Пролог: Тени на горизонте
Лето перед четвёртым курсом выдалось душным и странным. Гарри лежал в своей комнате — уже не в чулане, а в нормальной спальне, которую Дурсли уступили ему скорее из страха, чем из любви, — и смотрел в потолок. Мысли его были далеко. Он вернулся сюда две недели назад, но до сих пор чувствовал себя так, будто оставил часть себя в Хогвартсе. Или, может, в Визжащей хижине, где впервые за много лет его обнял крёстный — Сириус Блэк.
Сириус. Гарри достал из-под подушки смятое письмо, которое получил три дня назад. Почерк был торопливым, буквы плясали, как будто писали на бегу, но каждое слово было глотком свежего воздуха.
«Гарри, я в безопасности, но назвать место не могу — на всякий случай. Клювокрыл передаёт тебе привет. Он обожает горы. Я тоже. Никогда не думал, что свобода пахнет хвоей и дождём. Береги себя. Не лезь на рожон без нужды. И помни: я рядом, пусть и не физически. Ты не один. Никогда не был. Сириус».
Он перечитал письмо раз десять, не меньше. Каждый раз находил что-то новое — интонацию, тепло, которое пробивалось сквозь торопливые строчки. «Ты не один». Эти слова значили для Гарри больше, чем все сокровища мира. Он вырос, чувствуя себя обузой, нежеланным довеском к «нормальной» семье. А теперь у него был крёстный. Который писал ему письма. Который рисковал жизнью, чтобы просто дать знать, что он жив.
Гарри вздохнул и спрятал письмо обратно. Завтра придут Рон и Гермиона — Дурсли, скрепя сердце, согласились на их визит. А потом — Кубок мира по квиддичу! Гарри до сих пор не верил, что мистер Уизли раздобыл билеты. Он никогда не был на большом матче. Только представлял, как это — сидеть на трибуне, чувствовать рёв толпы, видеть, как игроки проносятся на мётлах со скоростью, от которой захватывает дух.
Но за радостным предвкушением маячило что-то тревожное. Его шрам болел. Не сильно — так, тянуло, — но регулярно. Впервые за много лет. Гарри помнил, что говорил Дамблдор: боль в шраме связана с Волдемортом. И если шрам болит сейчас, значит, что-то происходит. Что-то нехорошее.
Он перевернулся на бок и закрыл глаза. Сон не шёл. В голове крутились обрывки мыслей: Сириус, Кубок мира, Рон, Гермиона, предстоящий учебный год. А где-то на краю сознания, словно дальний раскат грома, пульсировал страх. Страх, который он гнал от себя, но который возвращался каждую ночь. Страх, что Волдеморт возвращается.
Глава 1: Пламя выбирает
Хогвартс встретил их проливным дождём. Гарри, Рон и Гермиона, промокшие до нитки, ввалились в Большой зал, где тысячи свечей парили под зачарованным потолком, отражавшим бурю снаружи. Привычная церемония распределения прошла быстро — Гарри почти не обращал на неё внимания. Он разглядывал преподавательский стол: Дамблдор, МакГонагалл, Снейп… и новое лицо. Человек с грубым, обветренным лицом, один глаз которого был заменён на волшебный — огромный, ярко-голубой, который вращался в глазнице независимо от второго, обычного. Аластор «Грозный Глаз» Грюм, новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств.
— Видок у него тот ещё, — прошептал Рон, усаживаясь за гриффиндорский стол. — Билл рассказывал, что он легендарный мракоборец, но немного… параноик.
— ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — внезапно рявкнул Грюм так громко, что несколько первокурсников подпрыгнули на месте. Рон поперхнулся тыквенным соком.
Когда с ужином было покончено, Дамблдор поднялся и объявил то, чего Гарри ждал с любопытством и трепетом: в этом году Хогвартс принимает Турнир Трёх Волшебников. В Большом зале воцарилась мёртвая тишина, сменившаяся взволнованным гулом.
