Песок под ногами был горячим, даже через толстую подошву сандалий. В этом не было ничего нового — Восточная Пустыня не знала пощады к тем, кто осмеливался бросить вызов её бескрайним просторам. Коталь Кан, император Внешнего Мира, стоял на вершине древней скалы, сложив руки за спиной, и смотрел на горизонт. Его мускулистое тело, покрытое ритуальными татуировками и шрамами, блестело от пота под палящим солнцем. Он был одет лишь в церемониальную набедренную повязку из шкуры таркатана и золотые наручи на предплечьях — символ его власти, доставшийся ему после победы над Шао Каном. Императорская корона, украшенная зубами дракона, тяжело давила на лоб, но он не снимал её даже в уединении. Корона была не просто украшением. Она была напоминанием.
Ветер принёс запах гари и крови. Где-то далеко, за несколько лиг отсюда, его армия завершала подавление очередного восстания. Мятежники, верные памяти прежнего императора, отказывались признавать власть бывшего генерала. Коталь Кан медленно вдохнул сухой воздух и закрыл глаза. Перед его мысленным взором пронеслись картины недавнего прошлого: крики умирающих, звон клинков, лицо Милины, искажённое яростью, когда он отверг её притязания на трон. Он вспомнил слова своего отца, звучавшие эхом сквозь десятилетия: «Коталь, сила — это не только умение убивать. Истинная сила — в способности видеть, когда меч должен оставаться в ножнах».
Он открыл глаза и усмехнулся. Отец был мудрым человеком, но он никогда не правил Внешним Миром. Этот мир понимал только один закон.
Повернувшись спиной к пустыне, Коталь Кан начал спускаться по высеченным в скале ступеням, ведущим в подземные чертоги его крепости. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в каменных коридорах. Факелы, вставленные в железные кольца на стенах, отбрасывали пляшущие тени на барельефы, изображающие великие битвы прошлого. Здесь были и победы Онаги, и завоевания Шао Кана, и — совсем свежие, ещё не законченные — его собственные сражения. Он приказал высечь эти изображения не из тщеславия. История должна помнить. История — единственное, что остаётся после того, как кровь высыхает на песке.
В тронном зале его уже ждали. Рептилия, его верный канцлер, стоял, склонив голову, возле массивного трона из обсидиана и костей. Его чешуйчатая кожа переливалась в свете магических кристаллов, вмонтированных в потолок.
«Император», — прошипел он почтительно. «Милина сбежала».
Коталь Кан замер на мгновение, его рука невольно сжалась в кулак. Эта новость не была неожиданной — он знал, что пленение полутаркатанской принцессы будет сложной задачей. Её сторонники были повсюду, как крысы в амбаре. Но слышать подтверждение было всё равно неприятно.
«Как?» — спросил он, опускаясь на трон. Его голос, низкий и рокочущий, заполнил всё пространство зала.
«Группа неизвестных воинов атаковала конвой. Мы полагаем, это были наёмники из Внешнего Круга. Трое стражников убиты», — Рептилия поднял голову, его жёлтые глаза встретились с взглядом императора. «У нас есть пленник. Один из нападавших. Он тяжело ранен, но маги уже работают над ним. Он заговорит».
«Этого недостаточно», — Коталь Кан подался вперёд, уперев локти в колени. «Милина в бегах, её сторонники воодушевлены. Каждое мгновение, когда она на свободе, — это удар по моей легитимности. Я не для того пролил столько крови, чтобы какая-то полукровка с амбициями, не подкреплёнными силой, подрывала основы моей империи».
Рептилия понимающе кивнул. Канцлер провёл рядом с императором достаточно времени, чтобы знать: за внешним спокойствием Коталя скрывается вулкан. Бывший генерал не был похож на Шао Кана, который наслаждался страданиями подданных и правил через страх и жестокость. Коталь Кан был расчётлив. Он был стратегом. Каждое его действие имело цель, каждое слово — вес. Именно это пугало больше всего. Предсказуемый тиран — это опасно. Умный император, которым движет не жажда крови, а понимание государственной необходимости, — это смертельно.
«Есть ещё кое-что, мой господин», — Рептилия колебался, что было ему несвойственно. «Наши разведчики на Земном Царстве докладывают о странной активности. Лю Кан и его союзники… они что-то ищут».
Коталь Кан выпрямился. Земное Царство. Вечная заноза в боку Внешнего Мира. После поражения Шао Кана на турнире и последующего вторжения, которое провалилось, отношения между мирами были натянутыми. Он, Коталь, намеренно соблюдал дистанцию, сосредоточившись на укреплении своей власти внутри империи. Внешний Мир был огромен, раздроблен, полон внутренних конфликтов. Объединить его было титанической задачей, и тратить ресурсы на войну с защитниками Земли было бы глупостью. По крайней мере, сейчас.
