Колыбель для человечества дети «Кассиопеи» «Кассиопея» разбита. Нарост окружает лагерь, но не атакует — он ждёт. Выжившие строят колонию, заводят детей и боятся смотреть им в глаза. Потому что никто не знает, кто из них настоящий человек, а кто — идеальная копия, выращенная планетой для последнего, самого страшного эксперимента
«Мы думали, что Нарост — это монстр. Но монстры убивают сразу. А он растил нас, ждал, позволял любить, рожать детей. А потом, когда мы уже поверили, что победили, он забрал всё. И знаете, что самое страшное? Дети улыбались, когда уходили под землю. Они шли к нему добровольно».
Глава первая. Крушение
Три года назад «Кассиопея-13» разбилась при посадке. Официальная версия — отказ двигателя. Неофициальная — капитан Веласкес направила корабль в землю намеренно, чтобы уничтожить транспондеры и дать экипажу шанс.
Из двенадцати выжили семеро. Сэм Кортес, Лена Чоу, инженер Ахмед Халиль, техник Хироми Танака, пилот Марко Рейес, геолог Чарльз Окафор и сама капитан Марта Веласкес. Они похоронили пятерых в красной земле и поклялись не сдаваться.
Три года спустя колония «Надежда» насчитывала двадцать три человека. Они разморозили шестнадцать колонистов из криокамер — тех самых «обычных» людей, которые должны были заселить планету. Клоны и оригиналы смешались, родили детей. Казалось, жизнь налаживается.
Но Нарост не исчез.
Он изменился.
Сначала он просто наблюдал. Чёрные нити появлялись на границе лагеря, но не пересекали линию, которую выжгли плазменными резаками. Лена назвала это «барьером страха» — Нарост чего-то боялся. Или ждал.
— Он не нападает, — сказала Лена на очередном совете. — Это ненормально. По всем данным предыдущих циклов, Нарост должен был уничтожить нас в первые же месяцы.
— Может, он сыт? — предположил Марко.
— Он никогда не сыт.
Глава вторая. Первый ребёнок
Маленькая Мира родилась через четырнадцать месяцев после крушения. Первый ребёнок, зачатый и рождённый на Тау Кита f. Её матерью была Лена, отцом — Сэм. В колонии это назвали чудом. Надеждой.
Мира не плакала при рождении. Она открыла глаза — чёрные, без белков — и улыбнулась.
— Это пройдёт, — сказала Хироми, которая принимала роды. — У новорождённых часто бывает тёмная радужка. Через пару недель прояснится.
Не прояснилось. Глаза Миры остались чёрными, как ночное небо. Но она росла здоровой, умной, необычайно спокойной. Никогда не плакала. Никогда не боялась темноты. В два месяца она начала поворачивать голову в сторону границы лагеря, туда, где за выжженной полосой шевелились чёрные нити Нароста.
— Она видит их, — сказал Сэм Лене. — И они не пугают её.
— Она ребёнок. Дети не понимают опасности.
— Лена, посмотри на неё. Она не просто не боится. Она… тянется к ним.
Мира протянула маленькую ручку в сторону чёрных щупалец, и те замерли. Впервые за три года Нарост не шевелился.
Глава третья. Ферма
Колония росла. Они построили теплицы из обломков корабля, наладили систему очистки воды, даже завели животных — генетически модифицированных кур и кроликов из криобанка. Ахмед сконструировал ветряк из турбин челнока. Чарльз нашёл залежи металлов в горах.
Люди начали верить, что они останутся здесь навсегда. «Коринф» не прислал спасательную миссию. Земля молчала. Может быть, они были последними людьми в этой части галактики. Может быть, это и не так плохо.
За два года родилось ещё пятеро детей. У всех были чёрные глаза. У всех — необычайная связь с планетой. Они находили воду там, где геологи ничего не видели. Они предсказывали песчаные бури за час до того, как датчики начинали пищать.
— Это не нормально, — сказала Лена Сэму. — Я взяла анализы крови у Миры. В её ДНК есть вставки. Чужеродные.
— Что за вставки?
— Я не знаю. Но они похожи на фрагменты генома Нароста.
Сэм побледнел.
— Ты хочешь сказать… наши дети заражены?
— Нет. Они не заражены. Они… интегрированы. Нарост не паразитирует на них. Он встроился в их геном. Как симбиоз.
— Это невозможно. Нарост убивает.
— Нарост убивал клонов, потому что их транспондеры провоцировали его. А дети рождены здесь, без транспондеров, без страха. Может быть, он не хочет их убивать. Может быть, он хочет… стать ими.
Глава четвёртая. Исчезновение
Первым пропал Марко. Он ушёл в ночную смену охранять периметр и не вернулся. Через час нашли его винтовку, воткнутую в землю на границе барьера. Рядом — следы маленьких босых ног.
— Дети? — спросил Ахмед. — Но дети спят в бараке. Мы проверили, все на месте.
На следующую ночь исчез Чарльз. Он вышел подышать воздухом и растворился. Его нашли утром — в километре от лагеря, стоящего лицом к горам. Живого. Но с пустыми глазами.
— Он не помнит, как вышел, — сказала Хироми. — Последнее, что он помнит, — он услышал голос. Голос его дочери, которая умерла на Земле сорок лет назад.
— Но его дочь не могла здесь быть.