— К участию допускаются ученики, достигшие семнадцати лет, — продолжал Дамблдор, и его голос без труда перекрыл шум. — Турнир опасен. Смертельно опасен. Поэтому Министерство ввело возрастное ограничение.
— Отлично, — буркнул Рон. — Хоть что-то, куда нам не надо лезть.
Гарри кивнул, но где-то в глубине души почувствовал странное разочарование. Ему было четырнадцать. Он не мог участвовать. И, возможно, это было к лучшему.
Когда наступил вечер Хэллоуина и пришло время выбирать чемпионов, Гарри сидел в Большом зале вместе со всеми, сжимая в руках кубок тыквенного сока и наблюдая, как Кубок огня — древняя чаша, полная синевато-белого пламени, — выплёвывает имена.
— Флёр Делакур из Шармбатона! — объявил Дамблдор, и изящная девушка с серебристыми волосами поднялась со своего места, сияя. Гарри заметил, как Рон замер, глядя на неё с раскрытым ртом.
— Виктор Крам из Дурмстранга!
Гарри вытянул шею. Крам! Тот самый Виктор Крам, ловец сборной Болгарии! По залу пронёсся возбуждённый шёпот. Даже Гермиона, обычно равнодушная к квиддичу, бросила на него заинтересованный взгляд.
— Седрик Диггори из Хогвартса!
Хаффлпаффский стол взорвался криками. Гарри захлопал вместе со всеми. Седрик был капитаном их команды по квиддичу, высоким, красивым парнем с открытым лицом. Он казался… идеальным. Слишком идеальным, чтобы Гарри мог его недолюбливать, хотя и пытался. Но Седрик был честным игроком, и это подкупало.
Всё шло как надо. Трое чемпионов выбраны. Гарри уже собирался аплодировать и идти в гриффиндорскую башню, когда Кубок огня снова вспыхнул. Пламя взметнулось алым, и из него вылетел четвёртый кусок пергамента. Дамблдор поймал его, и в зале наступила такая тишина, что Гарри услышал, как потрескивают свечи.
— Гарри Поттер.
Гарри замер. Ему показалось, что он ослышался. Но нет — все взгляды обратились на него. Тысяча глаз. Тысяча лиц, на которых читались удивление, недоверие, а у некоторых — враждебность.
— Гарри Поттер! — повторил Дамблдор громче.
Гарри не двигался. Рон толкнул его в бок — не дружески, а как-то резко.
— Иди, — прошептал он, и в его голосе Гарри услышал что-то, от чего похолодело внутри. Не зависть. Разочарование.
Гарри встал и пошёл к преподавательскому столу, чувствуя, как гул голосов нарастает за спиной. Ему казалось, что он идёт сквозь толщу воды. Каждый шаг давался с трудом. Кто-то выкрикнул: «Он спятил!» Кто-то засмеялся. Но большинство просто шептались, и этот шёпот был страшнее крика.
В маленькой комнате за Большим залом, куда собрали чемпионов, Гарри стоял, прислонившись к стене, и смотрел в пол. Флёр что-то резко говорила по-французски, Крам хмурился, Седрик молчал. А взрослые спорили.
— Это невозможно! — гремел голос мадам Максим. — Возрастная линия была начерчена лично Альбусом! Кто мог её обойти?
— Очевидно, Поттер нашёл способ, — холодно произнёс Снейп, и Гарри вскинул голову, встречая его взгляд. Снейп смотрел на него с обычной смесью презрения и подозрения.
— Я не бросал своё имя, — сказал Гарри, и его голос прозвучал тише, чем он хотел. — Я не знаю, как это случилось.
— Но имя вылетело, — возразил Каркаров, директор Дурмстранга. — Значит, ты должен участвовать.
— Он не может! — воскликнула МакГонагалл. — Ему четырнадцать!
И тут заговорил Грюм. Его волшебный глаз вращался, фиксируясь поочерёдно на каждом.
— Это не имеет значения, — прокряхтел он. — Кубок огня представляет собой магический контракт. Если имя вылетело, участник обязан соревноваться. Иначе контракт его убьёт.
