Пыль веков оседала на каменных плитах внешнего мира, и в этом безмолвном танце времени лишь ветер оставался неизменным свидетелем. Нитара стояла на краю обрыва, её крылья — живые полотна кошмара — слегка подрагивали, улавливая потоки воздуха, насыщенного запахом далёких пожарищ. Она не была рождена для созерцания. Каждая клетка её существа, от заострённых клыков до когтей, способных рассекать сталь, была инструментом, орудием, созданным с единственной целью: питаться. Но голод, терзавший её, давно перерос примитивную жажду крови. Это был голод угасающей расы, голод памяти, голос предков, заточённых в её венах.
Вампиры Вэтернуса не были простыми ночными хищниками. Они были архитекторами реальности, ткачами, чьи нити сплетались из страха и жизненной силы. Нитара помнила, хотя эти воспоминания принадлежали не совсем ей. Они всплывали образами, резкими, как удары хлыста: высокие шпили цитаделей из чёрного обсидиана, купающиеся в свете багровой луны; залы, где музыка, извлекаемая из нервов жертв, сливалась с мелодичным звоном кубков, наполненных зачарованной кровью; ощущение абсолютной, неоспоримой власти. Её раса была бичом миров, но бесконтрольная экспансия и внутренние распри привели к краху. Вэтернус пал, и осколки величия разлетелись по всей вселенной, словно пепел погребального костра. Она, Нитара, была одним из последних истинных осколков, и бремя возрождения лежало на её хрупких, но несокрушимых плечах.
Турнир «Смертельная битва» стал для неё не просто ареной. Задолго до того, как Шао Кан положил свой алчный взор на Земное Царство, Нитара уже вела свою игру, спасая тонущий корабль своей цивилизации. Она не искала славы или завоеваний — ей нужны были ресурсы. Ей нужен был новый Вэтернус.
План созревал десятилетиями. Нитара понимала, что возродить расу в прежнем масштабе невозможно, не имея стабильного источника концентрированной жизненной энергии. Миры-оазисы были редкостью и объектом пристального внимания богов и тиранов. Именно поэтому её взор упал на необычное место — шумный, хаотичный, пропитанный магией и страстями Внешний Мир, а точнее, на его порочное сердце: сам турнир. Потоки силы, высвобождаемые во время смертельных схваток, эмоциональный накал, страдания и агония, расплескиваемые в эфире, — всё это было для вампиров изысканной пищей, которую другие расы просто не умели переваривать.
Первым шагом стало внедрение. Под личиной таинственной союзницы, чьи мотивы окутаны туманом древних тайн, Нитара предложила свои услуги императору. Шао Кан, упивающийся собственной жестокостью, но недальновидный в вопросах тонких материй, принял её, посчитав очередным полезным монстром. Император не видел разницы между грубой силой Горо и древней, утонченной хищницей, ведущей собственную партию за его спиной. Для него она была лишь эффектным исполнителем, способным разорвать врага на части с грацией танцовщицы. Никто не знал, что каждый брызг крови, пролитой на арене турнира, каждая вспышка боли и угасающая искра жизни через сеть заклинаний, сплетенных Нитарой, по невидимым капиллярам утекали в её сокровищницу.
Лаборатория, скрытая в одном из заброшенных храмов Внешнего Мира, стала её убежищем. Здесь царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием алхимических сосудов и пульсирующим светом огромного кристалла, парящего в центре зала. Это был Резервуар Возрождения — сердце её плана. Энергия турнира, очищенная от эмоциональных шлаков и сконцентрированная, питала его. Нитара, склонившись над каменным алтарем, внимательно изучала структуру кристалла. В его глубине медленно формировалось нечто, напоминающее эмбрион.
Это не было новое существо в прямом смысле — это была матрица, первооснова, способная вернуть к не-жизни чистокровного вампира из праха, добытого в руинах Вэтернуса. Её пальцы, унизанные кольцами с рубинами цвета запекшейся крови, скользили по шершавой поверхности алтаря, считывая информацию. Сотни лет сбора генетического материала, крупицы воспоминаний, заклинания реконструкции… Первый должен был стать идеальным. Не сумасшедшим дикарём, как те вырожденцы, что изредка встречались в диких мирах, а аристократом, ученым, воином. Сын, брат, соратник. Соплеменник.
