На обледенелом пирсе, под бледным светом рекламных дирижаблей, я впервые увидел её импланты. Кибернетические перья, выкованные из матового титана и углеродного волокна, покрывали её левую руку от плеча до кончиков пальцев. Они не были просто украшением — каждое перо колебалось автономно, подстраиваясь под потоки ветра, под влажность воздуха, под приближение любого живого существа в радиусе десяти метров. Сойка. Позывной, ставший именем, имя, ставшее легендой в теневых сетях Мегаполиса-4.
Это было похоже на сцену из старинного фильма, какие крутят в подпольных синема-барах для людей с модифицированной ностальгической памятью. Дождь, заряженный промышленными отходами, превращал воздух в кислотную взвесь. Она стояла на краю пирса и смотрела вниз, на чёрную воду, в которую мертвые рыбы всплывали брюхами вверх, отравленные стоками корпорации «НеоКлин». Я знал, что она чувствует приближение врага быстрее, чем мой боевой софт успеет просчитать траекторию атаки. Именно поэтому я пришёл к ней. Мне нужна была Сойка, чтобы вытащить из цифровой могилы данные, способные обрушить целую корпоративную империю. Или, по крайней мере, чтобы не умереть, пытаясь.
— Твои пять минут начались две минуты назад, — произнесла она, не оборачиваясь, и её голос, искажённый вокальным модулятором, прозвучал как скрежет битого стекла по асфальту. — Говори быстро и тихо. Видишь тот буй? — Она указала подбородком на мигающий красный огонёк вдали. — Там висит акустическая мина. Если уровень разговора превысит шестьдесят децибел, мы оба превратимся в органическую взвесь.
Я сглотнул комок страха и конденсата.
— Меня зовут Алекс Морган, — начал я, стараясь унять дрожь в ладонях. — Я бывший аналитик данных из «ОмниКорп». Три дня назад я наткнулся на то, чего не должен был видеть. Проект «Пустота». Они создали нейросеть, способную стирать саму концепцию человека из инфополя. Не просто убить — полностью аннигилировать любое упоминание, любую запись, любое воспоминание. Хуже, чем гражданская смерть. Абсолютное небытие. Я украл копию файлов и теперь за мной охотится вся служба безопасности корпорации.
Сойка резко развернулась. В тусклом свете я разглядел её лицо. Половина его была скрыта бронёй тактической маски, но видимый глаз горел янтарным светом оптического сенсора. На скуле, прямо на коже, бежали строки кода — её нейроинтерфейс проецировал данные прямо в воздух.
— Ты пришёл не в то место, аналитик, — отрезала она. — Я не занимаюсь благотворительностью. И уж точно не работаю с любителями. Иди сдайся корпоратам. Возможно, они просто сотрут тебе память, а не превратят в биомассу для переработки.
— У меня есть ключ, — я вытащил из внутреннего кармана плаща небольшой чип-имплант, покрытый засохшей кровью. — «Анубис». Он открывает доступ к любым данным «ОмниКорп». Я знаю, что ты охотишься за ними последние семь лет. С тех пор, как они убили твоего брата во время теракта в Девятом секторе.
Её бионический глаз мигнул алым. Перья на руке вздыбились, издав тихий металлический шелест. Я понял, что переступил черту. Упоминание о брате было запретным приёмом, информационным вирусом, способным обрушить протоколы её самоконтроля. В любой другой ситуации я бы уже валялся на мокром бетоне с перерезанным горлом, но Сойка была профессионалом высочайшего уровня. Она подавила гневную вспышку так же быстро, как её нейросеть отфильтровывала спам-трафик.
— Ты хоть понимаешь, что такое «Анубис»? — спросила она после долгой паузы, во время которой дождь сменил тональность, забарабанив по металлическим листам крыши пакгауза. — Это не просто ключ. Это цифровое божество смерти. Он способен проникать в зашифрованные нейросети, но он так же умеет и убивать. Буквально. Заряжает нервные окончания жертвы таким разрядом, что мозг закипает в черепной коробке. Его создал твой бывший начальник, Доктор Винтер, для точечных ликвидаций. Ты украл не просто файлы. Ты украл инструмент массового поражения.
Она приблизилась ко мне почти вплотную. Я почувствовал запах озона и горячего машинного масла — так пахли её импланты в боевом режиме. Металлические перья коснулись моего плеча, и сквозь ткань плаща я ощутил их вибрацию, похожую на предсмертную дрожь загнанного зверя.
— Сойка, — прошептал я. — Ты — моя единственная надежда. Во всём Мегаполисе только ты способна взломать их сеть. И у тебя есть мотив.
