Тишина перед турниром
Ночь опустилась над Внешним миром, но тишина здесь никогда не была полной. Ветер проходил между чёрными башнями, шевелил сухие травы и приносил с собой запах пепла. На горизонте мерцали красные вспышки. Где-то далеко гремели тренировочные сражения, а в глубине дворца Шан Цуна слуги готовили зал для очередного ритуала.
Цунь Лао стоял на краю каменной площадки и смотрел на багровое небо. Его шляпа лежала рядом, а ладони спокойно покоились на рукоятках боевых клинков. Внешне он казался невозмутимым, однако внутри чувствовал тяжёлое напряжение. Впереди был бой, которого он ждал много лет.
Шан Цун не был обычным противником. Он обладал не только огромной силой, но и умением находить слабости в чужом сердце. Колдун крал души побеждённых, перенимал их облик и использовал полученные знания против новых врагов. Он мог превратить воспоминания человека в оружие, а страх — в цепь, от которой невозможно освободиться.
Для Цунь Лао этот бой был связан не только с долгом перед Земным царством. Шан Цун когда-то разрушил деревню, в которой родился молодой воин. Там он потерял семью, наставников и дом. С тех пор прошло много лет, но память не исчезла. Она стала частью его характера, такой же прочной, как металл его шляпы.
— Ты снова смотришь в сторону дворца, — раздался голос за спиной.
Цунь Лао обернулся. У входа на площадку стоял Рейден. Молнии тихо мерцали в его глазах, но лицо оставалось спокойным. Бог грома хорошо знал своего союзника и видел, что сегодняшнее спокойствие обманчиво.
— Я думаю о предстоящем бое, — ответил Цунь Лао. — Это не преступление.
— Нет. Но ты думаешь не только о победе.
Воин поднял шляпу и провёл пальцами по её краю. Металл был холодным, но знакомым. Он привык доверять этому оружию. Шляпа могла разрезать толстую верёвку, отбить стрелу и вернуться в руку владельца после броска. Однако сейчас Цунь Лао понимал: никакое оружие не спасёт его, если он позволит Шан Цуну управлять своими мыслями.
— Он должен ответить за прошлое, — сказал воин.
— Ответить — не значит стать твоей целью мести, — заметил Рейден. — Если позволишь гневу вести тебя, Шан Цун получит власть ещё до начала боя.
Цунь Лао посмотрел на багровые облака. Слова Рейдена были разумными, но разум не всегда способен заглушить боль. Он много лет тренировался, чтобы однажды встретиться с колдуном. Он изучал его приёмы, наблюдал за слугами дворца, расспрашивал странников и воинов, переживших встречи с Шан Цуном. Но теперь, когда час настал, подготовка казалась недостаточной.
— Я не откажусь от боя, — сказал он. — Но постараюсь не стать тем, кого он хочет увидеть.
Рейден кивнул.
— Тогда помни: Шан Цун побеждает не тогда, когда наносит удар. Он побеждает, когда заставляет противника забыть, ради чего тот сражается.
Вдали ударил колокол. Его звук прокатился по равнине и растворился в ночи. Врата дворца открылись. За ними горели зелёные факелы, а между колоннами стояли воины колдуна. Цунь Лао надел шляпу и направился к проходу.
Он шёл один. На этот раз ему предстояло сражаться не за славу и не ради доказательства силы. Он должен был остановить человека, который слишком долго питался чужими страхами.
Дворец украденных душ
Дворец Шан Цуна возвышался над пустыней, словно огромная каменная рана. Его стены были покрыты символами древних ритуалов. Некоторые знаки светились зелёным, другие двигались, будто под камнем текла живая кровь. В коридорах не было окон, но воздух оставался холодным. Казалось, что стены удерживали внутри дыхание всех душ, когда-либо поглощённых хозяином дворца.
Цунь Лао двигался бесшумно. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Он прошёл мимо статуй, изображавших побеждённых воинов. Лица статуй были разными, но у всех присутствовало одно выражение — удивление, словно люди не успели понять, что именно отняло у них жизнь.
В конце коридора стояли высокие двери. На них был изображён дракон, обвивавший солнце. Когда Цунь Лао подошёл ближе, створки раскрылись сами.
Зал оказался огромным. Потолок терялся в темноте, а на полу тянулись круги, выложенные зелёным камнем. В центре стоял Шан Цун. Он был одет в длинные тёмные одежды, украшенные золотыми нитями. Его лицо казалось спокойным и почти человеческим. Именно это спокойствие делало его опаснее.
— Цунь Лао, — произнёс колдун. — Последний наследник тех, кто отказался склонить голову.
— Я пришёл не для поклонов.
