Князь Юрий Долгорукий. Тяжёлая рука: как суздальский князь дотянулся до Киева и уронил его Исторический роман о князе, который основал Москву, но не смог удержать столицу Руси
«Я долго тянул руку к Киеву. И когда дотянулся — понял, что рука устала. А Киев уже не рад мне. Но что мне Киев? Я создал новую столицу. Она будет великой. Не при мне — так при моих потомках».
Глава первая. Забытый сын
1095 год, зима. Суздальская земля
Снега здесь лежали по пояс. Морозы трещали такие, что птицы падали на лету. Леса стояли чёрные, таинственные, населённые медведями и духами-лешими. Суздаль был маленьким городком на реке Каменке — несколько улиц, деревянный детинец, одна церковь (деревянная же). Народ — полуфинский, полуязыческий, суровый и недоверчивый.
В княжеском тереме у печи сидел мальчик лет пяти. Его звали Юрий. Он был шестым сыном Владимира Мономаха. Старшие братья получали лучшие города: Мстислав — Новгород, Ярополк — Переяславль, Вячеслав — Туров. А Юрию достался Суздаль — медвежий угол на краю земли.
«Почему меня отправили сюда? — спросил мальчик у своего воспитателя, старого боярина. — Я плохой?»
«Ты хороший, — ответил боярин. — Просто ты — младший. Младшим достаётся то, что не взяли старшие. Но не печалься. Эта земля — не наказание, а подарок. Здесь ты сам себе хозяин. Никто не будет тебе указывать».
Юрий запомнил это. Он вырос в Суздале, полюбил его леса и поля, его суровых людей. Он не был похож на братьев — он был тяжеловесным, медлительным, но упрямым, как бык. «Долгорукий», — прозвали его позже за то, что он постоянно «тянул руки» к чужим землям, стремясь расширить свои владения.
Глава вторая. Строитель городов
1125–1147 годы
Юрий правил в Суздале долго — почти полвека. Он не ездил в Киев к отцу, не участвовал в южных походах. Он строил свою землю.
Он основал города: Кснятин на Волге, Переяславль-Залесский (названный в честь южного Переяславля), Юрьев-Польской (в свою честь). А в 1147 году, как гласит летопись, он пригласил своего союзника Святослава Ольговича в городок под названием Москва.
«Приди ко мне, брате, в Москов», — написал он в грамоте.
То было первое упоминание Москвы в истории. Маленький пограничный городок на холме, при впадении Неглинной в Москву-реку. Никто тогда не знал, что этот город станет столицей величайшего государства мира.
Юрий строил не только города. Он строил церкви (в Суздале, во Владимире), крепости, дворцы. Он переселял людей из южных земель — из Киева, Чернигова, Галича — на север, заселял пустоши.
«Эта земля станет великой, — говорил он боярам. — Не сейчас, так через сто лет. Здесь нет половцев, нет усобиц, есть только лес и свобода».
Бояре не верили. Но Юрий продолжал своё дело.
Глава третья. Тяжба за Киев
1146–1154 годы
Юрий не забывал о Киеве. Он считал себя законным наследником престола после смерти Мстислава Великого. Но племянники — Изяслав, Ростислав — опередили его. Они сели в Киеве, ссылаясь на любовь народа.
«Я старше! — кричал Юрий. — Я — сын Мономаха! Мне — Киев!»
«Народ не хочет тебя, — отвечали племянники. — Ты чужой для киевлян. Ты суздалец, медвежатник. Сиди в своих лесах».
Юрий воевал с Изяславом долго, упорно, жестоко. Он приводил половцев (не гнушался), сжигал города, убивал пленных. Изяслав дважды изгонял его из Киева, дважды тот возвращался. Битвы шли с переменным успехом.
В 1151 году Юрий потерпел окончательное поражение и поклялся на кресте, что больше не претендует на Киев. «Клянусь, — сказал он. — Я не возьму престол силой».
Но он ждал. Он всегда умел ждать.
Глава четвёртая. Киев наконец-то
1154 год, осень. Киев
В 1154 году умер Изяслав II — его главный противник. Киев перешёл к его дяде Вячеславу, но Вячеслав был стар и немощен. Он умер через несколько месяцев.
Юрий, не дожидаясь приглашения, двинулся на Киев с войском. Киевляне не хотели его — помнили его жестокость, его союз с половцами, его суздальские замашки. Но выбора не было: других претендентов не осталось.
«Я — сын Мономаха, — сказал Юрий, въезжая в город. — Я — законный князь. Кто против?»
Никто не ответил вслух. Но многие думали: «Горе нам. Зачем нам этот медведь? Он не умеет править, он умеет только воевать».
Юрий сел на престол. Ему было под семьдесят. Седой, тяжеловесный, с вечно хмурым лицом. Он не радовался — он был зол. «Почему они не встречают меня хлебом-солью? — спросил он боярина. — Почему плачут, а не смеются?»