Но одних лишь «отходов» Смертельной битвы было недостаточно. Ей нужны были редкие компоненты: слезы девственного мира, первый крик новорожденной звезды — эзотерические названия для вполне конкретных артефактов, рассеянных по реальности. Охота за ними и привела Нитару в самые гиблые и опасные уголки миров. В Непале, среди вечных снегов, она нашла Ледяной Цветок, распускающийся раз в тысячелетие. В преисподней, среди кипящих серных озер, заключила сделку с демоном боли, предложив тому воспоминания десяти величайших мучеников, сохраненные в её собственном сознании. Каждый такой поход оставлял шрамы — не на теле, оно регенерировало мгновенно, но на душе, концентрируя тот самый голод, смешанный с непреклонной решимостью.
Однажды, когда Нитара вернулась в свой храм с очередным трофеем — сосудом, содержащим эссенцию пространственного разлома, — её ждал неприятный сюрприз. Воздух в лаборатории был спертым, как в склепе, но к привычным запахам химикатов и озона примешался новый — запах чужой, живой плоти. Она замерла на пороге, превратившись в изваяние. Её крылья беззвучно развернулись, принимая боевое положение, иглы на концах угрожающе засветились.
Из тени колонны вышел незваный гость. Это был не человек, а скорее тень, принявшая гуманоидную форму. Черты лица постоянно текли, не в силах остановиться на чем-то одном.
«Решила поиграть в богов, кровопийца?» — голос существа был похож на шелест сухих листьев. — «Создание новой жизни — прерогатива не для таких, как ты».
Нитара не стала тратить время на выяснение, кто послал этого наёмника и какую именно силу он представляет. Существа Хаоса, слуги Нереальности или просто межпространственные падальщики — разницы не было. Она действовала молниеносно. Рывок, размывающий её фигуру в воздухе, был столь стремителен, что гость не успел даже материализовать оружие. Её когти рассекли его грудь, но вместо крови из раны вырвалось облако серого дыма, и существо, рассмеявшись, перетекло в другой угол комнаты.
«Грубо, очень грубо. Мы думали, вы, вампиры, цените изящество». Тень метнула в Нитару сгустком абсолютной тьмы. Она легко ушла в сторону, и снаряд врезался в стеллаж с древними манускриптами, обратив их в труху. Ярость вспыхнула в ней ослепительной вспышкой. Это были бесценные труды её предков, содержавшие ключи к заклинаниям воскрешения! Уничтожение знаний разозлило её куда больше, чем угроза собственной жизни.
Битва была короткой, но жестокой. Противник был неуловим, атакуя из разных измерений, на краткий миг открывая порталы за её спиной и нанося болезненные, хоть и неглубокие, раны. Но Нитара не зря была дочерью расы, охотившейся на существ из самых разных слоев реальности. Вспомнив уроки запретной магии, она выкрикнула заклинание на древнем языке, от которого завибрировали сами камни. Её левая рука преобразилась, плоть и кость раздвинулись, обнажая жадный зев энергетического поглотителя. Она схватила тень в тот самый миг, когда та попыталась нанести удар из очередного портала. Хватка была мертвой. Воронка чудовищной силы разорвала иллюзорную оболочку и начала втягивать саму суть незваного гостя. Его крик, полный невыносимой агонии, слился с торжествующим шипением механизма. Через несколько секунд все было кончено. На полу осталась лишь горстка быстро испаряющегося праха.
Нитара, тяжело дыша, посмотрела на руины. Часть лаборатории была разрушена, несколько ключевых кристаллов разбиты. Но самое главное — Резервуар Возрождения — уцелел. Она подошла к нему, всматриваясь в пульсирующую глубину. Эмбрион реагировал на её присутствие, от него тянуло теплом, почти родственным. Нет, она не играла в богов. Боги не трудятся так самоотверженно. Она была последней матерью умирающего народа, и эта роль требовала куда большей жестокости и самоотречения, чем любые капризы небожителей.