В комнате повисла тишина. Гарри почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он думал, что после встречи с дементорами, после спасения Сириуса, после всех приключений прошлых лет он привык к опасности. Но это было другое. Это было предательство — предательство самой магии, которая почему-то выбрала его.
Когда совещание закончилось и Гарри вышел в пустой коридор, его догнал Седрик. Он выглядел смущённым, но решительным.
— Поттер, — окликнул он. Гарри обернулся. — Я хочу, чтобы ты знал: я не думаю, что ты это сделал. Ну, бросил имя. Ты не похож на идиота, который будет рисковать жизнью ради славы.
Гарри уставился на него. Из всех людей, кто мог поверить ему, Седрик Диггори был последним, кого он ожидал.
— Спасибо, — пробормотал он. — Но остальные так не думают.
— Остальные просто завидуют или боятся, — пожал плечами Седрик. — Забудь. Просто… сделай всё, что можешь. Докажи им.
И он ушёл, оставив Гарри одного в тёмном коридоре.
В гриффиндорской гостиной его ждал Рон. Он сидел у камина, но когда Гарри вошёл, даже не обернулся.
— Рон…
— Как ты это сделал? — голос Рона был глухим.
— Я не делал!
— Ага, конечно. — Рон наконец повернулся, и Гарри увидел в его глазах то, чего боялся больше всего. Зависть. Горькую, детскую зависть. — Ты вечно в центре внимания. Вечно с тобой что-то случается. Ты просто не мог остаться в стороне, да? Решил поучаствовать в Турнире, чтобы опять быть героем?
— Это не так! — Гарри почувствовал, как внутри закипает гнев. — Ты же меня знаешь! Зачем мне это?
— Я думал, что знаю, — буркнул Рон и, резко развернувшись, ушёл в спальню, оставив Гарри стоять посреди гостиной, где несколько учеников с любопытством наблюдали за ними.
Гермиона подошла неслышно и положила руку ему на плечо.
— Он остынет, — сказала она. — Просто… дай ему время. И знай: я тебе верю.
Гарри кивнул, но ком в горле не проходил. Он чувствовал себя так, словно его предал лучший друг. И, может быть, так оно и было.
Глава 2: Венгерская хвосторога
Месяц пролетел как в тумане. Гарри готовился к первому испытанию, но без Рона всё было не так. Гермиона помогала ему учить заклинания, Хагрид, вопреки запретам, показал ему драконов — живых, настоящих, огромных, которые дышали огнём и рычали так, что земля дрожала. Но без шуток Рона, без его поддержки Гарри чувствовал себя… одиноким.
В ночь перед испытанием он почти не спал. В голове крутилось одно: драконы. Ему, четырнадцатилетнему, предстояло сразиться с драконом. Остальные чемпионы были старше, опытнее. Крам — международная звезда квиддича. Флёр — полувейла, с магией в крови. Седрик — на год старше и гораздо увереннее. А он — Гарри Поттер, который случайно попал на Турнир.
— Ты справишься, — говорила Гермиона. — Ты всегда справляешься.
Но Гарри не был в этом уверен.
Утро первого испытания выдалось ясным и холодным. Гарри стоял у входа на арену — временный стадион, построенный специально для Турнира, — и слушал рёв толпы. Его колотило. Не от холода — от страха. Он вытащил из кармана смятую записку, которую получил утром от Сириуса: «Не геройствуй. Используй голову. Я в тебя верю». Спрятал обратно и глубоко вздохнул.
— Следующий — Гарри Поттер! — объявил голос, и Гарри шагнул на арену.
Перед ним была Венгерская Хвосторога — огромная, чёрная, с шипастым хвостом, который хлестал по земле, оставляя глубокие борозды. Её жёлтые глаза уставились на Гарри, и из ноздрей вырвалась струя дыма. В центре арены, на каменном постаменте, лежало золотое яйцо — цель испытания.
Гарри вспомнил план, который они с Гермионой разработали. Его сильная сторона — полёт. Он вызвал метлу.
— Акцио Молния!