— Мотив у меня есть, — согласилась она. — Но есть ли у тебя план? Потому что если ты думаешь, что мы просто подключим «Анубис» к первому попавшемуся терминалу, то ты ещё глупее, чем среднестатистический потребитель рекламных чипов.
Она прищурилась, и её оптический сенсор спроецировал мне на сетчатку краткое сообщение. Это был старый военный протокол связи, позволяющий передавать информацию напрямую в зрительный нерв, минуя любые подслушивающие устройства. «Говорить опасно. Пирс прослушивается. Иди за мной. Не отставай. Если потеряешься — умрёшь».
Сойка развернулась и быстрым шагом направилась прочь от кромки воды, углубляясь в лабиринт транспортных контейнеров. Её фигура, укутанная в длинный плащ из наноткани, меняющей цвет в зависимости от окружающей среды, почти сливалась с темнотой. Я поспешил за ней, стараясь ступать так же бесшумно, но мои обычные ботинки предательски чавкали по лужам, в которых плавали радужные разводы технических жидкостей.
Мы шли не менее получаса. Путь пролегал через старые канализационные коллекторы, через подвалы заброшенных жилых блоков, где когда-то жили семьи рабочих, пока «ОмниКорп» не выкупила землю под строительство нового дата-центра, и даже через заброшенную линию маглев-поездов, где рельсы покрылись коркой ржавчины и плесени. За всё это время Сойка не произнесла ни слова, но я постоянно ощущал её присутствие рядом, слышал тихий, успокаивающий шелест её перьев. Они жили своей жизнью, порой касаясь моего плеча, словно проверяя, не отстал ли я.
Наконец, мы вышли к массивной гермодвери, за которой скрывался старый военный бункер. Сойка приложила ладонь к биометрическому замку, и перья на её руке на мгновение сложились, образовав единый ключ-манипулятор. Дверь открылась с тихим шипением гидравлики. За ней оказалось просторное помещение, залитое мягким синим светом. Это было её логово. Вдоль стен высились стойки с серверами, остывающими после долгой работы, мониторы показывали карты города с отметками передвижения корпоративных патрулей, а в самом центре, на медицинском кресле, лежал скелет человека с полностью сохранившимися кибернетическими имплантами.
— Не обращай внимания, — бросила Сойка, снимая плащ и бросая его на спинку стула. — Это то, что осталось от моего брата, Маркуса. «ОмниКорп» использовала его как подопытного для тестирования протокола «Пустота». Но они не учли одного — Маркус был первоклассным нетраннером. Прежде чем его сознание было стёрто, он успел вшить в свой позвоночник резервную копию своей личности. К сожалению, она повреждена на девяносто четыре процента. Я пытаюсь восстановить её уже много лет.
Она подошла к скелету и бережно поправила свисающий с шейного позвонка оптический кабель. Этот жест был полон такой нежности и боли, что я невольно отвёл взгляд. Теперь я понимал, почему она живёт как призрак в этом бетонном мешке, почему каждый день рискует жизнью, взламывая сервера корпораций, и почему её позывной — Сойка. Сойки — это маленькие птицы, которые, согласно древним легендам, могли уносить души умерших в иной мир.
— Расскажи мне всё, что ты знаешь о «Пустоте», — потребовала она, усаживаясь в кресло нетраннера и подключая нейрошунт к порту на затылке. Её оптический сенсор загорелся ярче. — Каждую деталь. Ни один файл не может быть упущен. Если мы собираемся использовать «Анубис», я должна знать, с чем мы столкнёмся.
Следующие несколько часов я рассказывал. О том, как устроился в «ОмниКорп» аналитиком, мечтая о карьере и стабильном доходе. О том, как постепенно осознавал, что проекты компании всё дальше уходят за грань этики. О Докторе Винтере, гениальном и безумном учёном, который считал стирание личности гуманной альтернативой смертной казни. И о том дне, когда случайно подключился к закрытому серверу и увидел список целей для «Пустоты». В нём были тысячи людей: журналисты, активисты, конкуренты, политики. И среди них значилось имя Маркуса.
— Они убили его, потому что он хотел разоблачить их, — прошептала Сойка. — Он нашёл доказательства того, что «ОмниКорп» сознательно травит жителей Нижних Секторов, чтобы тестировать на них новые лекарства. А они стёрли его из реальности. Теперь его помню только я и файлы в твоём чипе.
Она встала с кресла и подошла к огромному, во всю стену, зеркальному экрану, который в выключенном состоянии сливался с бетонной поверхностью. Коснулась его рукой, и поверхность пошла рябью, превращаясь в трёхмерную карту цифровой сети «ОмниКорп». Это был огромный, пульсирующий красным светом айсберг, опутанный щитами и защитными протоколами.