Этот инцидент стал поворотным моментом. Оставаться в тени Шао Кана и пользоваться крохами с его стола становилось не просто опасно, а неэффективно. Масштабная личность вроде неё рано или поздно привлекла бы внимание и более могущественных игроков. Её проект, её дитя, требовал покоя и полной самоотдачи. Настало время покидать императорский двор, но так, чтобы это не выглядело бегством. Нужен был отвлекающий манёвр, грандиозный финал, который удовлетворит эго тирана и заставит его забыть о существовании одного из его «монстров».
Случай представился на очередном турнире, когда воины Земного Царства в очередной раз бросили вызов Внешнему Миру. Нитара вышла на арену сама, что случалось редко. Её противником стал молодой, полный идеализма монах-шаолинец, чьи удары были отточены и быстры. Зрелище, которое она устроила, было ужасающим и прекрасным одновременно. Это был танец превосходства. Она играла с ним, позволяя провести несколько эффектных атак, чтобы раззадорить толпу, чей рев сладкой отравой вливался в её чувства. Её движения были нечеловечески пластичны, она с легкостью парировала удары, используя их инерцию, чтобы закружить противника в водовороте стали и крыльев. Когда ей надоело, финал был быстрым. Она не стала использовать пронизывающие когти или магию крови. В прыжке, описав в воздухе идеальную дугу, она схватила монаха за голову, и её челюсти, разомкнувшись в замке, сомкнулись на его шее. Хруст позвонков, заглушенный восторженным воем зрителей, поставил точку. Она пила его жизненную силу, его страхи, его воспоминания о храме, наставниках и первой любви — всё это потоком вливалось в неё, становясь материалом, топливом для её великого дела. Бросив обескровленное тело на песок, она подняла голову к ложе Шао Кана, и в её глазах, горящих адским пламенем, читалось обещание вечной верности.
Император был доволен. Он щедро наградил её, предложив новые титулы и земли. Нитара милостиво приняла дары, зная, что они ей не понадобятся. Той же ночью она исчезла.
Её путь лежал в Хаос Миров — нестабильную область реальности, где время текло как река, меняющая русло, а законы физики были лишь игрой больного воображения. Только там, среди осколков погибших измерений и первозданного безумия, она могла надеяться укрыться от глаз вездесущих Стражей Времени и прочих хранителей «баланса». Её храм во Внешнем Мире был лишь кузницей, теперь настал этап строительства колыбели.
Новый дом, вырезанный прямо в сердце гигантского астероида, несущегося в пустоте между мирами, был аскетичен и функционален. Никаких роскошеств, лишь голые стены, испещренные защитными рунами. В центре, на пьедестале из метеоритного железа, покоился Резервуар Возрождения. Процесс перешел в финальную стадию. Теперь каждый день на алтаре проводился ритуал, требовавший от Нитары огромных затрат энергии. Она входила в транс, её сознание погружалось в кристалл, где она, подобно скульптору, работающему с живой глиной, придавала форму новому вампиру. Она перебирала генетическую память своего народа, воскрешая забытые таланты: знание звездных карт Вэтернуса, формулы кровавых сплавов, поэзию полуночных гимнов, боевые стили, не практиковавшиеся тысячи лет. Она не просто клонировала тело, она собирала личность, синтезируя идеальный сплав мудрости древних и адаптивности нового поколения. Он должен быть сильнее, чтобы выжить в изменившейся вселенной. Он должен быть преданным, чтобы разделить её цель. И он должен быть свободным, чтобы развиваться дальше.