Прошло несколько томительных секунд. Дракон наклонил голову, словно раздумывая, нападать или нет. А потом из-за трибун вылетела метла — стремительная, верная, и Гарри вскочил на неё, взмывая в воздух. Толпа ахнула. Дракон зарычал и выпустил струю пламени, но Гарри уже ушёл в вираж.
Дальше всё было как в тумане. Он летал, уворачивался, отвлекал дракона, чувствуя жар, который опалял кожу даже на расстоянии. Хвосторога метнула хвостом — шипы просвистели у самого уха. Гарри рванулся вниз, схватил яйцо и взмыл снова, чувствуя, как сердце колотится в горле.
Когда он приземлился за пределами арены, его окружили. Хагрид ревел от восторга, Гермиона бросилась обнимать, даже МакГонагалл выглядела так, будто вот-вот улыбнётся. А потом Гарри увидел Рона. Тот стоял в стороне, бледный, и смотрел на него.
— Рон?
Рон подошёл медленно, и Гарри увидел в его глазах страх — не за себя, а за него.
— Я… — Рон запнулся. — Я идиот.
— Есть немного, — не выдержала Гермиона, но в её голосе не было злости.
— Я думал, ты опять влез в герои, — сказал Рон, глядя в землю. — Но когда я увидел этого дракона… Гарри, это же смертельно! Как ты вообще мог?
— Я не хотел участвовать, — тихо ответил Гарри. — Правда не хотел.
— Я знаю. — Рон поднял глаза. — Прости меня.
Гарри не ответил. Он просто обнял друга, и этого было достаточно.
Глава 3: Святочный бал
Святочный бал приближался, и это было почти так же страшно, как дракон. Гарри не умел танцевать. Совершенно. МакГонагалл, которая вела уроки танцев для старших курсов, смотрела на его попытки с таким выражением лица, будто у неё разболелись зубы. А пригласить девушку… Гарри скорее согласился бы снова встретиться с Хвосторогой.
— Ты должен кого-то пригласить, — настаивала Гермиона. — Это традиция. Чемпионы открывают бал.
— Я лучше открою бал, сражаясь с драконом, — буркнул Гарри.
В конце концов он набрался смелости и пригласил Чжоу Чанг — девушку из Когтеврана, которая ему нравилась уже год. Это было ужасно. Он запинался, краснел, а она смотрела на него с сочувствием и сказала, что уже согласилась пойти с Седриком.
— Конечно, — пробормотал Гарри, чувствуя себя полным идиотом. — С Седриком.
Седрик снова был лучше. Красивее, старше, увереннее. И Гарри ничего не мог с этим поделать.
В итоге на бал он пошёл с Парвати Патил — симпатичной, но совершенно незнакомой ему девушкой. Рон пошёл с её сестрой Падмой и весь вечер дулся, глядя на Гермиону. А Гермиона… Гермиона пришла с Виктором Крамом. В тот вечер она была прекрасна — в струящемся голубом платье, с гладко уложенными волосами, сияющая. Рон, увидев её, чуть не подавился тыквенным соком.
— Это Крам! — шипел он Гарри на ухо. — Она пошла с Крамом! С врагом!
— Он не враг, он просто из другой школы, — вяло защищался Гарри, но сам чувствовал себя не в своей тарелке. Танец с Парвати был неловким, разговор не клеился. Он смотрел, как Чжоу танцует с Седриком, и в груди что-то неприятно сжималось.
— Внимание, — прошептал он себе. — Это не зависть, это просто… наблюдение.
Вечер закончился ссорой Рона и Гермионы. Они кричали друг на друга в пустом коридоре, пока Гарри стоял рядом, не зная, куда деться.
— Ты просто завидуешь, что меня пригласил кто-то, а тебя — нет! — бросила Гермиона и ушла, хлопнув дверью.
Рон остался стоять, открыв рот.
— Что это было? — спросил он у Гарри.
— Понятия не имею, — честно ответил Гарри.
Но он видел, как Рон смотрел на Гермиону весь вечер. И видел, как Гермиона смотрела на Рона, когда тот не замечал. Они были лучшими друзьями и при этом совершенно не понимали друг друга. Это было странно. И немного смешно. Если бы не было так грустно.