— «Анубис» может пробить защиту, — сказала она задумчиво, — но только если мы используем его изнутри. Нужно попасть в Архивный Зал, физически. Видишь вот этот уровень? — Она указала на глубоко расположенный узел сети. — Это резервное хранилище. Оно не подключено к глобальной сети, только к внутренней. Именно там хранятся оригиналы файлов «Пустоты». Если мы уничтожим их и загрузим в сеть доказательства преступлений «ОмниКорп», это вызовет необратимую цепную реакцию. Корпорация рухнет, а данные всех стёртых людей попытаются восстановиться.
— Попытаются? — переспросил я.
— Гарантий нет, — призналась она. — Но даже если Маркус не вернётся, я хотя бы отомщу. Это лучше, чем ничего.
План, который разработала Сойка, был дерзким, почти самоубийственным. Она знала одного старого контрабандиста по имени Ржавый Джо, который мог провести нас в катакомбы под зданием «ОмниКорп» через старую систему охлаждения реакторов. Да, под офисным центром располагался небольшой термоядерный реактор, питающий энергией все сервера. Охрана этого уровня была минимальной — корпораты считали, что радиация отпугнёт любого безумца. Но у Сойки были модифицированные импланты, способные поглощать радиационное излучение и преобразовывать его в дополнительную энергию.
— У тебя таких имплантов нет, — заметила она, осматривая меня с головы до ног. — Придётся одолжить кое-что у Маркуса. Надеюсь, ты не брезгливый.
Она подошла к скелету и аккуратно отсоединила от позвоночника несколько сегментов. Это были не просто кости, а сложные биосовместимые устройства. Имплантация прошла быстро и почти безболезненно — спасибо местной анестезии. Когда Сойка подсоединила последний контакт к моему нервному узлу, я почувствовал странное покалывание по всему телу. В моём поле зрения тут же появился интерфейс, показывающий уровень радиации вокруг, состояние здоровья и даже скорость ветра за стенами бункера.
— Добро пожаловать в клуб, — мрачно усмехнулась она. — Теперь ты носишь частичку моего брата в себе. Постарайся не умереть, пока они не окупятся.
До начала операции оставалось восемь часов. Мы провели их в молчаливой подготовке. Сойка проверяла своё оружие — компактные пистолеты с электромагнитным ускорителем, метательные ножи, способные менять траекторию полёта, и, конечно, свои знаменитые перья. Каждое из них было не только сенсором, но и острейшим лезвием. В ближнем бою с ней не мог сравниться ни один боевой андроид.
Я же изучал схемы здания «ОмниКорп», которые она вывела на один из мониторов. Небоскрёб в двести этажей, уходящий шпилем за слой вечных смоговых облаков. Большая часть этажей — офисы и лаборатории, но нас интересовали подземные уровни. Пять ярусов вниз, прямиком в брюхо зверя.
— Сойка, — окликнул её я, когда она в очередной раз проходила мимо, сверяя показания какого-то прибора. — Почему ты согласилась помочь? Ведь я для тебя никто. Случайный информатор, который может оказаться ловушкой.
Она остановилась и повернулась ко мне. Её бионический глаз мягко светился.
— Когда я была маленькой, — начала она, — Маркус рассказывал мне легенду о птице, которая приносит души в рай. Он говорил, что сойка — символ надежды. Что даже в самой тёмной ночи можно услышать её пение и понять, что рассвет близко. Я стала Сойкой, чтобы нести надежду тем, у кого её отняли. И, возможно, чтобы однажды принести душу Маркуса туда, где ему будет хорошо. А ты… Ты — случайность, которая может изменить всё. Я не могу это игнорировать.
Она снова отвернулась и занялась снаряжением, а я остался сидеть в тишине, размышляя над её словами. Сойка — не просто хакер и убийца. Она была последним оплотом человечности в этом городе, где душа стоила дешевле, чем чашка синтетического кофе.
В два часа ночи, когда смог стал особенно густым, а патрульные дроны ушли на подзарядку, мы выдвинулись. Ржавый Джо ждал нас на углу Пятой авеню и улицы Сломанных Фонарей, сидя в кабине старого грузовика-рефрижератора. Это был морщинистый старик с металлической челюстью и дыхательным аппаратом на груди.
— Залезайте, пока живо́ты целы, — прохрипел он, выпуская клубы пара из дыхательной трубки. — Груз ценный?
— Ценнее некуда, — ответила Сойка, запрыгивая в кузов. — Поехали.
Путь занял около часа. Мы ехали в полной темноте, среди контейнеров с замороженным синтетическим мясом, которые служили нам прикрытием. Сойка сидела напротив меня, закрыв глаза и, видимо, медитируя, настраивая свои нейросети перед погружением. Я же пытался унять дрожь в коленях и уговаривал себя, что не совершаю величайшую ошибку в своей жизни.