Шан Цун улыбнулся.
— Конечно. Ты пришёл за прошлым. Люди всегда думают, что способны вернуть то, что потеряли. Они называют это справедливостью, хотя чаще всего речь идёт о мести.
Цунь Лао не ответил. Он осмотрел зал. Справа находились каменные чаши с зелёным пламенем. Слева стояли четыре колонны, соединённые тонкими цепями. На полу виднелись следы старых боёв. Здесь сражались многие, но никто не покинул дворец победителем.
Шан Цун сделал шаг вперёд.
— Я помню твою деревню, — сказал он. — Она была маленькой. Люди там верили, что смогут спрятаться от большой войны. Они ошибались.
Цунь Лао сжал пальцы.
— Ты пришёл туда за душами.
— Я пришёл за силой. Люди сами сделали выбор, когда отказались служить мне.
— Ты убил их.
— Я дал им возможность подчиниться.
— Это не возможность. Это страх.
Улыбка колдуна исчезла. На мгновение его лицо стало старше, а глаза — ярче. Затем он поднял руку, и зелёное пламя в чашах взвилось вверх.
— Посмотрим, насколько ты свободен от страха.
Пол задрожал. Каменные круги начали вращаться, а вокруг Цунь Лао возникли полупрозрачные силуэты. Он увидел знакомые лица. Сначала — старого наставника, который когда-то учил его владеть шляпой. Затем — мать, стоявшую у двери дома. После неё появились дети из деревни, соседи и друзья.
Все они смотрели на него молча.
Воин понимал, что это иллюзия. Он знал, что Шан Цун использует чужие души и воспоминания. Но знание не делало видение менее болезненным.
— Ты пришёл слишком поздно, — сказал голос наставника. — Как всегда.
Цунь Лао поднял голову.
— Вы не говорили бы так.
Силуэт матери шагнул вперёд.
— Ты оставил нас.
— Я был ребёнком.
— Но выжил.
Эти слова ударили сильнее любого оружия. Цунь Лао почувствовал, как в груди поднимается тяжесть. Он хотел броситься вперёд, уничтожить иллюзии, заставить Шан Цуна прекратить игру. Однако понимал: именно этого колдун и ждал.
Шан Цун исчез из центра зала. На его месте возникли три одинаковые фигуры. Все одновременно подняли руки, и зелёные энергетические волны понеслись к воину.
Цунь Лао резко отбросил шляпу. Она закрутилась в воздухе, разрезая первую волну. Воин присел, пропустил вторую над головой и отбил третью ладонью. Энергия ударилась о стену, оставив на камне глубокий след.
Шляпа вернулась в руку.
— Ты стал быстрее, — сказал один из Шан Цунов.
— А ты остался трусом, который прячется за чужими лицами.
Три фигуры бросились в атаку.
Первый обмен ударами
Цунь Лао встретил противника в центре зала. Первый удар пришёлся сверху, и воин заблокировал его краем шляпы. Второй двойник попытался атаковать сбоку, но Цунь Лао развернулся и ударил ногой в грудь. Фигура отлетела к колонне и рассыпалась зелёными искрами.
Настоящий Шан Цун оказался позади.
Он ударил коротко и точно. Цунь Лао успел повернуться, но ладонь колдуна задела его плечо. По телу прошёл холод. На мгновение мышцы ослабли.
— Ты всё ещё полагаешься на силу тела, — произнёс Шан Цун. — Но тело — лишь временная оболочка.
Цунь Лао отступил и провёл шляпой перед собой. Металл столкнулся с магическим клинком, возникшим в руке колдуна. Удар разнёсся по залу. Цунь Лао ощутил, как дрогнула рукоять.
Шан Цун был сильнее, чем говорили рассказы. Он двигался без лишних жестов, не тратил энергию и постоянно менял ритм. Его оружие то становилось длинным копьём, то превращалось в короткий кинжал. Каждый новый приём заставлял Цунь Лао перестраиваться.
Воин отступал по кругу, избегая прямого столкновения. Он бросил шляпу низко, почти у самого пола. Оружие пронеслось под ногами Шан Цуна и ударило его в голень. Колдун потерял равновесие, но вместо падения превратился в тёмный дым.
Через секунду он возник над Цунь Лао и обрушил на него поток зелёного пламени.
Воин поставил шляпу вертикально. Вокруг её края возник защитный круг. Пламя ударило в барьер и разлетелось в стороны, опалив каменный пол.
Цунь Лао рванулся вперёд. Он ударил колдуна в живот, затем в плечо и, используя движение противника, бросил его через себя. Шан Цун прокатился по полу, но быстро поднялся.