Глава 4: Глубины озера
Второе испытание проходило в Чёрном озере. Гарри стоял на берегу в одних плавках, дрожа от февральского холода, и смотрел на тёмную воду. Ему предстояло нырнуть и найти то, что «забрал» подводный мир. Что именно — он не знал. Гермиона, как всегда, нашла решение: жабросли, которые позволяли дышать под водой. Гарри съел склизкий комок, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, и нырнул.
Озеро встретило его холодом и тишиной. Вода была мутной, зеленоватой, но жабросли делали своё дело — он дышал. Гарри плыл, раздвигая водоросли, и чувствовал, как страх отступает, сменяясь странным спокойствием. Здесь, под водой, не было ни судей, ни зрителей, ни насмешливых взглядов. Только он и его задача.
Он нашёл их на дне озера — четырёх человек, привязанных к каменным столбам. Рон, Гермиона, Чжоу и Габриэль Делакур — младшая сестра Флёр, совсем ещё девочка, лет восьми. Они были без сознания, но живы. Гарри понял: это то, что «забрало» озеро. Самое дорогое. Друзья. Любовь.
Он рванулся к Рону и Гермионе, разрезал путы, но тут же замешкался. Время шло. Остальные чемпионы тоже должны были вот-вот появиться. Но Флёр, кажется, не справлялась — где-то вдалеке раздался её приглушённый крик. И Гарри, не думая, рванул к Габриэль. Он вытащил девочку из пут, схватил её и поплыл наверх, молясь, чтобы остальные справились.
На поверхности его встретили крики. Габриэль кашляла, плакала и цеплялась за него, а Флёр, вынырнувшая следом, бросилась к сестре и потом, обернувшись к Гарри, прошептала:
— Спасибо… Вы спасли её. Спасли мою сестру.
Гарри кивнул, тяжело дыша. Его выловили, закутали в полотенце, и он, стуча зубами, наблюдал, как Крам выплывает с Гермионой, а Седрик — с Чжоу. Все были живы. И это было главное.
— Ты опоздал, но спас человека, — сказал Дамблдор, когда оглашали оценки. — За это я даю тебе дополнительные баллы.
Гарри получил высокие баллы, но дело было не в баллах. Дело было в том, что когда он сидел на берегу, закутанный в одеяло, и Рон рядом с ним стучал зубами, он понял: самое дорогое, что у него есть, — это люди. Друзья, которые верили в него. Крёстный, который ждал где-то вдалеке. Даже Седрик, который, несмотря ни на что, оставался честным соперником.
— Спасибо, что спас меня, — сказал Рон, улыбаясь. — Хотя, если честно, я предпочёл бы, чтобы ты меня разбудил до того, как я наглотался озёрной воды.
— В следующий раз сам будешь спасаться, — буркнул Гарри, но улыбнулся в ответ.
Глава 5: Лабиринт
Третье испытание было самым страшным. Лабиринт. Живой, дышащий, полный тёмных тварей и ловушек. Гарри стоял у входа в высокие живые изгороди, которые шевелились, словно дышали, и сжимал палочку. Рядом был Седрик.
— Удачи, Поттер, — сказал он.
— И тебе, Диггори.
Они разошлись в разные стороны, и лабиринт поглотил их.
Гарри шёл, отбиваясь от гигантских пауков, от заклятий, которые насылали на него другие чемпионы (Крам, кажется, был под Империусом — его глаза были пустыми и безумными), от тумана, который норовил задушить. Он думал о том, что это похоже на его жизнь: лабиринт, в котором никогда не знаешь, что за следующим поворотом.
И вдруг он услышал крик. Это был Седрик. Гарри, не раздумывая, побежал на звук. Седрик висел на ветвях, опутанный какими-то корнями, и огромный акромантул уже тянул к нему свои жвала.
— Редукто! — выкрикнул Гарри, и паук отлетел в сторону. Седрик рухнул на землю, тяжело дыша.
— Ты… ты спас меня, — прохрипел он.