Однажды, в период затишья, когда ритуалы были завершены и оставалось лишь ждать, Нитара позволила себе редкий момент уязвимости. Она сидела в кресле, вырезанном из цельного куска обсидиана, и смотрела в иллюминатор, за которым бесконечно разворачивалась спираль далекой туманности. Одиночество — вот истинная плата за возрождение. Десятилетия и века она была одна, окруженная либо врагами, либо полезными идиотами. Все её «союзы» с такими, как Куан Чи или Рептилия, были лишь тактическими ходами в бесконечной шахматной партии. Она манипулировала, предавала, заключала сделки и разрывала их, когда они переставали приносить выгоду. Её репутация двуличной интриганки была ею же тщательно выстроена — это был шит, скрывающий истинную, почти фанатичную преданность одной-единственной идее.
Но сейчас, глядя на звезды, она чувствовала нечто иное. Не сожаление — вампирам оно чуждо. Скорее, предвкушение. В резервуаре билось уже сформировавшееся сердце. Она слышала его ритмичный стук, разносившийся по тишине убежища. Это был звук надежды. Звук возмездия.
Время пришло внезапно. Кристалл резервуара затрещал, и по нему побежали ослепительно-яркие линии. Нитара вскочила, мгновенно приняв боевую стойку. Она не знала, чего ожидать. Вся её наука была теорией, рискованной игрой с силами жизни и смерти. Возможно, из этой скорлупы вырвется безумный мутант, с которым придется сражаться и уничтожить его, перечеркнув все труды. Свет стал невыносимым, помещение наполнилось низким гулом. Она прикрыла глаза рукой, а когда свет угас и она отняла руку от лица, перед ней стоял он.
Он был высок и совершенен, словно клинок церемониального кинжала. Кожа цвета слоновой кости, длинные иссиня-чёрные волосы. Глаза, открывшись, вспыхнули рубиновым светом, точно такими же, как у неё. Он сделал первый, неуверенный вдох, и его взгляд, сфокусировавшись, встретился с её взглядом. Несколько мгновений длилась эта безмолвная связь, передача всего опыта, всей боли и всего величия их расы без единого слова. Вампир не умел говорить на общепринятых языках, но он понимал её. Она была его создателем, его матерью, его королевой и его генералом в одном лице.
Нитара улыбнулась. Это была страшная, но полная торжества улыбка. Первый шаг был сделан. Один воскрешенный вампир — это не армия, но это доказательство концепции. Живое доказательство. Теперь, имея матрицу и технологию, она могла повторить процесс. Медленно, скрытно, десятилетие за десятилетием, увеличивая популяцию. Ей больше не нужно было таскаться за всякими императорами, словно шакал за львом. Теперь она сама становилась центром силы.
Она подошла к своему творению и провела когтем по своей ладони. Выступила капля темной, почти черной крови — чистейшей эссенции прародительницы. Она протянула руку. Новый вампир, не колеблясь, склонился и принял дар, и в этот момент между ними закрепилась неразрывная связь, более прочная, чем любые клятвы.
— Скоро, — её голос, хрипловатый и мелодичный, разнесся по залу. — Скоро они вспомнят, что такое настоящий страх. Пусть они сражаются за свои жалкие троны и титул чемпиона в их глупой Смертельной битве. Мы будем сражаться за будущее.
С этими словами Нитара повернулась к иллюминатору. Звезды больше не были безмолвными свидетелями её одиночества. Теперь они были ориентиром. Где-то там, среди забытых секторов вселенной, возможно, таились другие осколки Вэтернуса, другие потомки, утратившие свою суть и выродившиеся в чудовищ. Их нужно найти, оценить. Если в них еще теплится искра древней крови — очистить и принять в новый ковчег. Если они безнадежны — уничтожить, вернув их энергию в круговорот расы. Её миссия вступила в новую, активную фазу. Она больше не тень Шао Кана, не наемница Куан Чи, не временная союзница героев Земли. Отныне она — Нитара, Мать Возрожденных, Бич Вэтернуса, и её истинная битва только начинается. Арена для этой битвы — не турнирный помост, окропленный кровью, а бескрайние просторы самой реальности. И ставка в ней — не судьба одного мира, а выживание и новое господство самой совершенной расы хищников, когда-либо созданной вселенной.