Грузовик остановился в подземном паркинге старого завода, примыкающего к комплексу «ОмниКорп». Дальше нужно было идти пешком. Мы попрощались с Джо, который на прощание перекрестил нас трясущейся рукой — жест, почти забытый в этом мире, но от этого не менее трогательный.
Канализационные туннели встретили нас запахом гнили и химикатов. Вода здесь была по колено, и в ней плавали какие-то ошмётки, о происхождении которых не хотелось думать. Сойка шла первой, освещая путь инфракрасным излучателем, встроенным в её перья. Я плёлся следом, стараясь не отставать и не наступать на то, что плавало в воде. Импланты Маркуса фиксировали повышенный радиационный фон. Мы приближались к реактору.
— Дальше будет горячо, — предупредила она. — В прямом смысле. Твои импланты должны справиться, но если почувствуешь слабость — сразу говори. Я смогу на время перенаправить часть излучения на себя.
Перед массивными воротами, ведущими в реакторный зал, стоял автоматический турельный пост. Четыре ствола, способных за секунду превратить человека в решето. Сойка остановилась и закрыла глаза на несколько секунд. Затем, без единого видимого усилия, турели опустили стволы и отключились. Одна из лампочек на панели управления замигала зелёным.
— Как ты это сделала? — изумился я.
— «Анубис» всё ещё при тебе? — спросила она вместо ответа. — Достань его.
Я вытащил чип. Сойка осторожно взяла его двумя пальцами, и я увидел, как крошечные разряды тока пробегают между её ногтевыми пластинами и контактами чипа.
— Я активировала его дистанционно, — пояснила она. — Пока мы шли, я просканировала локальную сеть и нашла уязвимость в прошивке турелей. Код внутри «Анубиса» позволил мне взломать их без прямого подключения. Этому меня научил Маркус.
Мы вошли в реакторный зал. Огромное помещение с высокими сводами было освещено мертвенным голубым светом Черенковского излучения. Реактор работал почти бесшумно, лишь низкий гул говорил о том, что внутри происходят термоядерные реакции. Температура здесь была выше, чем снаружи, но благодаря имплантам я чувствовал лишь лёгкое тепло.
Путь лежал наверх, в технические коридоры. Лифтовая шахта, по которой мы карабкались, была забита кабелями и трубами. Сойка двигалась быстро, словно настоящая птица, перелетающая с ветки на ветку. Её перья помогали ей балансировать, а модифицированные мышцы ног позволяли совершать прыжки, недоступные обычному человеку. Я же пыхтел и обливался потом, но старался не отставать.
Наконец, мы достигли уровня, где располагались архивы. Коридоры здесь были стерильно чистыми, стены светились мягким белым светом. И всё же что-то было не так. Тишина стояла гробовая. Ни шагов, ни голосов, ни даже жужжания вентиляции.
— Ловушка, — прошептала Сойка. — Они знали, что мы придём.
И в этот момент свет погас. Сработала аварийная сигнализация, и тяжёлые герметичные двери заблокировали все выходы. Из скрытых динамиков раздался знакомый до боли голос:
— Здравствуй, Сойка. Давно не виделись.
Это был Доктор Винтер. Он стоял в конце коридора, облачённый в экзоскелет с многочисленными манипуляторами. Его лицо, обезображенное многочисленными хирургическими вмешательствами, напоминало маску безумного клоуна.
— Ты всё-таки пришла. Привела своего нового дружка. И даже использовала моего «Анубиса». Я ждал этого момента целых семь лет.
Сойка молча выхватила пистолеты. Перья на её руке вздыбились, принимая боевое положение.
— Ты убил моего брата, — произнесла она ледяным тоном, от которого у меня кровь застыла в жилах. — Ты стёр его из реальности. Теперь я сотру тебя из физического мира.
Винтер расхохотался. Его манипуляторы угрожающе зашевелились, выдвинув лазерные скальпели и инъекторы с ядом.
— Глупая птичка. Твой брат жив. Его сознание хранится в центральном ядре «Пустоты». Он стал частью моей коллекции. И ты, и твой спутник — вы пополните её.
Он рванулся вперёд с нечеловеческой скоростью. Начался бой, подобного которому я никогда не видел. Сойка двигалась как размытая тень, уклоняясь от ударов манипуляторов и отвечая короткими, точными выстрелами. Искры разлетались в стороны, по коридору заметались лазерные лучи, прожигая стены. Один из них задел меня, оставив ожог на плече, но импланты Маркуса тут же впрыснули в кровь дозу обезболивающего и регенерационного препарата.
Я понимал, что не могу просто стоять в стороне…