«Что именно они ищут?» — спросил он.
«Точно неизвестно. Но их маги просматривают древние архивы. Их интересуют истории, связанные с происхождением таркатанов».
Коталь Кан медленно откинулся на спинку трона. Таркатаны. Мутировавшая раса, из которой вышла Милина. Результат смешения крови эденийцев и демонов Внешнего Мира. Шао Кан создавал их как пушечное мясо для своих армий, но в итоге они превратились в отдельный народ, презираемый и эксплуатируемый. Сам Коталь не испытывал к ним ни ненависти, ни жалости. Они были ресурсом. Инструментом. Но если защитники Земного Царства вдруг заинтересовались их происхождением, значит, в этой истории было нечто большее, чем простая генетическая мутация.
«Удвойте наблюдение», — приказал Коталь Кан. «И подготовьте мои личные покои к ритуалу. Я хочу поговорить с предками».
Рептилия поклонился и исчез в тенях колонн, оставляя императора одного. Тишина тронного зала была оглушительной. Коталь Кан положил ладони на подлокотники трона и закрыл глаза. Ему нужно было подумать.
Происхождение таркатанов. Милина. Побег. Интерес Земного Царства. Все эти нити начали сплетаться в его сознании в единый узел, и чутьё подсказывало, что за этим узлом скрывается нечто важное. Возможно, это была угроза. Возможно — возможность.
С тех пор как он занял трон, он не позволял себе забыть, кто он и откуда пришёл. Многие считали, что Коталь Кан — просто воин, грубая сила, дорвавшаяся до власти. Они ошибались. Его путь начался не в тренировочных лагерях Шао Кана, а гораздо раньше, в забытых песках Аутвилля, где его народ, оштеки, вёл бесконечную борьбу за выживание. Оштеки были воинами, чтившими богов солнца и крови. Их культура была древнее, чем сама империя Шао Кана. Их магия уходила корнями в те времена, когда миры ещё не были разделены, когда реальности перетекали одна в другую, как вода в песок.
Его отец был жрецом-воином. Он учил маленького Коталя не только искусству боя, но и чтению звёзд, языку мёртвых, искусству видеть суть вещей. Когда Шао Кан завоевал земли оштеков, он истребил большинство жрецов, уничтожил храмы, но не смог уничтожить знания. Знания передавались из уст в уста, от отца к сыну, от матери к дочери. И юный Коталь, попав на службу к тирану в качестве гладиатора, а затем солдата, поклялся, что однажды эти знания вернутся к жизни.
Шао Кан видел в нём потенциал. Молодой, сильный, преданный — так казалось тирану. Коталь быстро поднимался по карьерной лестнице, становясь центурионом, затем генералом. Он учился у лучших стратегов Внешнего Мира, перенимал их тактику, их жестокость. Но втайне от всех он продолжал практиковать ритуалы своего народа, черпая силу не из той грубой, тёмной магии, что использовал император, а из связи с предками, с землёй, с самой сутью жизни и смерти.
Именно эта тайная сила помогла ему в решающий момент. Когда Милина, считавшая себя законной наследницей, попыталась захватить власть после смерти Шао Кана, Коталь Кан не просто сражался с ней и её союзниками. Он использовал древнюю магию крови, чтобы разорвать её связь с демонической сущностью таркатанов, лишив её части сил. Он не убил её тогда, хотя мог. Это было стратегическое решение — мёртвая Милина стала бы мученицей, символом сопротивления. Живая, но униженная и ослабленная, она должна была служить доказательством его превосходства. Но он недооценил её союзников. И вот теперь она на свободе.
Встав с трона, Коталь Кан направился в свои личные покои. Это была анфилада комнат, высеченных в скале и отделанных деревом из лесов Эдении, привезённым в качестве трофеев ещё во времена первого завоевания. Здесь пахло благовониями и старой кровью. В центральной комнате, на полу, был выложен сложный узор из золотого песка и измельчённых драгоценных камней. Это был круг призыва — не демонов, не тёмных богов, а духов предков.
Он зажёг свечи из жира песчаных червей, расставленные по периметру круга, и сел в центре, скрестив ноги. Кинжал с обсидиановым лезвием легко скользнул по его ладони, выпуская несколько капель крови. Кровь упала в центр узора, и песок начал светиться мягким, тёплым светом. Воздух в комнате сгустился, наполнился шёпотом десятков голосов. Коталь Кан закрыл глаза и глубоко вздохнул.