— Ты бы сделал то же самое, — ответил Гарри, помогая ему подняться.
Они пошли дальше вместе. Это казалось правильным. Лабиринт сужался, подталкивая их к центру. И когда они наконец вышли на поляну, где стоял Кубок Трёх Волшебников, сияющий в лунном свете, они оба замерли.
— Бери, — сказал Седрик.
— Нет, ты. Ты первый пришёл.
— Ты спас меня. Это твоя победа.
— Ты спас меня на первом испытании, когда поверил, — возразил Гарри.
Они стояли, глядя друг на друга, и вдруг Седрик улыбнулся — широко, открыто, по-настоящему.
— Знаешь что? — сказал он. — Мы оба пришли. Давай возьмём вместе. Это же Турнир Трёх Волшебников, и в кои-то веки пусть будет ничья.
Гарри согласился. Они вместе протянули руки к Кубку, и мир закружился.
Глава 6: Возвращение тьмы
Они упали на холодную землю. Гарри вскочил, оглядываясь. Кладбище. Мрачное, заброшенное, поросшее сорняками. Вдали темнела церковь. Кубок валялся рядом, а вокруг сгущалась тьма.
— Где мы? — прошептал Седрик.
Гарри не успел ответить. Из темноты вышел человек — низкий, в плаще с капюшоном, несущий на руках что-то маленькое, скрюченное, похожее на младенца, но уродливое. Гарри почувствовал, как шрам взорвался болью. Такой боли он не испытывал никогда.
— Убей лишнего, — прошелестел голос из капюшона.
И Седрик упал. Просто упал, сражённый зелёной вспышкой, без крика, без звука. Гарри замер, глядя на его неподвижное тело. Этого не могло быть. Это был сон. Кошмар.
Но всё было реальным. Его привязали к надгробию. Разожгли котёл. И он увидел, как из котла поднимается фигура — высокая, тощая, с белой, как у черепа, кожей и красными глазами.
Лорд Волдеморт вернулся.
Дальше всё было как в бреду. Смертельная дуэль. Приори Инкантатем — призрачные тени, вышедшие из палочки Волдеморта: родители Гарри, старик-магл, Берта Джоркинс… И Седрик. Его призрак, бледный и печальный, попросил:
— Гарри, верни моё тело к отцу.
Гарри пообещал. И когда палочки соединились светящейся нитью, он побежал. Схватил Кубок, тело Седрика — и мир снова закружился.
Эпилог: После
Гарри сидел в больничном крыле, глядя в одну точку. Вокруг суетились люди — мадам Помфри, Дамблдор, министр Фадж, который не верил в возвращение Волдеморта. Но Гарри их почти не слышал. Он видел только лицо Седрика. Его улыбку там, в лабиринте. Его слова: «Давай возьмём вместе». И его падение.
— Ты не виноват, — сказал Дамблдор, присаживаясь рядом. — Это моя вина. Я не сумел защитить вас.
Гарри молчал.
Потом пришли Рон и Гермиона. Они не спрашивали, не утешали. Просто сидели рядом, и Гермиона держала его за руку. И впервые за много часов Гарри заплакал.
На прощании с Седриком он стоял в толпе и слушал, как Дамблдор говорит о нём — о его доброте, честности, храбрости. А потом, когда церемония закончилась и все разошлись, Гарри остался один у кромки Запретного леса.
— Я не забуду тебя, — прошептал он в темноту. — Обещаю.
И ветер, прошелестевший в кронах деревьев, показался ему похожим на ответ.
В поезде, увозившем его от Хогвартса, Гарри смотрел на мелькающие за окном пейзажи и думал. Война начиналась. Он знал это. Но он также знал, что не один. Что у него есть друзья, крёстный, и память о тех, кто ушёл. Память, которая даёт силы.
Впереди было лето. А потом — ещё один год. И ещё. Но сейчас, в этом купе, под стук колёс, Гарри чувствовал, как внутри, несмотря ни на что, разгорается решимость. Волдеморт вернулся? Пусть. Гарри Поттер тоже вернулся. И он будет бороться.
КОНЕЦ