«Потому что ты для них чужой, князь. Ты тридцать лет воевал против них. Они тебя боятся».
«Пусть боятся. Главное — чтобы слушались».
Юрий начал править — по-суздальски: жёстко, без оглядки на обычаи. Он раздавал города своим сыновьям (Андрею, Глебу, Борису), игнорируя права других князей. Он ссорился с киевскими боярами, отнимал у них земли, казнил непокорных.
Киевляне возненавидели его.
Глава пятая. Ненависть и заговор
1155–1157 годы
Юрий не чувствовал этого. Он был стар, глуховат, привык к повиновению. Он думал: «Я — великий князь. Я — хозяин. Что хочу, то и делаю».
Он отправил своего сына Андрея (будущего Боголюбского) в Вышгород, но Андрей, не долго думая, уехал обратно в Суздаль, забрав из монастыря икону Богородицы (ту самую, которую потом назовут Владимирской). «Ты почему уехал?» — спросил Юрий. «Потому что здесь душно, — ответил Андрей. — Здесь не любят нас, здесь чужая земля. Наша земля — на севере. Поедем со мной, отец».
«Нет, — сказал Юрий. — Я добился Киева. Я умру здесь».
Он не знал, что киевские бояре уже собрались на тайный совет. «Надо избавиться от Долгорукого, — сказал один. — Он нас всех перегубит. Позовём кого-нибудь из его племянников».
«А если он узнает?»
«Не узнает. Мы подсыплем ему в вино…»
Юрий был жаден до вина и до еды. На пиру он пил больше всех, ел за троих. Бояре воспользовались этим.
Глава шестая. Смерть
1157 год, 15 мая. Киев
В этот день Юрий пировал у киевского боярина Осмяника. Был май, цвели сады, пели соловьи. Юрий сидел во главе стола, хмельной, краснолицый, веселый — впервые за долгое время.
«Наливайте! — кричал он. — Пейте, братья! Мы победили! Я — князь Киевский!»
Он выпил кубок, другой, третий. Внезапно лицо его побелело, он схватился за живот, застонал.
«Князь, что с вами?» — закричали бояре.
«Отрава… — прошептал Юрий. — Отравили… сукины дети…»
Он упал со скамьи, забился в судорогах. К вечеру он умер.
Киевляне, узнав о смерти Юрия, не горевали. Они вышли на улицы и начали грабить дворцы его сыновей и бояр. «Смерть Долгорукому! — кричали они. — Слава Мстиславичам!»
Тело Юрия положили в церкви Святого Спаса на Берестове. Похоронили без особых почестей. Сын Андрей, узнав о смерти отца, не приехал на похороны. Он сидел во Владимире, строил новую столицу.
Глава седьмая. Что осталось после Юрия
Юрий Долгорукий правил в Киеве всего три года — меньше, чем любой из его предшественников. Он не оставил после себя ни доброй памяти, ни великих законов, ни любимых народом деяний. Он остался в истории как основатель Москвы и как князь, который разрушил последние остатки единства Руси.
Парадокс: он хотел объединить Русь под своей властью, а разъединил её окончательно. Он поссорился с племянниками, рассорил своих собственных сыновей, восстановил против себя киевлян. После его смерти Киевская Русь фактически перестала существовать как единое государство. Началась эпоха удельной раздробленности, которая длилась до самого монгольского нашествия.
Но север, который он поднял, продолжал расти. Владимир, Суздаль, Ростов, Москва — города, основанные или укреплённые им, стали ядром новой русской государственности. Его сын Андрей Боголюбский сделает Владимир столицей. Его внук Всеволод Большое Гнездо расширит владения. А через триста лет его потомок Иван Грозный примет титул царя.
Юрий не дожил до этого. Он умер, ненавидимый киевлянами, забытый союзниками, покинутый сыновьями. Но он сделал главное: он перенёс центр русской жизни с юга на север. Там, в лесах, среди болот, родилась новая Россия.
Заключение
Юрий Долгорукий — фигура противоречивая. Для киевлян — чужак и тиран. Для историков — основатель Москвы. Для потомков — символ настойчивости и долголетия. Тридцать лет он тянул руку к Киеву. А когда дотянулся — рука оказалась пуста.
В Москве ему поставили памятник на Тверской площади. Конный, тяжёлый, с рукой, протянутой вперёд, — «долгорукий». Москвичи считают его своим основателем. И хотя первое упоминание Москвы — это его приглашение на пир, не он построил Кремль, не он сделал Москву столицей. Но он был первым, кто увидел в этом маленьком пограничном городке будущее.
Так Юрий Долгорукий, забытый сын Мономаха, ненавидимый Киевом, остался в вечности — не как великий князь, а как отец нового города. Города, которому суждено было стать Третьим Римом.
Конец
