спасителей и не знал, то ли благодарить их, то ли проклинать.
— Господа, — сказал он. — Я понял, вы — гении маскировки. Такой хаос не устроит ни одна спецслужба мира. Вы — провокаторы.
— Ага, — огрызнулся Степан. — Мы провокаторы. Мы тут, чтобы твой кейс с формулой спрятать, пока ты его под стол не уронил.
— Какой кейс? — Санчес похлопал себя по карманам. — Ой. А где кейс?
Все замерли.
Кейс с формулой нейротоксина, ради которого всё и затевалось, исчез.
— Он был в футляре для скрипки, — прошептал Санчес.
— Где футляр? — спросил вошедший в эту минуту детектив полиции.
— Его… его съел мопс! — показал пальцем Кеша.
Мопс Арнольд, который на самом деле ничего не съел, кроме эклера, лежал на спине, показывая пушистое пузо, и счастливо посапывал. Рядом с ним валялся полупустой пластиковый контейнер, очень похожий на футляр для скрипки. Но это был просто контейнер для сэндвичей.
— Это не футляр, это обед старушки! — закричала отставной полковник морпехов. — Не трогайте моего Арнольда!
Словесная перепалка переросла в философскую дискуссию на тему «А был ли мальчик?», то есть «А был ли кейс?». В ходе дискуссии выяснилось, что Полковник Санчес вообще-то собирался передать подставной кейс, а настоящий он давно отправил почтой России на главпочтамт Москвы. И теперь формула нейротоксина где-то путешествует по миру в почтовом конверте с маркой за три рубля.
— Так зачем тогда весь этот цирк? — спросил детектив полиции, который уже хотел выпить брома вместо кофе.
— А просто так, — пожал плечами Санчес. — Жить скучно стало.
В кафе вошел человек в черном плаще и солнцезащитных очках. Это был их связной из Центра — полковник Феликс Эдуардович Рыжий (папа у него был фанатом революции, а мама — рыжей). Он медленно снял очки и посмотрел на Степана с Кешей.
— Козлодоев. Шарамыгин.
— Так точно! — синхронно ответили оба, забыв о ссоре.
— Вы завалили операцию. Причем завалили её настолько гениально, что теперь ураган «Кеша и Степан» обсуждают в новостях как новое направление в перформансе. «Танцы на пепелище» — новый тренд в TikTok. — Полковник помахал телефоном. — У вас полтора миллиона просмотров.
— Так это же хорошо! — обрадовался Кеша. — Славу можно монетизировать.
— Вы уволены! — рявкнул полковник. — Но так как уволить таких идиотов нельзя — они пойдут работать к конкурентам, — вы переводитесь. В Кандалакшу. В отдел по борьбе с кротами. Буквально. Будете ловить кротов в огороде подсобного хозяйства.
Степан заплакал. Кеша закусил губу, чтобы не зарыдать, но потом всё-таки зарыдал, потому что эклер закончился.
— А как же наше задание? — спросил Степан сквозь слезы.
— Задание провалено. Но раз уж вы тут… — полковник Рыжий достал из кармана потертый блокнот. — Я тут должен был сходить в аптеку. Покажите жестами, где здесь ближайшая аптека.
Степан и Кеша переглянулись. Затем Степан начал отчаянно показывать: кулак (кофе), два пальца (сахар), вращение кистью (сдача), потом погладил живот (жди курьера), показал козу (возможно, два сахара, но уже не точно) и закончил чиханием (заложник с бомбой).
Полковник внимательно посмотрел, кивнул, встал и пошел… не в аптеку, а в женский туалет. Оттуда раздался визг дамы в шляпке, которую Кеша наступил на ногу в начале второй главы.
— Ну всё, — сказал Степан, уронив голову на колени. — Нас точно теперь убьют. Но сначала заставят писать рапорт. Триста страниц.
Кеша, который наконец-то понял всю глубину своего падения, вдруг успокоился и философски заметил:
— Слушай, Степан. А зато кофе-то всё равно принесут?
— Какой кофе?
— Ну, тот, который с двумя сахарами и сдачей. В суматохе бариста Снежана его всё-таки сварила. Вон он, на стойке стоит. Остывает уже.
Степан поднял голову. На стойке, посреди разгрома, действительно стояла одинокая чашка дымящегося американо. Рядом лежали два кусочка сахара и три монетки сдачи.
Степан и Кеша посмотрели на чашку. Посмотрели друг на друга.
— Ну, — сказал Кеша, насколько это возможно было со связанными за спиной руками. — Хоть что-то мы сделали правильно.
Эпилог. Секретный рапорт № Ъ-42/13
Шесть месяцев спустя.
Из протокола допроса официанта Антонио, проведенного в рамках закрытого разбирательства комиссией ООН по вопросам когнитивного диссонанса.
Запись голоса:
— …И тогда я понял, что никогда больше не пойду работать в общепит.
— Мистер Антонио, вы утверждаете, что двое мужчин устроили международный скандал из-за неправильно истолкованного жеста «принеси кофе»?
— Да. Но потом выяснилось, что один из них — майор Козлодоев — на самом деле был самым лучшим агентом своего подразделения. Просто он очень хотел пить.
— А второй? Капитан Шарамыгин?
— Второго комиссовали по состоянию нервной системы. Он теперь работает в школе учителем физкультуры в Мурманске. Он научил детей «языку жестов для особо опасных ситуаций». Теперь на переменах дети не бегают, а показывают друг другу кулаки, козу и вращают руками, после чего несут учительнице яблоки с криками «Штаб взят, президент на дереве».
— А майор Козлодоев?
— Степан… — Антонио всхлипнул от смеха. — Он получил звание подполковника. За отвагу. Ему вручили медаль «За успешное отвлечение противника с помощью комедии абсурда». Как он сам говорит: «Если враг не понимает твоих жестов, ты неуязвим».
В Санта-Барбаре, в кафе «Кофеин и Конспирология», до сих пор висит мемориальная табличка:
«Здесь 13 мая 2022 года два русских шпиона пытались заказать кофе и чуть не развязали Третью мировую. Будьте вежливы с официантами. И учите язык жестов правильно. А то мало ли.»
Мопс Арнольд получил звание «Почетного агента Моссада» шутки ради, и его хозяин, полковник морпехов в отставке, теперь водит его на поводке с нашивкой, на которой написано: «Специалист по поиску эклеров и краже кейсов».
Что касается Полковника Санчеса — он всё-таки улетел на Фиджи. Без валерьянки. Но с кучей значков и футболкой с надписью «Я пережил Кешу и Степана, и всё, что мне за это было — этот дурацкий кофе».
А главный урок истории: Если ваш напарник показывает кулак и крутит рукой — не спешите взрывать штаб. Возможно, он просто не завтракал.
Конец.