«Я, Коталь Кецалькануаль, сын Чималли, внук Тонатиу, взываю к вам. Предки, дайте мне знание. Покажите то, что скрыто от глаз смертных».
Шёпот усилился, превратился в гул. Перед его внутренним взором начали появляться образы — обрывочные, хаотичные, яркие. Он увидел бескрайние лаборатории, вырубленные в скалах. Увидел фигуры в багровых балахонах, склоняющиеся над чанами с бурлящей жидкостью. Увидел пленников — эденийцев, людей с Земного Царства, жителей других завоёванных миров — которых силой затаскивали на каменные столы. Крики. Боль. И заклинания, сплетающие их плоть с тьмой.
Это было сотворение таркатанов. Не естественная мутация, не побочный эффект скрещивания рас. Это был целенаправленный эксперимент, проводившийся под личным надзором Шао Кана. Но зачем? Для чего тирану понадобилось создавать расу кровожадных монстров, если его армии и так не знали себе равных? Коталь Кан сосредоточился, пытаясь проникнуть глубже в видение. Ответ пришёл не сразу. Он увидел огромную, покрытую рунами дверь в недрах Крепости Шао Кана. Дверь, которую могли открыть только существа, чья кровь была одновременно и эденийской, и демонической. Ключ. Таркатаны были не просто солдатами. Они были ключом.
Внезапно видение изменилось. Вместо древних подземелий он увидел зелёные поля Земного Царства, но искажённые, будто отражённые в кривом зеркале. Он увидел Лю Кана, стоящего перед той самой дверью. Рядом с ним были его союзники — Соня Блейд, Джонни Кейдж, Кун Лао. Они о чём-то спорили, жестикулировали. А за их спинами, скрытая тенями, стояла Милина. Её глаза горели жаждой мести. Она что-то показывала Лю Кану, какой-то свиток. И защитник Земного Царства, хоть и с явной неохотой, кивал.
Союз между Милиной и защитниками Земли? Это было немыслимо. Милина ненавидела Земное Царство так же сильно, как и сам Коталь, если не больше. Но политика — грязное дело. Если ради открытия древней тайны, способной дать им преимущество, требовалось заключить временное перемирие с дьяволом… Кто угодно мог пойти на это. Особенно если дьявол обещал то, чего больше ни у кого не было.
Видение померкло. Шёпот стих. Свечи погасли сами собой, оставив комнату в полной темноте. Коталь Кан медленно выдохнул и открыл глаза. Он знал, что должен делать. Если Лю Кан и Милина объединились в поисках некоего древнего секрета, связанного с происхождением таркатанов, то ему нужно опередить их. Нужно самому найти эту дверь и открыть её, прежде чем они доберутся до неё.
Он вызвал Рептилию и отдал чёткие приказы. Гарнизоны в ключевых провинциях должны быть приведены в состояние повышенной боевой готовности. Все доступные маги и исследователи — брошены на расшифровку древних текстов, касающихся ранних экспериментов Шао Кана. А сам он с небольшим, но отборным отрядом отправится в самое сердце его бывшей крепости, туда, где таились самые тёмные секреты прежнего режима.
Крепость Шао Кана встретила их молчанием и запустением. Когда-то это место гудело от активности — тысячи солдат, рабов, чиновников, наложниц. Теперь здесь властвовали лишь крысы и ветер. Внутренние помещения были разграблены, но глубокие подземелья, куда направлялся Коталь Кан, оставались нетронутыми. Никто из мародёров не осмеливался спускаться туда, где, по слухам, всё ещё бродили неприкаянные души и срабатывали древние защитные заклятия.
Отряд продвигался вглубь, освещая путь магическими факелами. Вскоре они достигли массивной каменной двери, покрытой значками и символами. Именно её Коталь Кан видел в своём видении. Руны на двери слабо светились в темноте. Он прикоснулся к ним ладонью и почувствовал лёгкую, едва уловимую вибрацию.
«Нам нужен таркатан», — произнёс он, не оборачиваясь к своим воинам. «Их кровь — ключ».
Рептилия, стоявший рядом, нервно переступил с ноги на ногу. «Мой господин, все таркатаны либо разбежались, либо присоединились к мятежникам Милины. У нас нет…»
«У нас есть Барака», — перебил его Коталь Кан.
Барака, вождь таркатанов, был схвачен во время одного из сражений с силами Милины и содержался в темницах под Императорским дворцом. Коталь Кан собирался казнить его публично, чтобы сломить дух мятежников, но теперь планы изменились. Вождь мог оказаться полезнее живым.
«Доставьте его сюда немедленно. Используйте порталы», — приказал император.
