Лаванда. Стихи о фиолетовом море расслабляющие стихи для души читать онлайн
«Лаванда не кричит. Она просто цветёт — и этого достаточно, чтобы исцелить».
Фиолетовое море
Выхожу на край поля — и море
Фиолетовое до горизонта.
Ветер гладит колосья, как горе,
Но здесь горе забыто, как то, что не помнят.
Лаванда шумит, лаванда дышит,
Она живая, она родная.
Я снимаю обувь — пусть ноги слышат,
Как трава под ними вздыхает, тая.
Это счастье — стоять посреди вселенной,
Где нет асфальта и нет бетона.
Запах горький и сладкий одновременно,
Как письмо из забытого дома.
Я закрываю глаза — и плыву
По фиолетовым волнам, не зная брода.
Лаванда лечит мою голову,
Лаванда — главная от природы.
Фиолетовое море. Я в нём — песчинка.
Но песчинка, которая светится.
Я приехала выпить эту настойку,
Чтобы навек в ней поселиться.
Бабушкины руки
Пахнет лавандой в старом комоде,
Пахнет детством, пылью и летом.
Бабушкины руки в этом уходе
Сушили букеты по всем приметам.
Она говорила: «Положи под подушку,
Будешь спать без снов, без кошмаров».
Лаванда — её старушка-подружка,
Хранительница от старых пожаров.
Я помню, как мы собирали букеты,
В жару, когда небо выгорало.
Соседка кричала: «Девчонки, где это?
А мы уже полное поле собрали».
Бабушка в чёрном платке, на солнце,
Низко склоняется над грядкой.
Лаванда ей в волосы вплелась, как солнце,
Она улыбается — мне так сладко.
Теперь бабушки нет. А лаванда — есть.
Она цветёт каждый год упрямо.
В её цветах — материнская честь,
В её запахе — вся моя мама.
Я кладу лаванду в наволочку,
И мне снятся её руки, тёплые, как тесто.
Лаванда — это ниточка, строчка,
Связь с тем, что ушло, но осталось где-то.
Шмелиный гул
Над лавандой — шмелиный гул,
Тяжёлый, бархатный, сонный.
Воздух стоит, будто кто-то уснул,
Разливая мёд по законам.
Я сижу на краю поля, в тени
Старой оливы с кривой веткой.
Лаванда качается — ни тени,
Ни суеты — только пчёлки-детки.
Шмель упал мне на колено,
Посидел, подумал, улетел.
У него важное дело, наверно,
Собрать с лаванды последний предел.
Я слушаю этот монотонный звук,
Он убаюкивает, как колыбельная.
Я забыла про боль и про скуку,
Я забыла, что жизнь — это бельная.
Лаванда гудит вместе с ними,
Она поёт на своём языке.
Мы стали с ней неразделимы,
Я — в этом гуле, в этом тепле.
Шмелиный гул — это песня земли,
Лавандовая, густая, густая.
Я возьму этот звук на нули,
И уеду. Но часть меня тает.
Сушка на чердаке
Чердак пахнет лавандой вверх дном.
Мы развесили пучки под крышей.
Солнце пробивается сквозь оконце с трудом,
Но запах становится только выше и выше.
Я перебираю сухие стебли,
Ломаются хрупко, как детские пальцы.
В этой тишине мы с тобой не в себе ли?
Лаванда умеет в душу закрасться.
Мы режем, мы вяжем, мы сушим, мы ждём,
Когда она отдаст весь свой дух до капли.
Мы с лавандою — это общий дом,
Мы — её немые, преданные капле.
Сушка на чердаке — это ритуал,
Древний, как мир, и такой же простой.
Я когда-нибудь, может, устану,
Но лаванда останется за чертой.
За чертой города, шума и лжи,
За чертой пластика и бетона.
Сушка на чердаке — это ножи,
Которыми режут время на зоны.
Зона детства, зона любви,
Зона «мы», зона «потом расстались».
Лаванда хранит всё это внутри,
Как мы храним свои тайные спальни.
Чашка лавандового чая
Кипяток заливает сухие цветы,
И они расправляются, будто живые.
Лавандовый чай — это дар теплоты,
Это вечер, когда мы оба другие.
Ты сидишь напротив, в руках кружка,
Пар идёт, закручиваясь в спирали.
Молчание наше — не клин, не тоска,
Мы просто устали. Мы просто устали.
Лаванда успокаивает лучше слов,
Она обволакивает, как плед изнутри.
Я смотрю на твои морщинки у рта и бровь,
И я знаю, что мы всё можем перетри.
Лавандовый чай — это наша психушка,
Только ласковая, только своя.
Я пью мелкими глотками, как мушка,
И ты улыбаешься. И это — семья.
За окном темнеет, зажигаются звёзды,
А мы пьём лаванду второй час подряд.
Ничего больше для радости не надо,
Кроме этой травы и твоих запястий.
Лавандовый чай допит до дна,
На губах — горьковатый привкус.
Лаванда — это моя тишина,
Это мой самый правдивый искус.
Поле в июле
Июль. Жара. Лаванда в цвету.