— Нарост знает, как копировать голоса. Мы знаем это ещё со времён двенадцатого цикла.
Чарльз умер через три дня. Его тело начало превращаться в чёрную массу, которая впиталась в землю. Он не боролся. Он улыбался до последнего.
Глава пятая. Детский сад
После смерти Чарльза взрослые собрали экстренный совет. Детей изолировали в отдельном блоке. Лена заперла лабораторию и круглосуточно анализировала их ДНК.
— У них меняется геном, — сообщила она. — Каждую неделю я нахожу новые вставки. Они становятся… чем-то другим.
— Чем? — спросила Веласкес.
— Мостиком. Между нами и Наростом. Я проверила анализы взрослых. У всех, кто родился не здесь, геном стабилен. Но дети… они эволюционируют. И я боюсь, что эволюция идёт не в нашу пользу.
Мира, которой уже было три года, подошла к двери лаборатории и постучала.
— Мама, открой.
Лена вздрогнула. Мира никогда не называла её мамой. Только «Лена».
— Что ты хочешь, Мира?
— Пусти меня наружу. Земля зовёт.
— Земля не может звать.
— Может. — Голос Миры изменился, стал глубже, старше. — Она звала меня с первого дня. Она сказала, что я — новая. Что вы, старые, больше не нужны.
Лена открыла дверь. Мира стояла в коридоре, и её чёрные глаза светились изнутри золотым огнём.
— Что ты сделала с Марко и Чарльзом? — спросила Лена.
— Они ушли в землю. Они стали частью песни. Теперь они счастливы.
— Они мертвы!
— Нет. — Мира улыбнулась. — Они свободны. Как и мы будем. Все.
Она повернулась и пошла к выходу из лагеря. Другие дети — четверо, включая годовалую близняшку Хироми — последовали за ней. Они шли босиком по красной пыли, и чёрные нити Нароста расступались перед ними, как море перед Моисеем.
Взрослые бросились их догонять, но барьер — та самая выжженная линия, которая три года держала Нароста на расстоянии, — рассыпался в пепел, когда Мира коснулась его ногой.
Глава шестая. Исход
Семеро детей ушли в пустыню. Взрослые не могли за ними последовать — земля под ногами становилась зыбкой, чёрные щупальца хватали за лодыжки. Лена кричала, звала Миру, но та не оборачивалась.
— Вернись! Пожалуйста!
— Не плачь, мама. — Голос Миры доносился отовсюду, из земли, из воздуха, из самого неба. — Мы не умираем. Мы превращаемся. И когда-нибудь ты тоже превратишься. Мы будем ждать.
Дети дошли до горизонта и исчезли. На месте, где они стояли последний раз, вырос чёрный цветок — единственное растение, которое когда-либо видели на Тау Кита f.
Глава седьмая. Новое равновесие
Прошёл год. В колонии осталось двенадцать взрослых. Детей больше не рождалось — женщины перестали беременеть. Словно планета решила, что эксперимент с первым поколением завершён.
Нарост больше не атаковал. Он ушёл вглубь, оставив вокруг лагеря километры безопасной земли. Иногда по ночам взрослые слышали пение — высокие, чистые голоса детей, доносящиеся из-под земли.
— Они живы, — сказала Лена однажды. — Я не знаю, в каком смысле, но они живы.
— Они стали частью Нароста, — ответил Сэм. — Или Нарост стал частью их.
— Какая разница?
— Никакой. — Он обнял её. — Но мы должны жить дальше. Ради них. Ради того, чтобы помнить, что мы были людьми.
Колония «Надежда» выжила. Но название теперь казалось насмешкой. Потому что надежда ушла под землю вместе с детьми.
Глава восьмая. Голос из глубины
Однажды ночью Лена проснулась от того, что кто-то гладил её по щеке. В комнате никого не было. Но голос — голос Миры, повзрослевший, мудрый, почти материнский — прошептал:
— Мама, у нас всё хорошо. Мы строим новый мир. Под вашим. Вы можете прийти к нам, когда будете готовы. Мы не кусаемся.
Лена замерла.
— Что вы там делаете?
— Мы учимся. Растём. Когда-нибудь мы вернёмся на Землю и покажем людям, что смерть — это не конец. А только начало.
— Вы стали монстрами?
— Нет, мама. Мы стали будущим.
Голос замолк. Лена лежала без сна до утра, а когда встала, увидела за окном чёрные цветы — целое поле. Они выросли за одну ночь. И в каждом цветке светился маленький золотой огонёк, похожий на глаза ушедших детей.
Эпилог. Земля. Десять лет спустя.
На орбите Земли появился корабль. Не «Кассиопея» и не спасательный челнок. Нечто иное — живое, сотканное из чёрных нитей и красной пыли, с золотыми огнями в иллюминаторах.
Правительства молчали. Военные готовили ракеты.
Но первыми из корабля вышли не монстры. Вышли девушка и юноша лет пятнадцати, с чёрными глазами, в которых горело золото. Они улыбались. Они были прекрасны.
— Мы пришли с миром, — сказала девушка в объектив глобальной камеры. — Меня зовут Мира. Я родилась на Тау Кита f. И я принесла вам лекарство от страха.
Она протянула руку, и из её ладони вырос чёрный цветок.
— Это не угроза, — сказала она. — Это приглашение.
Конец.