Прошло несколько часов, в течение которых Коталь Кан изучал руны на двери. Его познаний в древних языках хватало, чтобы понять общий смысл написанного. Здесь говорилось о «сосуде», о «слиянии миров», о «возвращении Единого». Всё это попахивало теми же безумными идеями, которыми бредил Шао Кан, одержимый идеей завоевания и поглощения всех реальностей. Но была в этих текстах и другая, более тонкая линия. Линия, говорившая о том, что настоящая цель создания таркатанов — не просто создание армии, а создание проводника, существа, способного выдержать энергию, необходимую для слияния нескольких миров в один. И Милина, как прямой потомок Шао Кана и существо, имеющее и эденийскую, и демоническую кровь, была идеальным кандидатом на роль такого проводника.
Вот что она предложила Лю Кану и его союзникам. Не просто информацию. Она предложила себя в качестве разменной монеты в их плане защитить Земное Царство от потенциальной угрозы слияния миров. Взамен она, вероятно, потребовала голову Коталя Кана и власть над Внешним Миром. И Лю Кан, очевидно, счёл эту сделку приемлемой.
Когда Бараку притащили в подземелье, закованного в кандалы, он был в ярости. Его лезвия на руках были туго обмотаны подавляющими магию бинтами, но он всё равно скалился и плевался в сторону своих конвоиров.
«Коталь», — прорычал он, увидев императора. «Пришёл полюбоваться на свою победу? Думаешь, если ты заточишь меня здесь, таркатаны перестанут бороться? Милина разорвёт тебя на куски, и я буду смеяться, глядя на твои страдания».
Коталь Кан равнодушно посмотрел на него. «Ты будешь смеяться, возможно, но не надо мной». Он кивнул страже, и Бараку подтащили к каменной двери. Канцлер Рептилия вытащил церемониальный кинжал и одним быстрым движением рассёк вождю предплечье. Кровь таркатана, густая, почти чёрная, закапала на руны. Камень задрожал. Символы вспыхнули алым, а затем дверь, скрежеща, начала медленно открываться.
За ней оказался огромный зал, посреди которого, на гигантском каменном постаменте, парила сфера чёрного цвета, испещрённая прожилками красного. Сфера пульсировала, издавая низкий, утробный гул. Это был не просто артефакт. Это был компас, указывающий путь к точке схождения реальностей, к тому самому месту, где энергия нескольких миров была наиболее концентрированной.
«Вот, значит, что они ищут», — прошептал Коталь Кан. «Способ найти точку слияния раньше, чем это сделаю я».
Теперь ему было ясно. Милина хотела не просто власти. Она хотела завершить работу Шао Кана и слиться с энергией миров, став существом невообразимой мощи. Её сделка с Лю Каном либо была обманом с её стороны, либо защитники Земли планировали использовать её как инструмент, а затем уничтожить. В любом случае, эта ситуация грозила хаосом для всего Внешнего Мира и потенциальной угрозой для его, Коталя, трона.
Он снял сферу с постамента. Она была тяжёлой и горячей на ощупь, и от неё исходили волны тёмной энергии, от которых волосы на его руках вставали дыбом. Теперь у него было преимущество. Он знал их план. Он знал, что им нужна кровь таркатана и эта сфера. И у него был Барака.
Последующие дни прошли в лихорадочных приготовлениях. Коталь Кан собрал военный совет, в который вошли его самые доверенные генералы и маги. Был разработан план противодействия. Вместо того чтобы ждать нападения или искать Милину по всему миру, он решил заманить её и её союзников в ловушку. Ловушкой должна была стать сама сфера и точка слияния, координаты которой он уже вычислил с помощью имперских астрологов. Эта точка находилась в заброшенном храме далеко на севере, в ледяных пустошах, куда не ступала нога разумного существа уже много веков.
Он знал, что Милина придёт. Не сможет устоять. Её высокомерие и жажда мести будут вести её вперёд. Он также знал, что Лю Кан будет осторожен, но его благородное желание защитить Земное Царство заставит его рискнуть. Итак, сцена была подготовлена. Армия Коталя скрытно заняла позиции вокруг храма ещё за неделю до назначенного срока. Сам император, облачённый в полный боевой доспех, с магическим мечом, выкованным для него лучшими кузнецами Эдении, ждал в главном зале храма, восседая на импровизированном троне из ледяной глыбы. Барака, истекающий кровью, но живой, был прикован к алтарю в центре зала. Его кровь медленно капала в каменную чашу, активируя цепь заклинаний, которые должны были дестабилизировать любую магию, используемую врагами.
Они появились на рассвете. Портал открылся прямо в небе над храмом, и из него, словно молнии, вылетели фигуры. Лю Кан, окружённый аурой огня и света…