Машина стоит на обочине пыльной.
Я выхожу — и задом на ходу
Лаванда меня обнимает, как в были.
Я бегу по полю, раскинув руки,
Сбивая фиолетовые шапки.
Здесь нет места ни ссоре, ни скуке,
Здесь только я и эти тряпки.
Тряпки цветов, мягкие, нежные,
Лаванда трется о голые ноги.
Мы с ней — одноклассницы, сверстницы, мятежные,
Мы обе сбежали от этой дороги.
Поле в июле — это оргазм,
Это выход из тела, из кожи, из роли.
Здесь нет прошедшего, нет настоящего про запас,
Здесь только ветер и воля.
Я ложусь прямо в гущу, смотрю в небо,
Оно бескрайнее, как и эта лаванда.
Мне никогда и ничего не надо,
Кроме вот этого мгновенья, на грани бреда.
Июль пахнет лавандой и потом,
Пахнет счастьем, которое не купишь.
Я останусь здесь, в этом теплоте,
Ни за что меня отсюда не выкуришь.
Лавандовый сироп
Бабушка варила лавандовый сироп —
На зиму, от кашля, от грусти.
Я помню этот медленный, сладкий пот,
Когда сахар с цветами отпустят.
Плита шипит, окно запотело,
На подоконнике — мята и розмарин.
Лаванда в кастрюле кипит смело,
Превращаясь в душистый кристаллин.
Я мешаю деревянной ложкой,
Сироп тянется солнечной нитью.
Бабушка рядом, с такой обложкой,
Что время не смеет нас позабыть.
Теперь я варю сама. По рецепту.
Взвешиваю цветы на кухонных весах.
Лаванда приходит ко мне по абонементу
В каждом июле, в каждом часе.
Сироп получается янтарно-лиловым,
Сладким и горьким одновременно.
Я добавляю его в чай, в выпечку, в слово,
Когда мне слишком грустно и смиренно.
Лавандовый сироп — это жидкое детство,
Это память, которую можно выпить.
Я налью тебе тоже. Это лекарство
От всего, что болит. От того, что мы любим.
Лаванда и луна
Луна всходит над полем — и лаванда
Становится серой, почти прозрачной.
Это не ночь — это новая гранда,
Это сон, когда явь и магия зрячи.
Я иду одна между рядками,
Фонарик не нужен — луна светит.
Лаванда шепчется с мотыльками,
Она знает всё на этом свете.
Здесь, при луне, она пахнет иначе:
Острее, таинственнее, глубже.
Здесь все мыши, все совы, все удачи
Собираются в круг, чтобы просто быть нужным.
Я сажусь на край поля, в пыль,
Обнимаю колени, смотрю на звёзды.
Лаванда — это мой эндорфин,
Моя колыбельная от всех «нельзя» и «поздно».
Говорят, под луной ведьмы собирают
Лаванду для зелий и для приворотов.
Я не ведьма. Я просто знаю:
Здесь нет никаких секретных работ.
Здесь только покой. И луна. И я.
И лаванда, которая пахнет домом.
Я отсюда уеду, но всё же моя
Душа останется в этом парном.
Венок на голову
Сплести венок из лаванды — просто:
Стебель к стеблю, цветок к цветку.
Я сижу на крыльце, распустивши роспуск,
И плету свою головную тоску.
Тоска эта светлая, фиолетовая,
Как сумерки южного ясного дня.
Я вплетаю в венок свою молодость, снов я
Вплетаю, и горе, и даже огня.
Венок получается пышным, душистым,
Он ложится на голову, как корона.
Я в нём чувствую себя артисткой,
Что вышла на сцену из своего же фойе.
Мы надевали венки с подругами
В том июле, десять лет назад.
Мы были дикими, мы были юными,
И лаванда была наш главный доклад.
Теперь я одна. Но венок — он тот же.
Пахнет пыльцой, свободой, теплом.
Лаванда не спрашивает, кто моложе,
Она дарит себя целиком.
Венок на голову — это знак,
Знак того, что я ещё живая.
Я надену его. И будет так:
Лаванда цветёт. И я расцветаю.
Прощание с полем
Август. Лаванда почти отцвела.
Стебли стали серыми, жёсткими.
Я хожу по полю, где жизнь была
Густой, как патока, и простой, как доска.
Я срезаю последние колоски,
Кладу в карман — на память.
Лаванда не терпит в себе тоски,
Она умеет прощаться, как мать.
Я сяду в машину, заведу мотор,
Уеду в город, где лавандой не пахнет.
Но я знаю: на следующий год, как договор,
Она расцветёт. И меня не обманет.
Прощание с полем — это не грусть,
Это благодарность за лето.
Лаванда, я к тебе ещё вернусь,
Как к единственному ответу.
Ты научила меня молчать,
Слышать шмелей, видеть луну над головой.
Лаванда, тебя невозможно обнять,
Но я обнимаю тебя собой.
Машу рукой на прощание. Пыль.
В зеркале заднего вида — фиолетовое море.
Лаванда — это не просто быль,
Лаванда — это моё горе, ставшее взморьем.
Конец сборника.