— Хорошая техника, — сказал он. — Её использовал один из воинов, чью душу я забрал двадцать лет назад.
— Тогда ты должен помнить, как он проиграл.
— Он не проиграл. Его сила стала моей.
Шан Цун раскрыл ладони. Из его тела вырвался поток образов. На месте колдуна появился высокий воин в тяжёлой броне. Затем образ изменился: перед Цунь Лао стоял сам Цунь Лао, только старше, с окровавленной одеждой и пустыми глазами.
Двойник улыбнулся.
— Ты думаешь, что отличаешься от меня? — спросил он. — Ты тоже живёшь ради прошлого. Тоже ищешь человека, на которого можно возложить всю свою боль.
— Я пришёл остановить тебя.
— Нет. Ты пришёл увидеть, как я исчезну, чтобы почувствовать облегчение.
Слова отозвались в памяти Цунь Лао. Он действительно представлял этот момент. Представлял, как Шан Цун падает, как дворец рушится, как души освобождаются. Но в его видениях всегда оставалось место для удовлетворения, почти радости. Впервые он подумал, что колдун может использовать не только страх, но и желание возмездия.
Двойник атаковал. Цунь Лао отразил удар, однако следующий пришёлся в бок. Воин отступил, потеряв равновесие. Шан Цун приблизился и схватил его за горло.
— Твоя боль сделала тебя сильным, — прошептал он. — Но она же станет причиной твоего падения.
Цунь Лао не стал вырываться. Вместо этого он отпустил шляпу. Она упала на пол, словно обычный кусок металла.
Шан Цун на мгновение удивился.
Воин ударил его лбом в лицо. Захват ослаб. Цунь Лао освободился, перекатился и ладонью подтолкнул шляпу. Оружие скользнуло по камню и ударило колдуна сзади.
Шан Цун пошатнулся. Цунь Лао поднял шляпу и снова встал в стойку.
— Ты ошибся, — сказал он. — Боль не управляет мной. Я сам решаю, что с ней делать.
Голоса в темноте
Колдун выпрямился. На его губах появилась тонкая струйка крови, но выражение лица осталось спокойным.
— Уверенные слова, — произнёс он. — Проверим их.
Шан Цун ударил ладонью по полу. Зелёный свет разошёлся по кругам, и зал изменился. Стены исчезли. Вместо них возникла деревня Цунь Лао. Дома горели, над улицами поднимался дым, а в воздухе стоял знакомый запах сухой земли.
Воин оказался у старых ворот. Он увидел себя ребёнком. Маленький мальчик держал в руках деревянную палку и пытался защитить мать. Перед ним стоял Шан Цун, каким он был много лет назад.
Ребёнок бросился вперёд, но колдун отбросил его одним движением. Цунь Лао в настоящем сделал шаг, желая вмешаться. Однако ноги не слушались.
— Ты уже видел это, — сказал Шан Цун, появляясь рядом. — Сколько раз ты возвращался к этой сцене в своих мыслях?
Цунь Лао смотрел, как рушится дом.
— Я помню достаточно.
— Нет. Ты помнишь только то, что поддерживает твою ненависть.
Колдун поднял руку. Картина изменилась. Теперь Цунь Лао увидел другую версию прошлого. Он сам, уже взрослый, стоял у ворот деревни. В руках у него была шляпа, а рядом лежали поверженные враги. Он мог прийти раньше. Мог спасти людей. Мог изменить ход событий.
— Это ложь, — произнёс воин.
— Возможно. Но разве ты уверен?
Цунь Лао почувствовал сомнение. Он много лет жил с вопросом, мог ли сделать больше. Его наставник говорил, что ребёнок не обязан побеждать чудовищ. Но часть Цунь Лао всё равно считала, что выживший должен был стать сильнее раньше.
Шан Цун приблизился.
— Отдай мне свои воспоминания. Я избавлю тебя от сомнений. Ты больше не будешь помнить боль, вину и бессилие.
— А что останется?
— Победа.
— Без памяти о прошлом я не буду собой.
Цунь Лао закрыл глаза. Он услышал голоса. Мать звала его по имени. Наставник повторял первые слова, сказанные на тренировке. Рейден говорил о том, что сила должна защищать, а не подчинять. Все звуки смешались, но постепенно среди них возникла ясность.
Прошлое нельзя изменить. Но его можно принять, не позволяя ему диктовать каждый следующий шаг.
Воин открыл глаза.
— Ты забрал их жизни, — сказал он. — Но не можешь забрать значение, которое они имели для меня.
Иллюзия дрогнула.
Цунь Лао поднял шляпу и бросил её в небо. На этот раз оружие не полетело прямо к Шан Цуну. Оно описало широкий круг…
